Время кофе (ПсиКоп#1.1)

Я не спал. Не спал целую вечность. Скрутившись в странный клубок из конечностей, опираясь лишь на уголок плоской подушки, я наблюдал, как дешевые пластиковые жалюзи меняют окраску с темно-полосатой на светло-полосатую, и пытался убедить себя, что все в порядке, но боль в шее мне не верила. Все это время, всю ночь напролет, Джейкоб Маркс, звездный ПсиКоп двенадцатого участка, храпел и сопел, прижавшись к моей спине и совершенно ничего не подозревая. В первый раз, когда он остался у меня на ночь, я был приятно удивлен. Во второй – озадачен. Теперь же меня откровенно одолевали подозрения. Никто, кроме меня, не мог вытерпеть этот продавленный матрас больше одной ночи подряд, а он ночевал на нем почти неделю. Он чего-то добивался. Но чего? Как ни старался, я не мог придумать, что он выигрывал, проводя так много времени в моей ужасной квартире. Если бы я вытянул шею, то смог бы разглядеть светящиеся зеленые цифры на часах радиоприемника, но не хотелось. Я перестал сверяться с часами где-то около четырех утра, когда понял, что хотя время и не стоит на месте, вперед оно движется лишь мучительными пятиминутными рывками. В комнате стало светлей. Тень в углу потолка превратилась в паутину. В моем жилище не было призраков, но все же пугала мысль, что нечто могло таиться за порогом моего зрения. Раньше, ложась спать, я оставлял включенным свет в соседней комнате. Джейкоб предположил, что я просто о нем забыл, и «любезно» выключил. Я промолчал. И не стал включать обратно. И посмотрите, чем все закончилось. Джейкоб вздохнул и еще сильнее вжал меня в стену. Наверное, следовало бы ценить то, что имею. Секс. Правда? Я был бы идиотом, принимая секс как должное. Особенно с кем-то, похожим на него. Да еще секс с таким энтузиазмом. Ладно, секс определенно запишем в колонку плюсов. Настораживало только то, что он не ушел сразу после этого. Зазвенел будильник, и я вздрогнул, почувствовав жалость к Джейкобу. Нет никакого удовольствия просыпаться после такого крепкого сна. Но он даже не шевельнулся.  Уже проснулся? Будильник не умолкал. Джейкоб еще глубже зарылся в подушку… И захрапел. Да боже ж мой! Я перегнулся через него, выключил сирену и уселся на краю матраса. Джейкоб издал какой-то невнятный звук и еще сильнее закутался в одеяло. - Ты сегодня работаешь? – спросил я. - Не-а. - А, ясно. Ну, меня-то сегодня ждут в участке – нужно заполнить восемь миллионов бланков. – Я подумывал добавить, мол, я ухожу, и тебе, полагаю, тоже пора прогуляться, но это вроде бы самом собой подразумевалось. Или нет? Джейкоб глубоко вздохнул. И снова захрапел. Видимо, нет. Явно пришло время для кофе. Очень крепкого кофе. Я раздумывал, как бы так наполнить отсек, чтобы не затопить столешницу, когда споткнулся обо что-то и чуть не разбил голову о батарею. Я резко обернулся и сердито посмотрел на провинившийся предмет: ботинок Джейкоба. А потом заметил второй его ботинок. И скомканные носки, брошенные в дверном проеме спальни. И нижнее белье тоже. Я бы, конечно, не ударился головой, поскользнувшись на носках или трусах, но все равно это раздражало. Скрипнув суставами, я тяжелой поступью вошел в кухню. Колбе для кофе требовалась хорошая чистка. Мало того, что вода невероятно жесткая, так еще и оставшиеся капли стекают и карамелизуются на дне. Я наспех ополоснул колбу, залил воду, засыпал огромное количество молотого кофе и оставил кофеварку делать свою работу, пока мыл чашки для себя и для одного большого сонного парня в моей постели. Кофе капал. Медленно. Очень медленно. Видимо, отверстия, через которые просачивалась вода к кофейной гуще, забились известняковым налетом. Я вздохнул. Было глупо огорчаться из-за того, что Джейкоб ошивается рядом. Чем бы еще я занимался, если бы не он? Помимо мучительной бюрократии, мне нечего было делать в пятом участке, пока не найдется новый напарник для команды ПсиКоп. Никаких сверхурочных, ведь единственное, что стояло в моем расписании, - это печатание двумя пальцами. А это означало, что дома я окажусь еще до захода солнца, и передо мной будет маячить долгий пустой вечер. Провести его с Джейкобом? Да я должен быть в восторге. Может, так оно и было. Просто я понятия не имел, что такое экстаз. Лучше глубоко над этим не задумываться. Чтобы скоротать несколько секунд, пока ждал падения самых медленных капель в мире, я