Трава всегда зеленее (ПсиКоп#6.4)

Я никогда не считал себя любителем газонов. Ну, вы знаете этот тип людей, проводящих каждую свободную минуту одержимо ухаживая за газоном вокруг дома. Пропалывая. Удобряя. Следя, чтобы высота каждой травинки не выбивалась из заданных параметров. Честно говоря, я не мог найти в себе сил даже слегка переживать по этому поводу. В общем, стрижкой травы обычно занимался Джейкоб, а я был очень внимательным наблюдателем, особенно когда он, работая по хозяйству, скидывал рубашку. Но с тех пор, как его рабочий график окончательно взбесился, забота о газоне легла на мои плечи. Не то чтобы газон причинял нам много беспокойства. Вовсе нет. Всего лишь узкая полоска между тротуаром и бордюром. И даже при таком газоне, я наверняка бы нашел предлог отложить стрижку травы, если бы не уронил ключи и не искал их дольше, чем потребовалось бы времени, чтобы просто скосить всю пакость и покончить с этим. Я не совсем беспомощный. И был в курсе, как включать газонокосилку, и знал достаточно, чтобы не ездить на ней по встречающимся палкам, камням и пивным банкам. Чего я не знал, так это того, почему, скосив траву, обнаружил посреди полосы желтый круг. Он был идеально ровным. И все же оставил его не мусорный бак, потому что мусор мы выбрасывали в переулке. И ничего другого на этом бесполезном куске зелени не стояло. Так откуда же появился круг из умирающей травы? Воздействие духов на материальный мир столь же разнообразно, как и сами призраки. Некоторые создают зоны физического холода. Другие оставляют эмоциональный резонанс. А иногда излучают общее ощущение неправильности. Я не встречал сверхъестественное явление, способное убить газон, но не исключал такой возможности. В конце концов, если решительный дух мог дотянуться из могилы и оставить призрачные шары на фотографии, то почему такое не могло произойти с газоном? Я втянул белый свет и просканировал местность. Пусто. Скорее всего. Но в последнее время я так много сил уделял борьбе с призраками других людей, что не мог позволить ускользнуть тому, что так близко подобралось к моей двери. К счастью ничего нематериального видно не было, хотя искал я так усердно, что за левым глазным яблоком запульсировала боль. Обычно я исходил из своей самой первой оценки. Однако, не хотелось облажаться с тем, что находилось слишком близко к месту, где я спал. Я проверил все еще раз. И все равно ничего не обнаружил. Поэтому решил, что желтый круг на моем газоне не имел отношения к призракам, просто трава высохла. И хотя ни разу за почти сорок лет жизни на этой планете мне, кажется, не приходилось поливать газон, я точно знал, что нельзя просто вылить на землю ведро воды и на этом успокоиться. Для поливки обязательно нужен шланг. У нас же был собственный шланг? Когда мы только купили фабрику, родители Джейкоба насобирали в своем гараже огромную коробку всяких штуковин. Закрадывалось подозрение, что наше приобретение послужило им удобным предлогом избавиться от хлама, копившегося годами, и который они не удосужились выкинуть. Я люблю решать все сам. Догадываясь, что коробка в итоге обоснуется в подвале, и у меня не будет причин о ней вспоминать, я счел разумным не просить Джейкоба остановиться у ближайшего мусорного контейнера и довести дело до логического завершения. И, если память мне не изменяет, в этой коробке как раз был и садовый шланг. Сегодня у меня хватало храбрости спуститься в подвал без сопровождения, но фабричное подземелье делилось на две отдельные части. На законченную половину с прачечной, кучей магазинных стеллажей и домашним спортзалом Джейкоба... И другую, жуткую половину. Фабрика была старой. Очень старой. Я как-то не задумывался насколько, пока не зашел за перегородку и не наткнулся на останки массивного консервного оборудования, гниющего примерно в трех с половиной метрах под нашей кухней. Может, какому-нибудь музею пригодился бы этот хлам или на свалке. Но потратив уйму усилий, чтобы убедиться, что за нашим жилищем никто не следит, уже не хотелось позволять кучке незнакомцев шнырять по подвалу. В конце концов, недостатка в свободном пространстве мы не испытывали совершенно. Поэтому я просто закрыл дверь и забыл об этом. Теперь отважившись снова заглянуть в запертую половину подвала, я нашел нужную коробку среди пугающего ассортимента всяких вещей, о пропаже которых даже не подозревал. Моих вещей. Джейкобу никогда не нравился мой выбор мебели, – как и мне, честно говоря, - и тем не менее я расстроился, увидев, во что превратились моя тумбочка и подставка для телевизора. Это было нелегко, но я не сводил глаз со своей цели и вышел оттуда только с садовым шлангом. И как бонус… На конец шланга была надета не насадка для полива, а разбрызгиватель. Что означало, мне не придется стоять на газоне с этой штукой в руке, как папаше-неудачнику из ситкома пятидесятых годов. Поскольку я не из тех, кого можно назвать «рукастыми», мне нравилось думать, что взамен я обладаю некоторым количеством здравого смысла. Но когда я размотал шланг, навинтил его