Галлюцинации.
13 марта 2026 г., 19:33
Я проснулся в полдень и долго лежал, глядя в потолок.
Солнце пробивалось сквозь шторы, где-то за окном шумел город, сосед сверху традиционно сверлил стену — уже который месяц он что-то строил, наверное, решил сделать ремонт на всю жизнь. Обычный день. Ничего особенного.
Сегодня у меня не было съёмок. Юля сказала, что наши совместные сцены пока убрали — «пусть всё устаканится». Её слова. Я не спорил. После вчерашнего лишний выходной был только в плюс. — Ты меня довёл, — сказала она тогда. Я усмехнулся, переворачиваясь на другой бок. Довёл. Ну да, конечно. Я наговорил ей гадостей. Сказал, что она не актриса. Что зря сюда пришла. Это было лишнее. Перегнул. Но с другой стороны — она сорвала съёмки! Четыре дубля! Юля вырезала сцену. Люди время потеряли. А она потом ещё и бьёт. Я потянулся, хрустнул шеей и пошёл на кухню варить кофе. Кофе получился отличный — крепкий, ароматный, с лёгкой горчинкой. Я сел с кружкой на балкон, закурил, глядя на просыпающийся город. Внизу шумели машины, где-то лаяла собака, дети кричали на площадке. Обычная жизнь обычного города. Я думал о вчерашнем. О её глазах. О её голосе. О том, как она смотрела на меня перед тем, как ударить. В этом взгляде было столько всего — злость, боль, отчаяние. И что-то ещё, чего я не мог понять. Затянулся, выпустил дым в серое небо. Мысль о ней нет-нет да и всплывала, но я старался не зацикливаться. Подумаешь, поссорились. Мало ли с кем на работе бывают конфликты. Завтра новый день, новые сцены, всё забудется.Я затушил сигарету, допил кофе и пошёл в душ. Горячая вода смыла остатки сна, привела мысли в порядок. Сегодня у меня были планы. Вечером встреча с Екатериной.
Катя появилась в моей жизни пару недель назад. Познакомились в ночном клубе, куда меня затащили друзья. Она стояла у бара, пила коктейль, и я сразу обратил на неё внимание. Светлые волосы до плеч, голубые глаза, длинные ноги, идеальная фигура. Мы разговорились, она оказалась дизайнером интерьеров, умной, острой на язык.
Через час мы уже целовались в такси по дороге к ней.
***
Я припарковал машину у набережной и вышел. Вечерний воздух был свежим, прохладным, пахло рекой и мокрым асфальтом — днём прошёл дождь. Фонари уже зажглись, отражаясь в лужах, где-то вдалеке играла уличная музыка. Я застегнул куртку, глубоко вздохнул и пошёл к месту встречи.
Катя уже ждала меня у входа в кафе. Увидела, помахала рукой, улыбнулась. На ней было лёгкое бежевое пальто, распахнутое, под ним — облегающее чёрное платье, которое подчёркивало каждый изгиб её фигуры. Светлые волосы распущены, голубые глаза блестели в свете фонарей. Она выглядела потрясающе — и знала это. Прохожие оборачивались ей вслед, и она ловила эти взгляды с удовольствием. — Привет, — сказала она, подходя ближе. Вместо обычного чмоканья в щёку она обвила руками мою шею и поцеловала меня в губы. Чуть дольше, чем нужно для простого приветствия. Её рука скользнула по моей груди, пальцы задержались на воротнике куртки, теребя ткань. — Привет, — улыбнулся я, скользнув взглядом по её фигуре. — Замёрзла? — Немного, — она поёжилась, но скорее для вида. Прижалась ко мне, запустила руку под мою куртку, на спину. Её ладонь была тёплой даже через свитер. — Но ты согреешь. Я усмехнулся. Катя умела подать себя. — Пойдём гулять? — спросил я. — Пойдём. Она взяла меня под руку, прижимаясь плотно, так что я чувствовал тепло её бедра через тонкую ткань платья. Её пальцы переплелись с моими, и она то и дело сжимала мою руку, привлекая внимание. Мы пошли вдоль набережной. Москва-река текла лениво, отражая вечерние огни. Где-то кричали чайки, редкие прохожие гуляли по дорожкам. Катя рассказывала о своей работе, о новом проекте, о заказчиках, которые вечно ничего не понимают в дизайне. Говоря, она то и дело касалась меня — поправляла воротник, проводила рукой по плечу, прижималась сильнее, гладила мою ладонь большим пальцем. Я слушал вполуха, кивал. Мне было легко с ней. Спокойно. — А у тебя как дела? — спросила она, поправляя волосы и заглядывая мне в глаза. Её пальцы теребили пуговицу на моей куртке. — На съёмках всё нормально? — Нормально, — ответил я. — Работаем. — Ты какой-то задумчивый сегодня, — заметила она, чуть нахмурившись. Она остановилась, повернулась ко мне лицом, положила обе руки мне на грудь. — Случилось что? — Да нет, — усмехнулся я. — Всё хорошо. Она понимающе кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то — она явно не поверила. Однако допытываться не стала. Вместо этого она взяла мою руку и переплела свои пальцы с моими, потом поднесла мою ладонь к своим губам и поцеловала. — Если захочешь поговорить — я рядом, — сказала она тихо. Я кивнул. Мы пошли дальше. Катя рассказывала забавную историю о своем заказчике, который хотел «как в журнале, только дешевле», и я действительно рассмеялся. Она довольно улыбнулась, прижалась ко мне ещё сильнее.Всё было хорошо.
И вдруг я увидел её.
Маша.
Она шла по набережной нам навстречу. В лёгком пальто, волосы распущены, ветер играл ими, бросая пряди на лицо. Она поправляла их, улыбалась. Рядом с ней шёл мужчина. Высокий, симпатичный, в дорогом пальто, с уверенной осанкой. Они о чём-то разговаривали, она улыбалась ему. Тепло, открыто, совсем не так, как улыбалась мне. Я замер на месте. Катя продолжала что-то рассказывать, но я не слышал ни слова. Все мысли вылетели из головы. Я смотрел на неё, как заворожённый. На то, как она касалась его руки. На то, как он наклонялся к ней, слушая. На то, как она смеялась чему-то. На то, как ветер играл её волосами, открывая шею. — Макс? — Катя тронула меня за руку. Потом заглянула в лицо, нахмурилась. — Ты чего? Побледнел весь. Я моргнул, с трудом возвращаясь в реальность. — Ничего, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Коллега впереди. С работы. Катя проследила за моим взглядом. Маша приближалась. Она ещё не видела нас — смотрела на мужчину, улыбалась ему. — Красивая, — заметила Катя с лёгкой ноткой ревности в голосе. Она чуть прищурилась, оценивающе окинула Машу взглядом с головы до ног. — Это та, с которой ты снимаешься? — Да, — коротко ответил я. — Хм, — Катя повела плечом. — А мужик рядом с ней — её парень? — Наверное. Катя чуть прищурилась, окинула Машу ещё одним взглядом. Потом неожиданно придвинулась ко мне ещё плотнее, обвила мою руку своими, положила голову мне на плечо. Её ладонь скользнула по моей груди, пальцы задержались на пуговицах рубашки под курткой, расстегнув верхнюю. — Пусть видят, — прошептала она с усмешкой мне на ухо, чуть касаясь губами мочки. — Что ты не один. Я не успел ничего ответить. Маша подняла голову и увидела меня. И Катю, буквально висящую на мне, гладящую меня по груди, расстегнувшую мою рубашку. Наши взгляды встретились. Секунда. Две. Три. Четыре. В её глазах мелькнуло что-то — удивление? Растерянность? Или просто холод? Я не успел понять. Её взгляд скользнул по Кате, по тому, как она ко мне прижималась, по её руке на моей груди, по расстёгнутой пуговице. Задержался на секунду. И в этот момент Катя, будто почувствовав что-то, повернулась ко мне, взяла моё лицо в ладони и впилась в мои губы долгим, глубоким, демонстративным поцелуем. Я опешил. Это было неожиданно даже для меня. Её язык скользнул в мой рот, руки сжали мои щёки. Я замер на секунду, но потом ответил — на автомате, скорее от неожиданности, чем осознанно. Поцелуй длился несколько секунд. Когда Катя оторвалась от моих губ, она довольно улыбнулась и снова прижалась ко мне, положив голову мне на плечо. Её пальцы продолжали играть с расстёгнутой пуговицей моей рубашки. Я перевёл взгляд на Машу. Её лицо было невозмутимым. Холодным. Ледяным. Ни одна мышца не дрогнула. Только глаза... в глазах мелькнуло что-то быстрое, неуловимое. Похожее на искру. И тут же исчезло. Она отвела взгляд и чуть заметно поправила воротник своего пальто, будто защищаясь. Её щёки на долю секунды порозовели, но она тут же взяла себя в руки. — Мария Григорьевна, — сказал я первым, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Здравствуйте. Она остановилась. Мужчина рядом с ней — вопросительно посмотрел на неё, потом на меня. — Здравствуйте, Максим Викторович, — ответила она ровно. Голос холодный, как лёд. Ни намёка на эмоции. Только чуть заметная хрипотца, которую я уловил. Катя улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой, всё ещё вися на моей руке. Её пальцы играли с воротником моей куртки, то поправляя его, то касаясь моей шеи. — Привет, — сказала она игриво, чуть растягивая слова. — Я Катя. А вы, значит, та самая Мария, о которой Макс так много рассказывал? Я удивлённо посмотрел на Катю. Я ничего ей не рассказывал. Ничего. Но она улыбалась так мило, что не придерёшься. Маша перевела взгляд на Катю. Холодно, оценивающе. Её глаза скользнули по светлым волосам Кати, по её голубым глазам, по фигуре, по тому, как она висела на мне. — Приятно познакомиться, — сухо ответила она. — А это Денис, — представил мужчина сам себя, протягивая руку. — Денис. Катя лениво отлепилась от меня ровно настолько, чтобы пожать его руку, чуть задержав. Посмотрела на меня, потом снова на Машу. — Вы вместе работаете? — спросил Денис, кивая на нас с Катей. — Нет, — ответил я. — Мы просто гуляем. — А мы тоже, — улыбнулся Денис. — Решили вечером проветриться. Катя тем временем снова прижалась ко мне, положила голову мне на плечо и смотрела на Машу с лёгкой, почти насмешливой улыбкой. Её рука гладила мою грудь поверх рубашки. — Вы актриса,вернр? — спросила Катя. — Макс мне говорил, что вы очень талантливы. Маша перевела взгляд на неё. — Да, — коротко ответила она. — Актриса. — А я дизайнер интерьеров, — улыбнулась Катя, чуть поправляя волосы. — Мы с Максом недавно познакомились. Но уже очень... близко. Она подчеркнула последнее слово, многозначительно глядя на Машу и поглаживая мою грудь. Маша смотрела на неё. Потом на меня. В её глазах было что-то — холод, смешанный с чем-то ещё. Она перевела взгляд на руку Кати, лежащую на моей груди, на расстёгнутую пуговицу. Задержалась. Потом снова подняла глаза. — Очень приятно, — сказала Маша сухо. Повисла пауза. Денис посмотрел на меня, на Машу, потом снова на меня. — Ну, мы пойдём, — сказал он, беря Машу под руку. — Приятно было познакомиться. — Взаимно, — ответил я. — Пока-пока, — пропела Катя, всё ещё вися на мне. Она даже помахала пальчиками. Маша кивнула, и они пошли дальше. Я смотрел им вслед. Денис что-то говорил ей, она отвечала, но не оборачивалась. Только один раз, уже почти у самого кафе, она чуть повернула голову. Всего на секунду. Я поймал этот взгляд. Короткий. Острый. И снова — вперёд. — Ушла, — сказала Катя, выпрямляясь. Она поправила волосы, посмотрела на меня. — Красивая, конечно. Но холодная, как лёд. Прямо королева снежная. И как ты с такой работаешь? Не замерзаешь? Я промолчал.Честно? Замерзаю. — Пойдём? — она потянула меня за руку. — Я замёрзла. И есть хочу. Мы пошли дальше. Я обернулся ещё раз. Они уже входили в кафе. Денис открыл перед ней дверь, она шагнула внутрь. Исчезла. Катя что-то рассказывала, но я не слышал.***
Мы зашли в небольшой ресторан на набережной, который Катя очень хвалила. Уютный зал с панорамными окнами, видом на реку, приглушённый свет. Горели свечи на столах, играла тихая музыка — что-то джазовое, ненавязчивое. Катя выбрала столик у окна, но села не напротив, а рядом со мной, на диванчик. — Так уютнее, — сказала она, положив руку мне на колено. Её пальцы сразу начали поглаживать ткань джинсов, поднимаясь выше. Официант принёс меню в кожаной обложке. Катя заказала бутылку вина, я взял виски. Двойной. Тройной. Катя удивлённо подняла бровь, но ничего не сказала. Катя рассказывала о своих планах, о том, что хочет открыть свою студию, о конкуренции в её сфере, о сложных заказчиках. Говоря, она постоянно касалась меня — гладила руку, проводила пальцами по плечу, заправляла мне волосы, поправляла воротник рубашки, который сама же расстегнула. Её близость была почти навязчивой, но я привык. Это была Катя.Моя Катя. Я кивал, смотрел на неё, но мысли возвращались к ней. К Маше. К тому, как она смотрела на Катю. К тому холоду в её глазах. К тому, как она поправила воротник. К тому румянцу, который мелькнул на её щеках. Катя была красива. Светлые волосы, голубые глаза, идеальная фигура. Она смеялась, касалась меня, строила глазки. На нас оглядывались в ресторане. Я отпил виски. Потом ещё. И ещё. — Ты много пьёшь сегодня, — заметила Катя, поглаживая мою руку. Её пальцы сжимали мою ладонь. — Расслабляюсь, — ответил я. Она понимающе кивнула, наклонилась ко мне, поцеловала в шею, чуть прикусив кожу. — Я помогу тебе расслабиться, — прошептала она, дыша мне в ухо. Я допил виски. Потом ещё. К концу ужина я был уже хорошо пьян. В голове шумело, мысли путались. — Поехали ко мне, — сказала Катя, глядя на меня с лёгкой улыбкой. Её рука скользнула по моему бедру. — Поехали.***
Мы взяли такси. По дороге она сидела у меня на коленях, обвив руками мою шею, целовала меня, не стесняясь таксиста. Тот делал вид, что смотрит на дорогу, но в зеркало заднего вида я видел его любопытные взгляды. Катя шептала мне на ухо что-то, но я не слышал — мысли были далеко. Там, в кафе на набережной. В её квартире было уютно, пахло кофе и её духами — сладкими, приторными. Катя скинула пальто прямо в прихожей, повернулась ко мне. — Выпьешь что-нибудь покрепче? — Давай. Она налила виски. Много. Почти полный стакан. Я взял, сделал большой глоток. Обжигающая жидкость потекла по горлу, разлилась теплом в груди. Мы сидели на диване в гостиной, пили. Катя сидела у меня на коленях, играла с моими волосами, целовала шею, кусала мочку уха. Её руки блуждали по моему телу, расстёгивая пуговицы на рубашке, гладя грудь, живот. — Ты напряжён, — сказала она тихо, проводя пальцами по моим плечам. — Расслабься. Я здесь. Я помогу. Я молчал. Она поставила свой бокал на столик, потом взяла мой и тоже поставила. — Иди сюда, — сказал я, обвивая руками её шею. Я поцеловал её. Механически, на автомате. Тело знало, что делать. Губы знали, язык знал, руки знали. Она отвечала страстно, жадно. Её руки расстёгивали мою рубашку, стягивали её с плеч. — Пошли в спальню, — прошептала она, беря меня за руку. Мы переместились в спальню. Катя была раскованной, страстной. Она царапала мне спину, кусала губы, стонала громко, не стесняясь. Её тело извивалось подо мной, на мне, рядом. Я вошёл в неё, закрыл глаза. И увидел Машу. Её лицо. Её глаза. Её раскрасневшиеся щёки. Её холодный взгляд, который сейчас, в моём воображении, был полон жара. Её руку, поправляющую воротник. Как она смотрела на меня в коридоре перед тем, как ударить. Как смотрела на набережной. Как дрожали её ресницы, когда она здоровалась с Катей. Как она поправляла воротник, будто закрываясь от моего взгляда. Как мелькнул румянец на её щеках. Я открыл глаза. Сверху была Катя. Светлые волосы разметались по подушке, голубые глаза затуманены страстью. Она двигалась на мне, кусала губы, запрокидывала голову. Похожа. Чёрт, как же она похожа. Эти светлые волосы, эти голубые глаза... Но не та. Совсем не та. Я снова закрыл глаза. Маша. Я представил, что это она. Что эти стоны — её. Что эти руки, впивающиеся в мои плечи, — её руки. Что это она смотрит на меня этим своим холодным взглядом, который сейчас полон жара. Что это её тело двигается на мне. Что это её губы кусают мои. Я двигался быстрее, жёстче. Катя вскрикнула, вцепилась мне в спину ногтями. Я открыл глаза. Катя. Не Маша. Но в какой-то момент, когда свет от фонаря упал на её лицо через неплотно задёрнутую штору, я снова увидел её. Машу. На секунду. Чётко, ясно, как наяву. Те же губы, тот же румянец на щеках. Я даже вздрогнул. Я зажмурился, потряс головой. Открыл глаза. Катя. Обычная Катя. Светлые волосы, голубые глаза. Смотрит на меня с недоумением. — Макс? Ты чего? — спросила она. — Ничего, — ответил я. — Показалось. Глюки. Наверное, от алкоголя. Или от усталости. Или от того, что она не выходит из головы. Я выругался про себя, продолжил. Тело работало, мозг отключился. Я просто делал то, что должен. Когда всё закончилось, я лежал на спине, тяжело дыша, глядя в потолок. Катя прижималась ко мне, гладила по груди, что-то шептала. Её пальцы выписывали узоры на моей коже. Я глалил ее волосы Я смотрел в потолок и пытался понять, что за хрень со мной происходит. Почему я представляю её? Почему она лезет в голову, не спрашивая разрешения? Почему её образ не исчезает, даже когда я с другой женщиной? Почему я вижу её лицо, когда закрываю глаза? Это всё алкоголь? Да,точно. — Ты сегодня был... странный, — сказала Катя тихо, приподнимаясь на локте и заглядывая мне в лицо. — Как будто не со мной. Как будто ты где-то далеко. С кем-то другим. — Всё нормально, — ответил я. — Просто устал. Она не поверила, я видел это по её глазам. Но спорить не стала. Вместо этого она поцеловала меня в плечо и снова легла рядом. — Останешься? — спросила она, поглаживая мою грудь. — Налей ещё виски. Она вздохнула, но встала и принесла бутылку из гостиной. Я налил себе полный стакан, выпил залпом. Потом ещё. И ещё. Катя смотрела на меня с беспокойством, сидя рядом и кутаясь в простыню. — Макс, ты много пьёшь. Может, хватит? Уже почти вся бутылка. — Расслабляюсь. Я пил, пока бутылка не опустела наполовину. В голове шумело, мысли путались, накладывались друг на друга. Всё плыло перед глазами. Комната