поискал сухие сливки, вот только на углу стола, где они обычно стояли, их не оказалось. Последние несколько вечеров Джейкоб появлялся с продуктами, так что, возможно, он их убрал. Зачем ему понадобилось убирать то, что уже давно лежит на одном месте, когда он собственные носки собрать не в состоянии, я представить не мог. Но просто так сливки не исчезают. Шкафы? Пусто. Ящики? Пусто. Та странная сетчатая корзина за дверью? Тоже пусто. На случай, если вдруг вчера сам что-то странное сделал с банкой, пока Джейкоб отвлекал меня своим языком, я заглянул в холодильник. Но и там сухих сливок не оказалось… Зато стояла целенькая упаковка кофейных сливок из настоящих молочных продуктов. Я практически никогда себя таким не балую, потому что не хочу привыкать к чему-то качественному. Слишком много раз в моей чашке – или, что гораздо хуже, во рту – творожные сгустки напоминали о том, что срок годности продукта истек еще месяц назад. Безопаснее использовать способное пережить  армагеддон вещество в пластиковом цилиндре, даже если оно едва напоминает молоко. Ой, да кого я обманываю? Просто я не привык к тому, что кто-то роется в моих вещах. Но Джейкоб никуда не совал нос. Не осуждал. Не критиковал. Ради всего святого, он покупал мне хорошие сливки. Ну и что, если он оставлял за собой следы из грязного белья, куда бы ни шел? Я должен чувствовать благодарность, а не раздражаться. Я проверил, как дела у кофе. Он все еще был таким густым, что его можно было есть вилкой. В шутку подумав, что кофеварка обрела разум и теперь назло мне работала еще медленнее, я вытер столешницу, на которой виднелись несколько едва заметных кофейных пятен. Привычное действие, совершавшееся мною бесчисленное количество раз. Побрызгать, протереть, выбросить. Но в этот раз, собираясь выбросить бумажное полотенце, я заметил кое-какое отличие. А именно, мои старые сухие сливки. Просто валялись там. В мусорном ведре. Если это не считается критикой, то я даже не знаю, что тогда считается. Не успев обдумать последствия засовывания рук в мусор, я уже размахивал этой чертовой штукой, злобно и демонстративно. К счастью, кофе все еще не приготовился. Иначе я бы, наверное, насыпал себе сливки из мусорного ведра. Сливки, покрытые скользкими, засохшими остатками вчерашней курицы пармиджана… Которые сейчас я держал в руке. Я швырнул липкую банку обратно в ведро. Ни за что не стану пользоваться сливками из холодильника. Из принципа. Ополоснув руку, я натянул куртку, кроссовки и вышел за дверь. В трех кварталах дальше по Монтроуз находился магазинчик в стиле «дыра в стене», где я приобрел огромное количество журналов с судоку и замороженных буррито. Хотя дойти до него пешком было намного быстрее, чем доехать на машине, припарковаться и сходить в обычный магазин, как правило, я ловил себя на мысли, что хотел, чтобы он был поближе. Сейчас я надеялся, что прогулка охладит голову, прежде чем я ляпну что-нибудь такое, о чем потом сильно пожалею. Время, расстояние и свежий осенний воздух. Все, что нужно, чтобы прийти в себя. Это и несколько благословенных минут, чтобы в одиночестве собраться с мыслями. - Эй, белый мальчик. Куда идешь? Серьезно? Серьезно? Мертвая шлюха выбрала именно этот момент, чтобы вытрепать мне последние нервы? - Притормози, я просто хочу поздороваться. Быть дружелюбной. - Точно. Ты – просто образец дружелюбности. - Кто бы тебе это ни сказал, пусть говорит со своей жопой. В бесплатной клинике говорят, что результаты теста в норме. Убейте меня кто-нибудь. Погодите, нет… Не надо. Я же могу навечно остаться собеседником Джеки. - Нужна компания? За двадцать долларов ты получишь отличную компанию. Было бы приятно повернуться и прямо в лицо ей сказать отвалить, но я никогда ее не видел. Только голос. Очень раздражающий голос. - Уходи. - Может, тебе станет лучше, если ты побалуешь себя капелькой заботы и внимания? Я хорошо о тебе позабочусь, детка. Двадцать долларов. Я пошел дальше. Точных границ ее территории я не знал, но почти был уверен, что через квартал-другой уже ее не услышу. Я почти добрался до магазина. Осталось всего несколько шагов. - Девятнадцать? - Что, дашь мне сдачу? Она цокнула языком. - Просто предлагаю. В магазине тебе могут разменять двадцатку. А если Таня там, она может продать тебе камень*. За камень я обслужу тебя очень хорошо. --------------------------------- Крэк-кокаин (англ. rock, hard, iron, cavvy, base, crack) — кристаллическая форма кокаина, представляющая собой смесь солей кокаина с пищевой содой (бикарбонатом натрия) или другим химическим основанием. -------------------------------- В том настроении, котором я находился, этой «Тане» повезет, если я не позвоню в участок, чтобы кто-нибудь из отдела по борьбе с наркотиками нанес ей визит и проверил, не стоит ли ее задержать. К счастью, прыщавый подросток за прилавком совершенно не походил на Таню, так что не пришлось решать моральную дилемму: отпустить торговку крэком или раскрыть, что моим информатором является бесплотный голос невероятно надоедливой мертвой проститутки. Магазинчик на углу был очень тесным, провонявшим кукурузными лепешками. В Рейвенсвуде царило смешение национальностей и этносов, и поэтому в магазинчике продавались всевозможные импортные товары: из Латинской Америки, Кореи, Греции, Индии, Ближнего Востока и других стран. Выцветшие маленькие коробки с непонятными этикетками, назначение которых оставалось для меня загадкой. А еще там продавалось много небрендовых, с завышенной ценой, простых продуктов. Не просто сухие сливки. А три вида сухих сливок: обычные, с фундуком и диетические ванильные. Как правило, я брал обычные. Можете считать меня пуристом. Но сегодня я выбрал вонюче-сладкий ореховый вкус, чтобы донести до Джейкоба то, что хотел сказать. Парнишка за кассой был занят телефонным разговором и не собирался прерываться ради того, чтобы меня обслужить. Он с ледяным безразличием пересчитал сдачу, а затем потратил несколько долгих мгновений, чтобы упаковать мою покупку. Пластиковый пакет слипся так крепко, что ему никак не удавалось его открыть. Он дергал снова и снова, все время бормоча что-то нечленораздельное тому, кто находился на другом конце провода. Я скрестил руки на груди. Притопнул ногой. И задумался, как еще можно выразить свое недовольство невербальными методами. В итоге, не в силах более сдерживаться, я вздохнул. Парень поднял на меня взгляд, как будто я внезапно появился перед ним, словно автомобиль попавший в аварию на перекрестке на закате. Тем же глупым взглядом он уставился на пакет, а затем облизал палец и попытался разлепить ручки. Как будто того, что я угваздался вчерашней едой, было недостаточно. - Дай сюда. – Я схватил свою упаковку сливок и направился к двери. Полностью отдавая себе отчет в том, как нелепо выгляжу, несясь по улице с банкой сухих искусственных сливок в руках, я, по крайней мере, мог порадоваться, что Джеки нашла другой объект для приставаний. Или я так думал, во всяком случае. Когда я тормознул на светофоре, она выпалила: - Ты купил мне камень? А? Белый мальчик, мой камень у тебя? Я перешел на другую сторону улицы, надеясь, что там сигнал пропадет, и энергичным шагом направился со сливками к своей квартире. - Что, теперь даже ответить не можешь? Почему ты такой угрюмый? Тебе, похоже, надо потрахаться. Когда последний раз ты был с кем-то, кто доставил тебе удовольствие? Ну, вообще-то… Видимо, выражение моего лица изменилось, потому что Джеки внезапно заговорила по-другому: - Погоди, погоди, теперь дошло. Ты не хочешь шалить со мной, потому что у тебя дамочка наверху. Знаешь, как я догадалась? Из-за этих дорогущих сливок. Единственная причина, по которой ты стал бы с утра пораньше заморачиваться. Ты пытаешься ее впечатлить. Ну, это один из способов взглянуть на ситуацию. - У вас с ней, - спросила она, - интрижка на одну ночь или что-то серьезное? Мы как раз подошли к моей машине. «Краун виктория» Джейкоба была втиснута на место позади, бампер к бамперу, подавляя мою малолитражку. Занять мой матрас, пол и холодильник ему было недостаточно. Теперь он влез и на мое парковочное место. - Очень серьезное. Судя по всему. - Что бы ты ни делал, не давай ей поймать тебя за просмотром голых фоток на компьютере. И обязательно всегда говори, что у нее красивая прическа. Как будто у Джейкоба из прически выбивался хоть один волосок… И как будто на моем компьютере работало хоть что-то, кроме антивирусной программы, постоянно орущей: «Волк!» Я остановился у машины Джейкоба, и у меня почти промелькнула мысль, прежде чем я понял, о чем она: возможность сбежать. Я мог бы «любезно» отнести разбросанные по моей квартире вещи к его машине. Тогда он понял бы намек и отступил, дав мне немного… Пространства. Вот только в его автомобиле и так было полно вещей. Причем не просто вещей, откинутых в сторону, когда он торопился куда-то. На заднем сидении лежали несколько спортивных сумок, ящик из-под молока, набитый блокнотами, и пара чемоданов. На пассажирском сидении был разложен чехол для одежды, а на полу лежал тонкий портфель, подозрительно похожий на сумку для ноутбука. - Теперь ты живешь в своей машине, белый мальчик? - Это не моя машина. - Потому что, если не переставлять ее каждые пару дней, заявляется полиция и начинает к тебе цепляться. - Ага, спасибо, - рассеянно отозвался я и проскользнул обратно через улицу через образовавшуюся в начале утра пробку. Тащившаяся следом Джеки, выдала еще немного мудрых советов, как следует очаровывать даму, но я уже не слышал. Точнее, слышал, но мой разум оказался захвачен ошеломляющим осознанием того, что Джейкоб был в моей постели, потому что чувствовал себя эмоционально зависимым. Он просто не мог смириться с перспективой возвращения домой. И это все меняло. Что если бы я не выскочил на рассвете за сухими сливками? Что если бы поддался собственным демонам и, растолкав его, выпер из дома? Что если бы я уничтожил эту штуку между нами, прежде чем у нее вырвалось первое булькающее дыхание? Каким-то чудом мне удалось выкрутиться и не засунуть ногу так глубоко в рот, чтобы она вылезла из задницы. Но было близко… Чертовски близко. Я чуть все не испортил. Почти. Но, к счастью, не совсем. Пока, по всяком случае. Наставления Джеки, что мне следует обязательно пригласить свою даму на настоящий ужин куда-нибудь, кроме «МакДональдса», тускнели по мере того, как я пересекал двор, и к тому времени, когда я начал подъем по лестнице, уже остался один – по крайней мере, пока на цыпочках преодолевал три пролета. Когда я проскользнул на свою кухню, кофе как раз почти заварился. Возможно, не нужно было стараться быть настолько незаметным, поскольку Джейкоб способен был проспать даже сирену воздушной тревоги. Но я умудрился как следует напугать самого себя, и рисковать не собирался. Я наполнил любимую кружку – дурацкий подарок на день рождения с работы, на которой неровными буквами было написано «Время кофе!» Я считал ее любимой не из-за каких-то сентиментальных чувств – нас постоянно просят по любому поводу скинуться по паре долларов, и как минимум пятеро парней в участке являются обладателями такой же кружки. Мне просто нравилось, что в нее помещались несколько лишних глотков. Я глотнул из кружки, от чего у меня чуть не расплавились волосы в носу, вылил эти самые несколько глотков обратно в колбу, открыл бутылку со свежими сливками и попытался разбавить этот «напалм». Пожалуй, последний сценарий, который я мог представить, - это побаловать парня, принеся ему завтрак в постель, на миленьком подносе и с цветком в вазочке. Или «мимозу» в изысканном бокале, с большим количеством шампанского, как предлагала Джеки. Но нежно разбудить кого-то большой кружкой с кофе? Это в самый раз. Джейкоб лежал на животе, раскинувшись по идеальной диагонали, одна нога зажата между матрасом и стеной, а рука прикрывала голову, упираясь локтем в спинку кровати. Верхняя простыня и стеганое одеяло были намотаны на него так, словно он намеренно скрутил их вокруг своего обнаженного тела в удушающую спираль, а обе подушки единым комком были засунуты под его лицо. Он был очарователен. Я поставил кружку с кофе на угол тумбочки и уселся на свободный угол матраса. Детектив Джейкоб Маркс, страшный сон преступников-извращенцев. Я и не думал, что ему самому могут сниться кошмары. И включенный свет слабо помогал развеять эти кошмары – его квартира была прекрасно освещена, когда он привел в свою постель пожирающего души инкуба. Я пару раз кашлянул, понял, что Джейкоб не заметил намека, и слегка потряс его за руку: - Эй. Он забурчал, застонал и перевернулся на спину. Одна из подушек свалилась на пол, а простыня с одеялом намотались еще туже. Глаза у него припухли, а следы от подушки оставили отпечатки там, где заканчивалась бородка. Все еще очарователен. Джейкоб слегка приподнял веки. - Привет. Я подумывал сказать ему, что у него красивые волосы. Но это было бы странно. Джейкоб полностью сосредоточился на мне, и все, что преследовало его во снах, исчезло. Проницательные темные глаза распахнулись и увлажнились, когда он рассмотрел меня во всей моей сомнительной красе. В тот момент мы сосуществовали без особой неловкости, просто глядя друг на друга. Он был для меня загадкой, и ему тоже предстояло многое узнать о моих предпочтениях – например, не копаться в моих вещах и не выбрасывать ничего, не предупредив, по крайней мере. Учитывая все, через что ему пришлось пройти в последнее время, я решил, что могу оставить все как есть. Пока что. - Принес тебе немного кофе. - Спасибо. – Он приподнялся на локте, оторвал взгляд от меня и посмотрел на кружку. – Может, ты возьмешь ее? Я пью черный. - Попробуй, прежде чем принимать поспешные решения. Он сделал глоток. Поморщился. И кивнул. - Нормально спал? – спросил я. Потому что, возможно, утро всегда было для него тяжким испытанием, даже до… всего этого. Он бросил на меня мимолетный взгляд и сказал: - Не могу пожаловаться на ночные упражнения, - и сделал несколько глотков из кружки. Этот мужчина явно был выносливее большинства. Я попытался подобрать слова, чтобы сказать, что ему не обязательно жить в машине. Моя убогая квартирка была маленькой, но мы могли бы справиться. Поскольку загруженность на работе вынужденно высвободила время в моей жизни, я бы мог, по крайней мере, придумать, как очистить место в шкафу. Я никогда и никому раньше не предлагал переехать ко мне. Проклятье, да даже на ночь не предлагал никому остаться. Я придерживался мнения, что как только мы заканчивали веселье, парень был более чем волен уйти. Само собой, это соглашение между мной и Джейкобом всего лишь на время. У него была квартира в кондоминиуме на озере. Если ему не хотелось жить там, он мог бы продать эту квартиру в мгновение ока и найти какое-нибудь другое идеально-прекрасное место, которое можно назвать домом. Но неужели было бы настолько плохо поиграть с ним в семью, хотя бы недолго? Он начал выпутываться из одеяла и, остановившись, провел кончиком пальца по моему запястью. Я постарался сдержать дрожь, но не совсем успешно. Одной-единственной озорной ухмылкой Джейкоб умудрился поведать о всех грязных непристойностях, которые хотел бы со мной сотворить, а потом глотнул еще кофе. Нет, было бы неплохо видеться с ним чаще. Очень даже неплохо. Наверное, именно этого я и боялся. Как я буду себя чувствовать потом и переживать одиночество, если привыкну к его присутствию рядом? Мы оба были напуганы. Он - взорвавшимся инкубом, а я – выходом из зоны комфорта. Я полагал, что могу дать Джейкобу некоторую поблажку. Возможно, из-за того, что я повидал множество уродливых призрачных сюрпризов, меня не так уж сильно задело существо, разлетевшееся по его спальне, но для любого нормального человека это был бы совершеннейший шок. - Ну, - сказал я, - и каков вердикт? Он заставил себя сделать еще один глоток. - Надо бы побаловать тебя зернами получше. Я хохотнул и пошел наливать кофе для себя. На кухне показалось заманчивым откинуть крышку мусорного ведра и вспомнить, что он выбросил принадлежащую мне вещь, но негодование уже утихло. Он воспринимал это, как способ «побаловать» меня. Была ли это его вина, что я понятия не имел, что значит быть избалованным, так же как и не знал, как баловать других? У большинства людей имеется тихий, едва слышный голос, подсказывающий, когда стоит к чему-то стремиться. Но не мой. Мой обычно бормочет: «Лучше к этому не привыкать». Без сомнения, этот голос за долгие годы уберег меня от уймы разочарований, и все же я понимал, что нужно ковать железо, пока горячо. Джейкоб не только необъяснимо очарован моим жутким сверхъестественным даром, но и не хотел спать в собственной кровати в данный момент. Я был бы идиотом, упустив такую возможность. Я покопался в ящике с барахлом. Скрученные проволочки, резинки, старый скотч и наполовину разряженные батарейки. Перерыв все это дважды и почти отчаявшись, в конце концов я обнаружил то, что, несомненно, произведет большое впечатление: запасные ключи. Но прежде чем преподнести их в совершенно непринужденной манере, подчеркнув, что в этом нет ничего особенного, я убрал банку с фундуковыми сухими сливками на самую верхнюю полку, до которой смог дотянуться, подальше от Джейкоба. Возможно, я поступил безрассудно, проигнорировав тихий внутренний голосок, настаивающий на том, что лучше бы мне бежать в противоположную сторону, но еще я знал, что не стоит понапрасну искушать судьбу.