на кран и повернул вентиль, единственным источником полива стали брызги, вырывавшиеся из места соединения, где я недостаточно хорошо закрутил гайку. Пришлось повозиться, но в итоге я уменьшил утечку до минимума. Но разбрызгиватель все равно не заработал. Приехал Джейкоб и увидел меня, хмуро смотрящего на желтое пластиковое кольцо. Летнее солнце медленно опускалось, а комары начинали звенеть у моего уха. Джейкоб отзеркалил мою позу и сказал: - Миллион лет не видел эту штуковину. В детстве мы с сестрой часто притворялись машинами, проезжающими через мойку. - Не знал, что на автомойки пускают паровые катки. Джейкоб попытался сдержать улыбку, но давайте взглянем правде в глаза - он обожал, когда я признавал его мужественность. - Вода включена? - Судя по маленькой дырке шагах в десяти, из которой хлещет струя, я бы сказал, что да. - Шланг, должно быть, поврежден. Наверное, поэтому он и оказался в ящике для подарков. Уперев руки в бедра, Джейкоб проследил взглядом линию шланга. - Вон там, у забора. Загиб. Если какое-нибудь замечание и заслуживает резкой отповеди, то это было как раз оно. Но не успело у меня вырваться «а ты конечно знаешь», Джейкоб схватил разбрызгиватель, хорошенько его встряхнул… И я моментально ослеп от хлынувшего мне в лицо потока воды. Прямо в глаза. И в нос. Черт, у меня чуть зубы не свело. Джейкоб отшвырнул разбрызгиватель, будто он был под током, и шланг зажил своей жизнью. Он извивался, как раздутое щупальце разъяренного кальмара. Струи воды взметнулись выше наших голов и обрушились вниз холодным летним ливнем. Джейкоб усмирил чудовище, метко наступив ему на хвост, пока я мчался назад, чтобы закрыть кран, но ущерб уже был нанесен. Я промок насквозь, да и Джейкоб выглядел не лучше. Но если я оделся в невзрачную футболку и старые джинсы, то Джейкоб не успел снять рабочий костюм, и теперь надо было разложить пиджак на стопке полотенец, пока он не успел потерять форму. Пока Джейкоб осторожно стягивал пиджак, у шланга случился внезапный спазм – видимо, предсмертная агония не закончилась, - и он окатил его водой еще раз, прежде чем окончательно испустить дух. Когда все идет наперекосяк, тем, на кого обрушивается вся тяжесть, оказываюсь я, а не Джейкоб. Можно подумать, что мне должно было это все показаться забавным. Но стоило воде попасть на белую рубашку из тонкой шелковистой ткани положение кардинально изменилось. Секунду назад она была представительной и застегнутой на все пуговицы, а в следующую уже стала полностью прозрачной и липнущей ко всем местам. Заходящее летнее солнце подсвечивало Джейкоба со спины, а капли воды сверкали на его идеальных скулах. Вау, это мой мужчина. Время от времени меня посещала мысль, что даже после того, как мы стали жить вместе, я не до конца осознал эту идею. Не полностью. Но это не обязательно что-то плохое. Потому что «ого-го» моменты, подобные этому, всегда сопровождались потоком благодарного неверия, настолько душещипательного, что продирало насквозь. Я переступил через слабо харкающий водой разбрызгиватель и обхватил Джейкоба за бедра, и когда разорвал поцелуй, выражение его лица из раздраженного превратилось в удивленное. И, конечно же, довольное. Все-таки, пусть всего на секунду, но я застал его врасплох. - Это за что? – почти робко спросил он, когда я позволил ему вдохнуть. - За спасение меня от... Чем бы оно ни было, - я кивнул на участок странной травы. – Так появляются круги на полях? Джейкоб спрятал улыбку, и его взгляд скользнул по пустому дому на другой стороне улицы со знаком продажи на газоне. - Помнишь нашу любимую соседку? - Как ее можно забыть? Эта мелкая собачонка помочилась на мой ботинок. Джейкоб посмотрел на желтый круг. - Это не единственное место, где она отметилась. Теперь, когда он упомянул об этом, я, кажется, вспомнил, что полоска нашего газона была первой остановкой на прогулочном маршруте собаки. Найденное объяснение было получше, чем трава одержимая призраком. Когда я развернулся в сторону фабрики, Джейкоб поймал меня за пояс джинсов и притянул к себе. - Если ты все еще опасаешься разбрызгивателя, я рядом. У меня вырвался смешок, который Джейкоб поймал губами. Мы целовались, пока закатное солнце расцвечивало нас румянцем, а звон комаров становился все настойчивее. От прикосновения его мокрой груди по телу пробежала приятная дрожь, но тепло наших тел быстро согрело промокшую ткань. Мы собирались убрать все с газона, и теперь стало очевидно, что пора идти в дом и снимать мокрую одежду. Но прежде, чем уйти, мы с Джейкобом постояли в сумерках еще мгновение, на полоске нашей почти зеленой травы. В конце концов я сказал: - Тебя не беспокоит отсутствие большого заднего двора, с которым ты вырос, с деревьями, травой и всем прочим? Джейкоб ответил без малейшего колебания: - Я. Ты. Фабрика. Это все, чего я хочу. - Но ты же знаешь, что говорят «трава всегда зеленее». - Может, и так, - Джейкоб поднял обмякший шланг разбрызгивателя, взял меня за руку и потянул к двери. – Готов поспорить, это сказал человек, стоявший на желтом пятне.