качалась. Я достал телефон с тумбочки. Экран расплывался, пришлось щуриться, чтобы разобрать буквы. Её номер. Маши. Он был у меня в контактах — записал, когда Юля скинула. Просто так, на всякий случай. На всякий случай чего? Я смотрел на экран. Палец завис над кнопкой вызова. Написать? Позвонить? Сказать что? Что я идиот? Что я думал о ней, пока трахал другую? Что она лезет в голову, не спрашивая? Что я видел её лицо, закрывая глаза? — Макс? — голос Кати доносился откуда-то издалека. — Ты чего? Кому ты собрался звонить в час ночи? Я поднял на неё глаза. Она стояла в дверях спальни, закутанная в халат, и смотрела с недоумением . В её глазах было что-то похожее на ревность. — Никому, — ответил я. Я убрал телефон в карман брюк, валявшихся на полу. Потом посмотрел на пустой стакан, на бутылку. Всё плыло. — Я пойду, — сказал я, вставая. Качнулся, едва устоял на ногах, схватился за стену. Комната поплыла перед глазами. — Ты пьян, — сказала Катя. — Оставайся. Утро вечера мудренее. Ты даже не дойдёшь. Упадёшь где-нибудь. — Нет. Я начал одеваться. Пуговицы не слушались, молния на джинсах заела. Руки тряслись. Катя подошла, помогла, молча. На лице — смесь беспокойства. — Макс, что с тобой? — спросила она тихо. Я посмотрел на неё. Красивая, добрая, доступная. Идеальная женщина для таких, как я. Но внутри была пустота. — Ничего, — ответил я. — Всё нормально. Я вышел в коридор, накинул куртку. Катя стояла в дверях, кутаясь в халат. — Макс, — сказала она. — Ты мне позвонишь? — Позвоню, — ответил я уверенно Я вышел на лелестницу. Дверь за мной закрылась.***
На улице было холодно. Моросил мелкий дождь. Фонари отражались в мокром асфальте, создавая причудливые узоры. Москва затихала, только редкие машины проезжали мимо, поднимая фонтаны брызг.
Я шёл пешком. Не знаю, куда. Просто шёл. В голове шумело. Мысли путались, накладывались друг на друга. Её лицо. Её глаза. Её румянец на щеках. — Ты меня довёл. Довёл. Да. Я остановился у моста, смотрел на воду. Тёмная, холодная. Как она. Москва-река текла внизу, чёрная, бесконечная. Достал телефон. Снова её номер. Написать?«Привет, я сейчас пьяный, но думаю о тебе». Идиотизм.
«Извини за вчерашнее». Тоже идиотизм.
«Я видел тебя сегодня. Ты была красива». Ещё больший идиотизм.
Я смотрел на экран, пока он не погас.
Убрал телефон в карман и пошёл дальше. Я шёл по ночной Москве, мокрый, пьяный, и думал о ней. О том, как она улыбалась ему. О том, как смотрела на Катю. О том, как дрожали её ресницы. О том, как она покраснела, когда поймала мой взгляд. О том, как поправила воротник, будто защищаясь. Почему она лезет в голову? Почему не выходит? Я шёл домой пешком. Километр за километром. Дождь усиливался, ветер продувал куртку. Но мне было всё равно. Дома я рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Мокрый, грязный, пьяный. В голове крутилось одно: её имя. Маша. И тот короткий взгляд, когда она уже уходила. Я закрыл глаза.***
Мы искали себя в окнах
Где чужие лица плыли на закат
Как тени прячась в поездах
На ладонях соль рассвета
И улыбка с тишиною на прокат
Как в недосказанных словах
Я пробиваюсь сквозь улицы
Где гудит весна
Так горько, как сухой табак
И если не сбудется всё
Такая вот у нас цена
Я готов — ну, а ты как?
А ты найди меня живым
На самом дне
Ну почему это во мне?
Когда я тону, но вижу берега
У боли нету языка
Найди меня
На грани, на краю
Когда не верю, но стою
Там, где кровь течёт
Чёрная река
У боли нету языка
7 Станций — Найди меня***
