Однажды, на Карамышевской набережной

«Сааашка, это так круто. Почему ты сразу не рассказал, НАСКОЛЬКО это круто?» «Определённо мне нравится ЭТА жизнь». «Сааашка, я буду жить вечно!» «Саааша!» «Поговори со мной». Саша поговорил, но далеко не сразу, как пришло последнее, одно из ста тысяч предыдущих восторженных сообщений от Баярунаса, ему пришлось искать окно в графике, что-то двигать и переносить. Выкроил полчаса, чтобы встретиться в кафе в центре. Ярик привычно опоздал, но споткнулся на входе, настигнутый уже знакомой звуковой волной. Зов. На прогоне «Монте-Кристо» две недели назад Саша объяснил, что это такое и как с этим жить. «Ты просто будешь знать, что он или она – из наших. Суперспособность дана Бессмертным, чтобы успеть приготовиться». «К чему?» – спросил тогда Ярик, но Саша не ответил. Посмотрел долгим отсутствующим взглядом и предпочёл разговор закончить. «Потом, не всё сразу», – буркнул он и немедленно смылся из гримёрки. «Весь в белом, как всадник на коне бледном, – подумал вслед другу Ярик. – Что ж, у нас вагон времени, когда-нибудь Сашка Казьмин объяснит мне всё». И вот этот день настал. Ярик аккуратно сел на свой стул, чувствуя некоторою неловкость. Вспомнил, что забыл поздороваться, протянул через стол руку, но её никто пожимать не собирался. – Что-то случилось, Саш? Привет тебе, кстати. – Ну, привет. Взгляд Казьмина за его любимыми солнцезащитными очками (и зачем они в промозглом и пасмурном марте, кто его знает?) совсем не читался – как и голос. Когда Саша хотел, он легко мог заставить собеседника испытывать нужные ему, Александру, чувства. Например, неловкость. – Ты хотел меня видеть? – спросил Баярунас после того, как заказал себе капучино. – Ещё бы, – не прошептал, а неожиданно прошипел Казьмин – неприятный звук, похожий на шелест змеиной кожи по выбеленным солнцем поминальным камням. – Ты идиот? – Не понимаю тебя… – Тебе крышу снесло от нового статуса? Ты что творишь?! – продолжал косплеить зло Саша. – А что я творю? – почти невинно поинтересовался Ярик. Можно было не уточнять, он сам всё знал – Саша был как никогда прав, но… Но Ярик видел эти зелёные бессмертные глаза и ничего не мог с собой поделать. Ему вдруг захотелось стать наглым и дерзким с тем, кто посмел-таки втащить его в новую Вселенную и сделать с ним… невозможное, не поддающееся ни логике, ни каким-либо земным законам и правилам. «Если я отключил голову – это же не значит, что я её потерял, правда, Сашка?» Ярик улыбнулся. Он понял, чего ему хотелось прямо сейчас больше всего, и это снова было маленькое или даже не совсем маленькое безумие. Ярославу хотелось не кофе, не сладкой сливочной пенки, сдобренной корицей и сахарными кристаллами. Он хотел разрешить себе коснуться наизусть выученного лица лучшего друга, залюбовавшись резким бровным росчерком, положенным идеально на гладком лбе. И он разрешил. Почти. Но лучший друг, по обыкновению, умевший читать мысли, одёрнул его руку. Не резко, но аккуратно положил её на стол. – Я понял, – медленно проговорил Саша. – Тебе совсем худо… Мне звонила Даша – несколько раз, ты совсем перестал с ней разговаривать. Звонили директора – ты стал отменять прогоны и просить замену в спектаклях. Звонили… да много кто звонил. Но ты вряд ли запил, я бы это понял. Что ты тогда делаешь, Ярослав Баярунас, чтобы обуздать свою нынешнюю натуру? – Я прячусь у деда на даче, – почти сразу честно ответил Ярик, не давая шанса многозначительным паузам. – Сижу на кухне с ножом в руке и терзаю свою плоть. Но всё без толку – на мне всё слишком хорошо заживает. Как на собаке. – Только не вздумай резать шею. – Почему? – Если повредишь связки, ты перестанешь петь, – предупредил Саша. – Я знал одного оперного певца, которому сто лет назад не повезло в поединке. Он остался жив, но получил удар в шею. На карьере пришлось поставить крест. Ярика, не сводившего глаз с лица Александра, вдруг поразила мысль. – Эээ… твоя бровь… – Всё верно, – кивнул Саша. – Это был не совсем удачный бой. Он повысил голос и чуть подался вперёд. – Но я остался жив. Это главное. Понимаешь? Ярик никак на это не отреагировал. Он лишь нахмурился и покрутил обручальное кольцо на безымянном пальце. Кажется, оно его раздражало, и он хотел, но почему-то не мог его снять. – У меня ещё не было поединка, – буркнул он. – Так радуйся, – воскликнул Саша. – Я дал тебе телефон мастера, ты ему звонил? Записался на обучение фехтованию? Не отвечай, я и так знаю – нет. Он снова наклонился к Ярику, тот услышал лёгкий аромат туалетной воды – флёр мускуса, кажется, и лимонного перца. Даша определила бы точно, но какое ему теперь дело до жены, раз началось такое… – Ярик, повторяю ещё раз – это не Call of Duty, у тебя только одна жизнь и одна голова. Если тебя вызовут, тебе конец. Но Ярослав смотрел на него невидящими глазами, с таким же успехом Саша мог бы продолжать разговор с монитором выключенного компьютера. Ярослав был потерянным, мутным, он будто пытался разглядеть друга сквозь захватанное потными лапами стекло; пытался – и не мог различить, а значит, и поверить ему. – Ладно. Понятно, – брякнул Казьмин, и Ярик услышал, как вторя знакомому голосу, звякнула ложечка в чашке с нетронутым кофе. – Давай сделаем так… Ты меня слышишь? – Слышу, – ответил нехотя Ярик. Он выпил свой кофе – кажется. Он снова улыбнулся – кажется. Поскрёб трёхдневную щетину – тоже не совсем точно, может было, а может, и нет. «У тебя есть какая-нибудь причудливая фантазия, Ярик? Ты же понимаешь, о мечтах теперь говорить не приходится». Ярик моргнул, чтобы отогнать странные, разобранные на фрагменты видения и примерно такие же мысли, но получилось обратное. Тихий смешок разбил воображаемую тишину кофейни: постепенно разрозненные, не связанные друг с другом анонимные события, люди, незнакомые места и обрывки безымянных грёз слились в того, кто сидел напротив, отказываясь оставаться неназванным. – Я сброшу тебе локацию, а ты должен обещать, что приедешь туда сегодня. Я знаю твоё расписание, – в голосе Саше появились издевательские нотки, – с некоторого времени пришлось стать твоим директором и разруливать бардак, который ты развёл. Ну, проверяй телефон. Ярик проверил, Саша прислал карту, с жирной красной точкой на ней, явно нарисованной лично. «Как для дебила». – А где это? – Мневники. Заброшенный дом на Карамышевской набережной. Приедешь туда на такси. Саша усмехнулся. – Поверь, я был в этом доме, когда он ещё не был заброшкой. Что я могу сказать, кроме как «там было клёво». Когда-то. – И когда? – скривился Ярик. – Когда ты пел в ресторанах Тагила? Или когда играл Дуб или кого ты там играл в своих несуществующих театрах? – Жду тебя в восемь сегодня. Естественно, будет уже достаточно темно, но хорошее освещение нам ни к чему, – Саша даже не поморщился на этот явный выпад и легко его проигнорировал. – Почему? – Узнаешь. *** «Он сказал дом? Странно, этот его дом скорее похож на замок. Наверное, такой был у того странного румына, о котором он рассказывал». Ярик поёжился и выключил фонарик в телефоне, светом которого обшаривал красные кирпичи величественной, как мавзолей, заброшки. Он не решился зайти внутрь, туда почему-то не тянуло, хотя это и удивляло – он ведь всегда любил подвалы и места, откуда разило затхлостью, одиночеством и смертью. Но именно сегодня последнего точно не хотелось. Ярик не желал дожидаться друга в темноте и снова включил фонарик. «Три этажа, круглые башни и крепкие стены. Точно замок. Что ж, всё логично – наверняка, мой средневековый друг так и не избавился от любви к эпохе рыцарства. Хотя рыцарь из него на троечку, конечно». Когда часы показали без одной минуты восемь, Ярик услышал звук мотора, а потом… Почти сразу его накрыла волна Зова, от всё ещё не привычного резкого звука он схватился за уши и выронил телефон. Саша приехал на собственной машине, и он был не один. Она тоже была рыжей, чем-то неуловимо напоминала Настю, высокая, стройная, наглая. Девушка откровенно висла на Саше, целовала его и, Ярик мог поклясться, пыталась залезть к нему в штаны – и это они только вышли из автомобиля. Ярик зажмурился и сглотнул, в ушах по-прежнему тонко звенело, но это уже был точно не Зов. Он открыл глаза: Москва-река, на берегу которой стоял замок, была залита оранжевым закатным огнём. «Какие звеняще-яркие краски у московского неба. Почему в Питере я никогда таких не видел?» – Алекс, и кто этот мальчик и зачем он здесь? Ты хочешь, чтобы нас сегодня было трое? Но, зай, ты же обещал, что мы останемся только вдвоём, и нам будет очень жарко. – Этот мальчик мой ученик. И я тебя не обманывал – здесь будет жарко. Девушка всё равно не выглядела довольной: в коротком пуховике и такой же совсем не длинной юбке ей было зябко от тянущего с воды холода. И она быстро нашла виновного, зло блеснула глазами и заканючила. – Наверняка он тебе не так дорог, как я, – она тыкнула пальчиком в сторону застывшего, как монумент, Ярика. – Я всегда ношу с собой меч, разреши мне им воспользоваться. Ну Аааалекс, ну, любимый. Рыжая грива кудрявых волос взмыла, когда девушка тряхнула головой. Ярику показалось, что закатное солнце запуталось в волосах и навсегда там осталось. Это было даже красиво, он не мог отвести взгляда от девчонки, выпрашивающей у Саши его голову. – А что я получу взамен? – рассмеялся Казьмин. Он подсадил девушку на капот машины, она раздвинула ноги, дерзко предлагая самый логичный по её мнению обмен. Распахнула пуховик и задрала футболку, обнажая большую красивую грудь. «Ух ты, даже в музкомедии так быстро не раздеваются», – удивился такой скорости Ярослав. Девушка взялась за отвороты Сашиной куртки и притянула его к себе. – От такого не отказываются, Алекс. – Знаю. Я всё это уже пробовал. – Только скажи, что тебе не понравилось. Говоря это, девушка расстегивала ремень на брюках Саши, и он ничего не делал, чтобы остановить её. – Понравилось. Их поцелуй показался Ярику слишком долгим, кажется, он длился две или три вечности. Он хотел отвернуться и не мог, пылающая вода реки словно ожила и шершаво лизала его кожу. Это нереальное прикосновение остро отзывалось в теле: Ярик будто бы только что распробовал новое ощущение и ему стало мало. Вспухшее вдруг сердце, похоже, заняло всё пространство за его рёбрами. «Что творят эти двое? Почему они не остановятся?» Он почти крикнул, чтобы они прекратили, но Саша вдруг отстранился сам. Демонстративно вытер губы и привёл в порядок одежду. – Извини, – Саша опередил разочарованное восклицание девушки всего на мгновенье, – Но мы сюда приехали не для того, чтобы трахаться. Я тебя вызываю. – Что?! Ярик не понял, что начала выкрикивать девушка, но интуитивно понял, что она бранится на разных языках, осыпая Казьмина далеко не комплиментами. Впрочем, тот не слушал: он открыл салон автомобиля, достал и бросил к ногам девушки продолговатый свёрток. Потом Ярик увидел в руке Саши меч. Девушку вдруг будто выключили: она молча спрыгнула с капота, чтобы освободить из свёртка почти такой же меч, как у Саши. Застегнула молнию куртки и приняла боевую стойку. – Хочу, чтобы ты знал, Алекс, ты мне всегда нравился. Но раз ты так хочешь, сегодня я возьму твою голову и голову этого щенка. Видно же, что твой ученик совсем зелёный, значит, его витано достанется мне бонусом к твоему. Они начали движение по кругу, не сводя друг с друга глаз. – А ты угадала. У него ещё нет ни одной взятой головы. – Ты с ним спишь? – Нет. – Ох, Алекс, и кого ты пытаешься обмануть? – Нет, я с ним не сплю. У меня есть девушка, которую я люблю, и это точно не ты. – Ах, вот даже как! Тогда умри, ублюдок! Она напала первой, рубя сверху. Саша поставил блок; поединок начался, и он не имел ничего общего со сценическим фехтованием, в этой драке на мечах не было ни красоты, ни изящества. Впрочем, Ярик понял одно: эта хрупкая девчонка – мастер с опытом и очень опасна. Он не смог смотреть и на этот раз отвернулся, отойдя на десяток шагов от дома. Ярик больше не чувствовал холода, его накрыла и стала душить реальность – та самая, в которой ему теперь придётся жить. Сколько именно жить – зависело от Саши, его лучшего друга. «О боги, пусть он сегодня победит!» Ярик услышал вскрик, он так и не понял, кто кричал, а потом ему почудилось, будто кто-то упал. А ещё до падения был странный звук: сначала свистящий, как хлыст, которым он привык орудовать в «Хозяйке» и тут же чавкающий, словно от его собственной ноги, застрявшей в рыхлом питерском сугробе. Ярослав не хотел бы услышать подобное ещё хотя бы раз... Он оглянулся и увидел Сашу, тот посмотрел на него, а потом вдруг побежал к дому, вскочил на порог и захлопнул за собой скрипящую, тяжёлую дверь. Ярик ничего не понял, он хотел спросить, что происходит, но не успел. От лежащего на земле тела начал закручиваться в спираль сгусток энергии, который поднялся в воздух и устремился к нему. И ударил прямо в грудь. «Я умираю? Снова?» – успел подумать Ярик, но это была не смерть. Он кричал, когда его били молнии витано, он сплёвывал сгустки чёрной, будто бы даже и не своей крови, он чувствовал, как по щекам струятся и тут же высыхают слёзы. Он не умирал – он жил и становился сильнее. Когда всё закончилось, он лежал на земле и смотрел на дом и реку, медитативно текущую за ним. Он видел, как открылась дверь и на пороге появился Саша. Казьмин говорил с кем-то по телефону, до Ярика долетели лишь обрывки разговора. – Серёга, я тут немного намусорил, надо бы за мной убрать… а, ты уже в курсе…блять, почему я всё время забываю, что мне достался самый крутой Наблюдатель Москвы?.. каюсь, прости… с меня хороший вискарь… всё, договорились… когда приедут твои ребята?.. о, они уже едут?!. ничего себе... всё, будь здоров тогда… вискарик я тебе отправлю уже сегодня… спокойной ночи. Отключив телефон, Саша подошёл к Ярику и протянул тому руку, помогая подняться. – С первым витано тебя. Ну, что скажешь? Как ощущения? Саше хватило одного взгляда, чтобы всё понять и не дожидаться, а тем более требовать немедленного ответа. Он молча обнял обмякшее тело и, поддерживая, повёл к машине. Помог сесть, шепнув «я сейчас», Ярик понял, что Саше нужно забрать свой меч. Почему он так решил, Ярик не мог объяснить, но отчего-то именно это действие казалось ему самым логичным. «Саша должен почистить меч, на лезвии кровь, а мы сейчас поедем через весь город. Он уберёт следы, и всё будет хорошо. Ага, разбежался: уже никогда не будет так, как раньше». Саша быстро вернулся, нырнул на место водителя и только тогда внимательно посмотрел на Ярика. – Ты как? – Нормально, – еле выдавил из себя Ярослав и попросил: – Давай уберёмся отсюда и как можно скорее. – Конечно. – И ты должен мне много ещё рассказать. Даже не надейся избавиться от меня до утра. Они сидели за столом в гостиной Сашиной квартиры, пили чай и разговаривали. Где-то через час Ярик взмолился и попросил больше ничего ему не рассказывать о Страже и том, как и почему существуют Наблюдатели. Ярослав признался Саше, что чувствует себя отлично после получения витано и поклялся начать тренировки. «Постараюсь тренироваться ежедневно, я не хочу, чтобы меня завалили в первом поединке». Потом было второе кипячение чайника, заваривание и дегустация совершенно волшебного чая, который Александру подарил древний китайский боец – Ярик с удивлением узнал, что на гастролях в Китае Саша, оказывается, не отсыпался в отеле, а тайно от всех встречался со старым знакомым. Саша дал Ярославу сто и один совет и уже собирался идти спать, как Ярик вдруг спросил: – А как это… убить ту, с которой был в отношениях и, возможно, любил когда-то? Не могу представить, ибо страшно. Саша нахмурился, но отмалчиваться не стал. – Её звали Лиза… Элизабет, вернее. Мы знакомы давно… были знакомы, – поправил сам себя Саша. – Она была старше меня, и да… я её любил. – Как ты смог… убить её? Саша взъерошил волосы, он старательно отводил глаза от Ярика, но тот всё равно смог разглядеть в зелёных глазах тяжёлую, как камень, тоску. – Поверь, это было нелегко. Очень непросто. Но… Лиза как-то раздобыла телефон Насти, позвонила ей и наговорила гадостей – раз, второй. Это надо было прекратить немедленно, я порву любого за мою девочку. Саша вдруг улыбнулся, потянулся через стол, чтобы хлопнуть Ярика по плечу. – А ещё мне ужас как захотелось накормить тебя витано, потому что ты меня, блять, достал. Тебе нужна была серьёзная встряска, и, надеюсь, ты её получил. – Ну ещё бы, – проворчал Ярик. – Спасибо тебе. Саша посерьёзнел и добавил: – У меня есть ты и Настя, и ещё пару человек. За вас я буду драться до последнего, – зевнул, борясь со сном, и почти приказал: – В койку! – О, последний вопрос, – взмолился Ярослав, чувствуя, что если что-то и выпытывать у Казьмина, то только сейчас, когда он сонный и уже плохо соображающий, потому что в другое время он может психануть и послать. – Ты хочешь спросить, когда я сделаю тебя своим любовником? – хохотнул Саша. – Вообще-то нет, – отмахнулся от этого Ярик, дескать, есть идеи и более интересные. – Саша, Элизабет была рыжей, Настя рыжая. Друже мой, я вижу некоторую закономерность… – Да. Глупо отрицать – закономерность есть. – Значит та самая, твоя первая, тоже была рыжей? – Да, – кивнул Саша. – И это было очень давно. Её звали Ребекка, она была из наших… Ох, Ярик, когда ты поёшь Rebecca, я… не знаю, я перестаю дышать. Будто бы снова с ней… – Какой она была? – Она была древней. Очень красивой. Если бы не она, меня бы убили. Она меня спасла, многому научила. Познакомила с Митосом. Это была идеальная любовь и лучшие мои века. – Так почему вы не вместе? – Ребекка мертва, – Саша поднялся и пошёл к дверям, но в них вдруг остановился: – Так тоже бывает… Я в душ, ты со мной? Рассмеялся, увидев, как Ярик замер с чашкой в руках, и, всё ещё смеясь, ушёл.