«Красавчики» (H&S#1)

25 октября Вторник 19:10 Сомерс направился прямиком к «Святому Таффи», бару, куда они с Хазардом ходили прошлым вечером. Припарковавшись возле участка, они пешком прошли несколько кварталов по Маркет-стрит, где стремительное в час пик движение машин замедлилось до ровной пульсации. Хазард снова поразился тому, как сильно изменился Варедуа: современная набережная, кирпичные склады, трансформировавшиеся в жилые апартаменты в стиле лофт, дешевые подвальные забегаловки, превратившиеся в ночные заведения и привлекающие как молодых профессионалов, так и более состоятельных студентов. Запах реки остался прежним, илисто-рыбным, но теперь к нему примешивался выхлоп увеличившегося трафика, запах дрожжей и горячего масла от закусочных, расположенных вдоль улицы. К тому времени, как они добрались до «Святого Таффи», шею Хазарда щипало от пота, и он был признателен за поток прохладного кондиционированного воздуха, объявшего их на входе в затемненный бар. Запах дрожжевого пива здесь усилился, как и аромат жареной рыбы. Много жареной рыбы. У Хазарда забурчало в животе, он был уверен, что обедал, но не мог вспомнить, когда. Или хотя бы чем именно. В точке между глаз начала пульсировать головная боль – признак того, что долгий день, начавшийся с полуночного вызова на место пожара, давал о себе знать. Сомерс явно привычно махнул бармену и повел Хазарда к тому же столу в глубине зала за бильярдным столом. Подошедшая к ним официантка выглядела едва достигшей возраста, когда уже можно водить машину, не говоря уже о том, чтобы принимать заказы на алкогольные напитки. Что, как заметил Хазард, не остановило Сомерса от того, чтобы заглянуть в вырез ее блузки. Или, если уж на то пошло, от типичных для натурального мужика шуточек, заставивших девушку улыбаться, смеяться и в конце концов немного покраснеть. Хазарду трудно было винить ее – это же, в конце концов, был Джон-Генри Сомерсет. Сомерс начал с пива и заказа гамбургера. Хазард попросил темное пиво и фирменное блюдо вечера: рыбу с жареной картошкой. Когда напитки принесли, Сомерс выпил свой так быстро, что официантка не успела отойти от стола. Сомерс поднял палец, и девушка побежала за второй порцией. Хазард пристально уставился на напарника. - Только два, - чуть зардевшись, сказал Сомерс. – Это была чертовски интересная беседа. - Тебе лучше все мне рассказать. - Уже рассказывал. Я облажался. Очень сильно. - Не о том. Она об этом упомянула, чтобы выбить тебя из равновесия. Потому что не хотела, чтобы ты задумался над последним вопросом. - Каким? - Об Амистеде и о том, почему он не возражал, чтобы кто-то притворялся Волонтером. Она пудрит нам мозги. Сомерс сонно моргнул. - Проклятье. - Так что лучше расскажи мне о ней, своей жене и обо всем, что мне надо знать. - Например? - По хронологии. Начни с того, что у тебя произошло с женой, и до текущего момента. И не смотри на меня так, я же выложил тебе про свое дерьмо с Билли. – Или почти все, подумал Хазард. – Хочешь ты или нет, твоя невестка глубоко в этом замешана, а значит, я должен знать, что происходит, чтобы она не могла использовать это, чтобы нас запутать. - Немного мелодраматично, не считаешь? – кисло скривившись, спросил Сомерс. Он поднял руку, чтобы заказать еще пива, но, когда Хазард бросил на него взгляд, изменил заказ на газировку. - Никакой драмы, - ответил Хазард, когда официантка их покинула, - учитывая все фотографии, которые у нее есть. Чертовски много твоих и моих снимков. - Думаешь, это имеет отношение к делу? - А ты так не думаешь? Сомерс хлюпнул газировкой. - Я не… В смысле, может, это личное? Она зла на меня из-за того, что я натворил, поэтому и следит за мной, выискивает новые измены, отношения, всю эту хрень. - И как сюда вписываюсь я? В качестве отношений? Сомерс покраснел. - Ты мой напарник. Ей любопытно. Кроме того, ты… - Ненормальный? - Незнакомец. Или не совсем незнакомец, но ты, условно говоря, новенький. Уйма людей хотят узнать о тебе побольше. Не поверишь, какое количество людей спрашивало меня… - Сомерс заткнулся, покраснел еще сильнее и сказал: - Возможно, Наоми просто удовлетворяет свое любопытство. - С помощью дорогущего частного сыщика? – Хазард покачал головой. – И вообще, вряд ли. - Почему? - Потому что среди прочего у нее есть фотография Суинни. Более того, могу поспорить, у нее имеется целая папка на Суинни. И на Лендера тоже. На всех детективов Варедуа. Идеальные черты лица Сомерса исказила задумчивость. - Когда она говорила про Фукуму, о том, что ее прикрывает извращенное управление полиции… Думаю, она пыталась задеть тебя. - Но? - Как насчет Суинни? Хазард против воли рассмеялся и глотнул пива. - Ты думаешь, Суинни – лесбиянка? - Я не пытаюсь играть в стереотипы, - Сомерс пожал плечами, - но для стереотипов существует причина. Одинокая женщина-коп, жесткая, как мужик. - Суинни не лесбиянка. - Ты не… Хазард снова засмеялся. - Она – нет. Снова скуксившись, Сомерс спросил: - Откуда такая уверенность? Ты ведь не эксперт по натуралкам, верно? - Я эксперт по тому, как люди смотрят на горячих парней, что мужчины, что женщины. – Хазард окинул Сомерса взглядом, чтобы донести до него остальную часть своего сообщения. На мгновение показалось, что Сомерс ничего не понял. Затем он сказал: - Да не-ет. Она и я… Мы никогда… - Неважно, делал ты что-то или нет, она смотрит так, словно тебя вывесили в витрине мясной лавки. – Хазард снова хлебнул пива, борясь со смехом. – Поверь, она не лесбиянка. В этот момент вернулась официантка, искрящаяся хорошим настроением, отбрасывающая волосы и делающая все возможное, чтобы Сомерс обратил на нее внимание, разве что не выскакивала из юбки. Она принесла их еду, и, когда Хазард положил в рот первый кусочек рыбы, Сомерс что-то негромко сказал девушке. Пока она ходила за пивом, Сомерс яростно откусил кусок бургера и свирепо посмотрел на Хазарда. - Я собираюсь говорить про Кору, мне надо что-то покрепче Колы. Хазард промолчал – он был занят рыбой и картошкой, пока Сомерс жевал свой бургер. Пиво вернулось, затем еще одно, а потом и третье. К тому времени, когда Хазард и Сомерс закончили есть, пустые бутылки занимали большую часть стола, а ни один из мужчин не проронил ни слова. - Ну, ладно, - произнес Сомерс заплетающимся языком, его взгляд потускнел, и он отодвинул от себя пустую тарелку. – Ты хотел знать про Наоми. - Нет, - возразил Хазард. – Мне нужно знать, в какую чертовщину мы только что влезли. Но я бы предпочел услышать это от напарника, когда он не пытается по маковку залиться дешевым пивом. - Да, я понял. Я урод. Все знают, что я урод. - Также я бы предпочел версию, из которой вырезана вся жалость к себе. Сомерс выпрямился, откинул голову, раздул ноздри, но ничего не сказал и не ушел. Спустя пару секунд он снова обмяк на стуле. И помахал официантке. - Хватит, черт возьми, - процедил Хазард сквозь стиснутые зубы, но Сомерс не обратил внимания. - Вообще-то, это мою жизнь мы разбираем на части, - заявил Сомерс. – И я буду пить, если захочу. - Ты уже выпил, - сказал Хазард. – И пять раз до этого. Они снова увязли в гневном молчании. Еще пять минут этого валяния дурака, подумал Хазард, и он возвращается в отель. Головная боль между глаз перерождалась в нейтронную звезду, и ему хотелось принять пару таблеток анальгетика, упасть на кровать часов на десять и постараться забыть, что он в Варедуа. Вероятно, он даже не попытается дозвониться до Билли, уж точно не после того, как прошел их дневной разговор. Просто заснет, не думая ни о чем, до самого утра. Но вместо того, чтобы уйти, Хазард подозвал официантку и заказал еще один бокал темного пива. - Ладно, - сказал Сомерс, чокаясь с бокалом Хазарда. – Хороший человек. Хазард, отпустив часть своего разочарования и злости, рассматривал напарника. Джон-Генри Сомерсет выглядел как развалина. Сексуальная, но все же развалина. Золотистые пеньки щетины показались на идеально очерченной челюсти. На расстегнутом и небрежно распахнутом воротнике виднелись следы частой носки. Из-под рубашки выглядывала белая майка, сползшая и обнажившая черную линию на ключице Сомерса. По телу Хазарда пробежала дрожь. Неужели золотой мальчик Варедуа носит на себе больше чернил, чем татуировка на запястье? Затем Хазард мысленно встряхнулся и сказал себе, что его это не касается. Он продолжил изучать Сомерса. Его рука тряслась, когда он ставил пивную бутылку на стол, и Хазард не был уверен, что дело исключительно в алкоголе. Запах хмеля и жареной рыбы, стук бильярдного кия, бурчание голосов в телевизоре, дымчатое зеркало за баром – все это померкло, когда Хазард в деталях рассмотрел своего напарника. И немного шокировано осознал, что все куда хуже, чем ему представлялось. Сомерс выглядел так, будто не протянет и месяца в таком состоянии. Но миг улетучился, и Сомерс улыбнулся, отстраненно глядя куда-то в прошлое, и Хазард подумал, что, возможно, ему просто показалось. Может, все в порядке. Не здорово, но и не плохо. - Наоми всегда была умнее Коры, - начал Сомерс, по-прежнему глядя куда-то вдаль. – Не хочу сказать, что это плохо. Кора тоже умна. Может, лучше сказать, что Наоми всегда сама себя считала умнее. Она симпатичная… - Она роскошная, - поправил его Хазард. Сомерс кивнул. - Но ты помнишь ее в школе? Она была на несколько лет младше нас. Когда мы заканчивали, он только перешла в старшие классы. Хазард покачал головой. - Она была такая вся из себя ботанка. Очень строгая. Хорошенькая, но вот это все сегодня – загар, прическа, одежда – было не в ее стиле. Она раздражала, не знаю, как точнее выразиться, наверное, своей чопорностью. - Это изменилось. Даже я могу сказать, что за ней тянется шлейф секса, как от паровозной трубы. Сомерс закатил глаза. - Даже ты, да? - Я гей, а не слепой. Так что произошло. Почему она изменилась? - Университет. - Да неужели? - И юридическая школа. И должность судебного клерка в Вашингтоне. - Судебный клерк? - Как я и сказал, она всегда считала себя самой умной. Хазард сделал глоток «гиннесс», смакуя тяжелый, темный вкус с оттенком жженого ячменя. - Она не кажется особо умной. - Ой! - Ты же учился в университете. И знаешь, что я имею в виду. В большинстве случаев, «умный» означает «либеральный». Чем умнее считает себя человек, тем либеральнее старается себя вести, даже если это просто дурацкое позерство. Видимо, случился какой-то совершенно дикий выверт судьбы, раз девушка вроде нее попала в университет, затем в юридическую школу и вышла оттуда с такими совершенно безумными идеями. - В школе она не была такой. - В смысле? - Да ладно, ты же меня знаешь. Думаешь, я женился бы на женщине из семьи белых супремасистов? Хазард, не сводя взгляда с Сомерса, глотнул пива. Сомерс засмеялся. - Да ладно тебе. - Хорошо. Может, не сегодняшняя версия тебя. Не знаю, скорее та, что из старшей школы. И снова Хазард поймал себя на мыслях о Джеффе Лэнгхэме и о том, что было известно Сомерсу. Он подумал о… …том, как пальцы Сомерса прикасались к его груди в раздевалке, и о реакции, которая цепной молнией пронеслась под кожей и свернулась жаром между ног… …лестнице в старшей школе Варедуа, с которой его столкнул Сомерс. - Ладно. Я это заслужил. Но семья Коры не такая. Ты должен признать, что даже в то время она была нормальной. Хазард медленно кивнул. - Клайд Малшоу, ее отец, примерно два года своей взрослой жизни провел на свободе, прыгая из одной тюрьмы в другую. А ее мать, Джози, она… Ну, ты наверняка слышал все эти истории, да? Хазард слышал о проститутке, работавшей в Смитфилде. А еще слышал, как многие мальчишки хвастались, что за пять долларов трахали мать Коры Малшоу. Хвастовство и оскорбление одновременно, и Хазард сомневался, что хоть один из них на самом деле это делал. Никто не посмел бы сказать такое в присутствии Сомерса или там, откуда это могло дойти до него, но разговоры имели место. - Слышал, - коротко ответил Хазард. - Выходит, что вся эта хрень с Наоми, расистская и гомофобная чушь тянется из университета. Она училась в ультраконсервативной гуманитарной школе. Только формально религиозной, потому что, я думаю, там вряд ли обрадовались бы возвращению Иисуса. Слишком много любви и сострадания, и мало пограничных патрулей. - А юридическая школа? - Трудно поверить, но училась она в Мичигане. И каким-то образом ее не выпнули оттуда за все это дерьмо про превосходство белой расы. А после она работала секретарем в окружном апелляционном суде округа Колумбия. - И вернулась сюда? Она могла бы зарабатывать там шестизначные суммы. Но все бросила, чтобы что? Помогать Волонтерам Озарка? Сомерс покачал головой и осушил бутылку. - Не знаю. После стажировки она работала в каком-то аналитическом центре в Коннектикуте. Должно быть, заработала чертову прорву денег, если судить по этому дому. Но я не знал, что она вернулась, можешь мне поверить. - Я видел твое лицо. Так что верю. – Хазард нахмурился. – Как давно Наоми здесь? Знаю, ты не в курсе, но надо выяснить. - Три месяца. - Я думал, ты не знаешь. - Не знаю. Догадываюсь. Но это похоже на правду. Хазард ждал. - Как раз, когда я… Облажался, - сказал Сомерс. – С той девчонкой. - Кайли? Сомерс поморщился и кивнул. - Кайли сказала, что приехала в Варедуа в гости. Навестить подругу, - постарался припомнить Хазард. – Так ты мне говорил? - Да. Я был практически в ауте. Мы сильно поссорились с Корой. Мне казалось, я каждый день хожу на работу, как какой-то супергерой, а потом возвращаюсь домой и вожусь с грязными пеленками, со страдающей радикулитом женой и разваливающимся домом, потому что зарабатываю мало, а на друзей и пьянки трачу слишком много. - Сомерс сглотнул и как будто напрягся, готовясь продолжить рассказ. – А она была симпатичной. И слушала меня. И говорила очень правильные вещи. Ну, ты понимаешь, как это бывает. - Не совсем. – Хазард успел заметить вспышку обиды на лице Сомерса и объяснил: - Я не это имел в виду. Хочу сказать, я не очень разбираюсь во всех этих делах со свиданиями. Я был с… Алеком, который гонялся за Хазардом по квартире с ремнем и бил иногда так сильно, что выступала кровь. - …с одним парнем, а когда все закончилось, был с Билли. Я говорю об этом. - Ну, тебе повезло, - сказал Сомерс. – Свидания – отстой. Я не должен был делать того, что сделал, но это случилось. Утром девчонка исчезла, а я получил шесть голосовых сообщений от Наоми, одно другого злее, в которых она меня пережевала и выплюнула. В последнем говорилось, что она представляет законные интересы своей сестры и что я могу не возвращаться домой. - И что ты сделал? - Пошел домой. Десять часов утра, у меня похмелье, а Кора уже каким-то образом успела сменить замки. Я долбился в дверь почти час, пока меня не стошнило, а потом явился Апчёрч и отвез меня к себе. Я побыл у него пару дней, пока не пришел в себя. А потом снял квартиру. Хазард прокрутил в голове последовательность событий. - Где была Кейли? - Господи, не называй ее имени, ладно? - Где она была? - Когда? - Когда ты закончил ее трахать. Когда ты проснулся. Выбирай. Сомерс поежился. - Не знаю. Я отрубился. Говорю же, я был в стельку. Когда я проснулся, ее уже не было. - Она еще с тобой связывалась? Пыталась тебя снова подцепить? - Я же сказал, что это было один раз, Эмери. Я не сраный изменщик, точно не в этом смысле. Хазард удивленно моргнул, не из-за злости, с которой Сомерс произнес эти слова, а от того, что он назвал его по имени. - Я не это пытаюсь сказать. Я хочу знать, пыталась ли он снова с тобой поговорить. - Да какая разница? - Так да или нет? - Нет, ясно? Никогда. Я больше ни разу ее не видел. - Тогда как ты понял, что она подруга Наоми? - Наоми упоминала об этом факте. Несколько раз. В своих шести голосовых сообщениях. Хазард снова обдумал информацию. - И к десяти часам утра Кора уже сменила замки? - Может, оставим это? Я говорю то, что ты хотел узнать. Даю тебе чертову временную шкалу. - Но кое-что тут… - Может, мне не хочется, чтобы меня снова протащили по самому ужасному испытанию в моей жизни. Ты об этом не подумал? - Я совсем не это пытаюсь сделать. - Ну, в любом случае у тебя отлично получается. Я рассказал все, что ты хотел. А теперь завязывай, или я ухожу. – Щеки Сомерса розовели, а весь он слегка дрожал – та же дрожь, которую Хазард заметил раньше. - Хочешь подраться? – спросил Хазард тихо и как можно спокойнее. - Что? - Хочешь со мной подраться? - Ты спятил? - Ты выглядишь так, будто очень хочешь кому-нибудь врезать. Так давай. Я разрешу тебе ударить первому. - Я думал, мы это уже проходили, - прорычал Сомерс, отталкиваясь вместе со стулом от стола и вскакивая на ноги. – Думал, мы уже покончили с этим. Хазард схватил его за запястье, удерживая на месте. - Я говорю как твой напарник. Иногда надо ударить. Я могу это выдержать не хуже любого другого. И если выбор стоит между подбитым глазом и тем, что ты надерешься до беспамятства, я предпочту фингал. Так мы хотя бы, по крайней мере, сможем завтра работать. Сомерс замялся. