«Красавчики» (H&S#1)

25 октября Вторник 14:55 Выходя вслед за Сомерсом из участка, Хазард чувствовал странную опустошенность. Не физическое утомление, хотя денек выдался долгим и жарким. И не умственное истощение, хотя Хазард прошерстил весь список пропавших людей на предмет совпадений. Эмоции, понял он. Эмоциональная усталость. Слишком много взлетов и падений, слишком много американских горок с Сомерсом, слишком много тоски, боли и ярости принесло ему возвращение в Варедуа и осознание того, что прошлое похоронено в совсем не глубокой могиле. День был такой же, как и любой другой – жаркий и душный, - а в «импале» по-прежнему пахло сосновым ароматизатором. Сомерс повез их через весь город к дому Апчёрча, и Хазард, зачесав волосы назад, – Билли любил, чтобы они были настолько длинными, насколько позволяли правила, но иногда это чертовски раздражало, - снова мысленно пробежался по делу. Совместными усилиями Хазард и Сомерс исключили каждое возможное совпадение в списке пропавших людей. Очень многие из них на самом деле таковыми не являлись, а немногие настоящие были либо слишком стары, либо слишком молоды, либо женщинами. Таким образом, у них остались только слова Леди Мабб о двух лысых мужиках, закативших бочку в трейлер. Это была единственная зацепка в деле, и следующим шагом предстояло выяснить, какую информацию смогут предоставить контакты Апчёрча среди Волонтеров Озарка. Сомерс остановил «импалу» у кирпичного одноэтажного дома. Здание, судя по всему, было построено в пятидесятых – окна, покрытые по краям белой краской, походили на оригинальные. Собственно, все выглядело оригинальным, кроме краски. Видимо, Апчёрч решил освежить дом перед продажей, решил Хазард. Дом, под окнами которого росла утилитарная полоса зеленой изгороди, и правда нуждался в том, чтобы его привели в порядок. - Похоже, он успел добраться из Джефф-сити, - сказал Сомерс, выбравшись из машины и заметив старый «мустанг». Автомобиль выглядел ухоженным – на неискушенный взгляд Хазарда – и грязным. Он практически ничего не знал о машинах, кроме того, что каждые несколько тысяч километров надо менять масло, а об этом обычно заботился Билли. Однако «мустанг», видимо, был дорогим, и настолько необычная машина заставляла Хазарда думать, что Апчёрч неравнодушен либо к машинам, либо к статусным символам. Учитывая состояние дома, первое предположение казалось более вероятным. Другая деталь, приведшая Хазарда к еще одному выводу об Апчёрче, заключалась в том, что если тот и любил автомобили, то не особенно заботился об их внешнем виде: синий блеск машины закрывала красная пыль. - Ты должен следить за тем, что говоришь ему, - сказал Хазард, вспоминая первую и единственную встречу с Апчёрчем. – Только то, что ему следует знать. Ничего больше. Сомерс остановился. Пот блестел на его лбу у корней светлых, слипшихся волос. - Что? - Он больше не полицейский. - Полицейский до конца этой недели. И он переводится в полицию штата. - Но он не будет работать в полицейском управлении Варедуа. - И? – нахмурился Сомерс. – Что происходит? - Слушай, я не думаю, что он прикроет твою спину. Знаю, вы были напарниками, и ты… К удивлению Хазарда, Сомерс расхохотался. - А он ведь мне говорил, но я решил, что это вранье. Или преувеличение. - Что говорил? - О твоей заботе. – Глаза Сомерса сверкали весельем… И, как показалось Хазарду, удовольствием. – Обо мне. Что ты заботишься обо мне. - Я забочусь о нашем расследовании и считаю, что посторонний не… - Чушь. Он рассказал, что начал на меня наезжать, а ты пообещал открутить ему башку, если он скажет еще что-нибудь подобное. Сказал же, да? Ты заступился за меня. - Я за тебя не заступался. Просто дал понять, что мы напарники… - Ты заступился за меня, - засиял Сомерс. – Слушай, я это очень ценю, правда. И ты знаешь, что я сделаю для тебя то же самое. - Мне все равно. - Нет, не все равно. Иначе ты бы не стал… - Ты не слушаешь, что я пытаюсь тебе объяснить: человеку, за глаза поливающему тебя дерьмом, особенно в присутствии незнакомых людей, доверять не стоит. Так что держи рот на замке, когда мы будем с ним разговаривать. Тон Хазарда стер все веселье с лица Сомерса, и тот медленно кивнул. - Да, конечно. Но Хазард не стал ждать дальше, он подошел к дому и постучал. Через несколько секунд дверь распахнулась, и перед ним возникла пожилая женщина – лет шестидесяти, предположил Хазард, - с седыми волосами, распущенными по спине, и огромными очками, съехавшими на кончик носа. Она смутилась, увидев Хазарда, но улыбнулась, заметив Сомерса. - Джон-Генри, - ликующе воскликнула она. – Ренард не говорил, что ты зайдешь. Я бы приготовила ореховые батончики, которые тебе нравятся. Ты очень непослушный, ничего мне не рассказываешь, даже не пискнул, что планируешь вечеринку. - Какая еще вечеринка? – переспросил Сомерс с нахальной улыбкой кота, наевшегося сливок. – Ничего я не говорил ни про какую вечеринку. - Ах ты ж, - старушка улыбнулась в ответ. – А теперь, не будь грубияном, входи и представь меня своему новому напарнику. Они вошли в кондиционированную прохладу прихожей, и Хазард снова взглянул на женщину: морщины вокруг глаз, рта и на лбу, дряблая кожа рук. - Вы мать Апчёрча? Стоило словам сорваться с языка, Хазард понял, что снова это сделал – опять сморозил глупость. Сомерс покраснел и открыл было рот, чтобы попытаться оправдаться, но старушка начала смеяться. Позвучало добродушно, и она подчеркнула смех, наклонившись, чтобы ухватиться за руку Хазарда – ему потребовалось усилие воли, чтобы не отшатнуться от прикосновения. - Нет, нет, нет, - сквозь смех произнесла она. – Мы Ренардом женаты. Я его жена. Должно быть, на лице Хазарда отразилось недоверие, потому что женщина еще сильнее расхохоталась. - Ты должна извинить его, Элдора. Я не… Губы Элдоры дрогнули от смеха, и она перебила его: - У тебя не было времени предупредить его, что Ренард женат на старухе. - Нет, я не это хотел… - Сомерс беспомощно взмахнул руками. - Джон-Генри, я же просто шучу. – И продолжила, обращаясь к Хазарду: - Такое случается все время. Сейчас уже чаще, чем раньше… Боюсь, я себя запустила, а ведь женщины стареют раньше мужчин. Большинство, во всяком случае. Лет десять меня это ужасно беспокоило. А теперь совсем не трогает. - Простите, - сказал Хазард. – Я не хотел быть грубым. - Конечно же, не хотел, - согласилась Элдора, будто это был факт. – Давайте-ка посмотрим, что найдется у меня на кухне. Джон-Генри, ты что-то совсем исхудал. – Она ущипнула его за бок. - Полагаю, это из-за… - Я в порядке, Элдора. - Нет, не в порядке, - пренебрежительно фыркнув, возразила она и повела их на кухню. – Мужчине нужна женщина, которая будет о нем заботиться. Так ведь, детектив? - Я бы не возражал, если бы обо мне заботилась женщина, - ответил Хазард, - но мой бойфренд был бы недоволен. Элдора развернулась в дерном проеме кухни и, положив руки на пояс, осмотрела Хазарда с ног до головы. Помимо воли, несмотря на все годы, прошедшие с тех пор, как он вышел из шкафа, он все равно ощутил в животе ту же нервную щекотку – это же Варедуа, в конце концов, и слово «бойфренд» тут могло вызвать адский огонь и серу с небес. Но Элдора лишь улыбнулась. - Ну, полагаю, я выставила себя полной дурой. Прошу меня извинить, детектив. А теперь проходите и угощайтесь печеньем. Обменявшись растерянными взглядами с Сомерсом, Хазард последовал за Элдорой на кухню, где она усадила его за большой стол. Кухня соответствовала остальной части дома: обои с цветочками в зеленых и розовых тонах, дерево светлых оттенков, вьющиеся ветки пластикового плюща, декоративные кристаллы, разбрасывающие радужные тени по стенам. Элдора выложила печенье на тарелку – из настоящей керамической банки для печенья – и поставила на стол. - Молока? - Вообще-то, Элдора, - сказал Сомерс, - мы ненадолго заглянули, чтобы поговорить с Ренардом о расследовании. - Вы можете говорить и есть печенье. Я налью вам молока. - Я не… - заикнулся Сомерс. Но Элдора успела первой. - Раз уж эта… - Ее интонация изменилась, Хазард попытался уловить, как именно, но не преуспел. - …эта твоя жена позволяет тебе морить себя голодом, то остальным придется восполнить этот пробел. - Она не морит меня голодом. Я взрослый человек. И сам могу о себе позаботиться. - Детектив, - обратилась она к Хазарду. – Скажите ему. - Э-э, - Хазард посмотрел на каждого из них по очереди. - Ваш бойфренд, - подсказала Элдора, - как его зовут? - Билли, - ответил Сомерс, опередив Хазарда. - Билли для вас готовит? Стирает? Убирает дом? - Элдора, - воскликнул Сомерс, снова заливаясь краской. – Это ужасный сексизм. Просто потому… - Дай детективу ответить, - сказала Элдора. Когда Сомерс перевел взгляд на Хазарда, тот не знал, куда деть глаза. Он взял с тарелки печенье, откусил кусочек – шоколадная крошка, мягкая и вкусная – и пробормотал: - Хотелось бы. - Что? – переспросил Сомерс. - Я сказал, хотелось бы. Билли никогда… Я имею в виду, это не его конек. Он занят. У него полно дел… Слушайте, о чем мы вообще говорим? Элдора Апчёрч, как догадался Хазард, была слишком вежлива, чтобы сказать «как я и говорила», но ее взгляд на Сомерса нес именно такое послание. - Да ты издеваешься, - пробурчал Сомерс, непонятно к кому обращаясь – к Хазарду или Элдоре. - Схожу за Ренардом, - сказала Элдора. - Мда-а уж, - протянул Сомерс, блуждая взглядом по кухне, - ничего хуже в этом доме со мной не случалось. Никогда. – Он покосился на Хазарда. – Ты… Ты говорил серьезно? - О Билли? Сомерс кивнул. - Он ничего не делал? - Слушай, я не… Не важно. Что тут происходит? - Ты про Ренарда и Элдору? - Она выглядит на двадцать лет его старше. - Нет. Она старше, но не на много. – Хазард обдумал информацию, и, судя по всему, ход его мыслей отразился на лице, потому что Сомерс спросил: - Что? - Ничего. - Ну же. - Да ничего. - Он любит ее. Она любит его. - Это я понял, Сомерс. – И тут Хазарду пришел в голову вопрос. – Что она имела в виду, говоря, что жена позволяет тебе голодать? Ты что, женат? Ответить Сомерс не успел – на кухню вошли Ренард и Элдора Апчёрч. Увидев их вместе, Хазард снова поразился внешней разнице в возрасте. Ренард Апчёрч выглядел по-прежнему молодо, даже с поредевшими волосами и наметившимся животом. Рядом с ним Элдора действительно походила на его мать. У Хазарда начала формироваться мысль: мужчины старших поколений, которые могли остаться теми, кого осторожно называют «убежденными холостяками», часто вместо этого женились. Ничего в поведении Апчёрча не указывало на это – никакого жеманства, ничего особенного в его взгляде на Сомерса, но Хазард задумался. - Вижу, вы познакомились с моей женой, детектив Хазард, - сказал Апчёрч. – Приятно снова с вами встретиться. Хазард кивнул. - Пойдемте-ка наружу. Элдора терпеть не может, когда мы говорим в доме о делах. - Это ужасно удручает, - подтвердила Элдора, и Хазард почти смог представить себе, как она в ужасе обмахивается фартуком. – Но хотя бы возьмите с собой печенье. И молоко. Апчёрч закатил глаза, терпеливо улыбнулся жене, чмокнул ее в щеку и увел Хзарда и Сомерса в гараж. - Машину помою, - объяснил он. – Кое-где на дорогах грязища, на «мустанге» она уже толщиной сантиметра три. - Я тоже подумал, что твоей детке не помешала бы ванна, - поддержал его Сомерс. - Звучит как шутка, - сказал Апчёрч, - но это не так. Этот «мустанг» и правда мой ребенок. Знаю, звучит печально, но это правда. Когда они обогнули дом и вышли к «мустангу», Хазард решил, что достаточно долго изображал вежливость. - Сомерс сказал, у тебя есть контакты среди Волонтеров Озарка. Мы бы хотели связаться с этим человеком. У нас есть кое-какие вопросы. Апчёрч намочил губку и принялся отмывать капот «мустанга». - Что ж, детектив Хазард, может, я и знаю кое-кого, с кем вы можете побеседовать. Но вы должны понимать, что это вопрос доверия. - Мы сохраним их личность в тайне. Я не первый раз этим занимаюсь. - Вообще-то, я не о том. – Апчёрч продолжил выводить губкой медленные мокрые круги. – Это насчет вандализма? - Ну, - начал Сомерс, - мы считаем… - Хазард метнул в него взгляд, и Сомерс запнулся. – Мы думаем, - попытался он снова, - что следует пообщаться с кем-нибудь из Волонтеров Озарка. - Да, это я уже понял, - сказал Апчёрч, сухо улыбнувшись. Однако в глазах улыбки видно не было, он старательно их отводил. – Ты повторяешься, Джон-Генри. Что происходит? - Ничего, просто… - Это действующее расследование, - вмешался Хазард. – Ты больше не состоишь на службе в полицейском управлении Варедуа. Или, во всяком случае, не будешь состоять со следующей недели. Мы считаем, что подробности дела должны оставаться внутри управления. Рука Апчёрча замерла, и окрашенная в цвет ржавчины вода потекла из-под губки. - Так во-от значит, как играют в эту игру. - Ренард, - сказал Сомерс, - ничего личного, но Хазард прав: чем меньше народу знает, тем проще контролировать происходящее. - Дерьмо собачье, простите за выражение. – Апчёрч выжал губку, и запах пыли и шампуня наполнил воздух. – Ты не доверяешь мне, в этом дело? Если в этом, то зачем тебе мои контакты? Хазард пристально смотрел на мужчину. На лице Апчёрча отразилась смесь разочарования и гнева, и Хазард ему сочувствовал. Мало приятного, когда бывший напарник приходит и сообщает, более или менее обоснованно, что ты теперь чужой. Но в то же время Хазард помнил, с какой легкостью он отвернулся от Сомерса, обсуждая напарника за его же спиной. - Давайте не будем принимать все близко к сердцу, - сказал Хазард. - Простая просьба. Нам нужны имена людей из числа Волонтеров Озарка. У тебя эти имена есть. Ты обязан помочь в текущем расследовании. Более того, ты должен… В этот момент телефон Хазарда зазвонил. Сначала он хотел проигнорировать звонок, но потом подумал, что это мог быть Билли. Решимость не обращать внимания растаяла, и он вынул из кармана телефон. На экране высветилось имя Билли, и Хазард покосился на Сомерса. Сомерс посмотрел на Апчёрча и махнул рукой в сторону улицы. - Ответь. Мы разберемся. Судя по обиде и злости на лице Апчёрча, он не был заинтересован разбираться в чем-либо, и Хазард заколебался. Если остаться, помочь Сомерсу надавить… - Иди, - твердо сказал Сомерс. Хазард сдался и поспешил отойти к дороге. - Привет, - сказал он, прижав телефон к уху. - Привет, - ответил Билли. – Я уж подумал, что придется общаться с голосовой почтой. Билли был пьян. И это не просто пара бутылок пива. Он был в хлам. Хазард взглянул на часы – еще даже четырех часов не было. Дойдя до дороги, Хазард замедлил шаг. Это был тихий район, со старыми домами и пожилыми жителями. Вдоль тротуаров росли клены, кронами заслоняя от солнца, а листва шелестела, когда по ветками пробегала белка. - Ты сегодня рано начал, - сказал Хазард, пытаясь смягчить резкость тона, но не вышло не очень. - Это что еще должно значить? - Ничего. Не обращай внимания. Как вчера прошел концерт? Последовало долгое молчание, а затем Билли сказал: - Ты же в курсе, что мы не даем представлений по понедельникам, да? Я же миллион раз тебе об этом говорил, помнишь? - Да, точно. Извини. Ты… Хазард замолчал – где-то за заднем фоне мужской голос что-то сказал. - Я что? – спросил Билли. Хазард забыл, что хотел сказать. Хотелось спросить, кто сейчас рядом с Билли. Хотелось узнать, не Том ли это. Нет, не так: хотелось спросить, не этот ли мудак Том, который не мог держать глаза и руки подальше от Билли, даже когда Хазард находится в одном с ним чертовом помещении. Именно это и хотел сказать Хазард. Но изо всех сил постарался держать ровный тон. - У тебя все в порядке? – наконец сумел выдавить Хазард. - Что? - Как у тебя дела? - Хорошо. - Я скучаю по тебе. - О, да, я тоже скучаю. Поэтому и звоню. Потому что соскучился по тебе. На той стороне линии раздался взрыв смеха, и Хазард не удержался: - Похоже, для трех часов вторника ты очень весело проводишь время. И снова молчание. - Господи, какой же ты чертов святоша. Да, я немного выпил. Ты действительно хочешь об этом поговорить? Оставь это, твердила какая-то часть Хазарда. Отпусти, оно того не стоит. - Немного выпил? Правда? А по голосу похоже, что ты полностью разорил бар Тома. - Кто, блядь, вообще говорил про Тома? - Полагаю, именно его я все время слышу на заднем фоне. Я прав? - Он мой друг, Эм. Наш друг. Мне очень одиноко с тех пор, как ты уехал. Что ты от меня хочешь? Чтобы я сидел в квартире в одиночестве? - Не думаю, что мне стоит об этом беспокоиться. - И как это, черт возьми, понимать? - Как хочешь, Билли. Понимай, как хочешь. Долгое молчание, прерываемое неровным дыханием. Хазард не мог понять, было ли оно его собственным или принадлежало Билли. Затем Билли сказал: - Знаешь, что? Ты сейчас ведешь себя, как настоящая сучка. Поговорим потом. И звонок прервался. Хазард сжимал пальцы на телефоне, пока не услышал скрежет пластика в кулаке. Он заставил себя расслабить мышцы руки, несколько раз глубоко вздохнул и впился взглядом в сумеречно-голубой горизонт, изломанный тремя дымящимися трубами фабрики «Тегула», словно мог прямо отсюда дотянуться до Сент-Луиса, до кирпичного дома на площади Лафайетт, принадлежащего Тому Джерарду. Блядь, он пялился на горизонт, будто мог заглянуть прямо в сердце Билли Ролкера… Но видел только дым «Тегулы» и прорву душевной боли. - Все хорошо? Хазард, насколько мог, взял себя в руки, прежде чем повернуться лицом к Сомерсу. Должно быть, он не очень хорошо справился, потому что увидел на лице Сомерса беспокойство. - Что случилось? - Ничего. - Не похоже на «ничего». - Как успехи? Где Апчёрч? Сомерс еще мгновение пристально рассматривал Хазарда, а затем развернул листок бумаги. - Имя. И адрес. Мы должны встретиться с ним через час. - Так просто? - Пришлось погладить его вдоль шерсти – Апчёрч не любит, когда его оставляют в неведении, - но да, вот так просто. Хазард двинулся к «импале». Когда они сели в машину, Сомерс завел двигатель, отъехал от обочины, но вдруг остановился и впился в Хазарда пронзительным взглядом. - Что? – спросил Хазард. - У тебя рука кровоточит. Хазард посмотрел вниз – он сжимал кулаки с такой силой, что порезы снова открылись, и кровь пропитала бинты. - Не хочешь показаться врачу? - Просто веди гребаную машину. - Может, расскажешь, что происходит? - Ты знаешь, что происходит. Нам надо встретиться в Волонтером Озарка. И я жду этого с нетерпением. Сомерс простонал, выезжая на дорогу. - Этого я и боюсь.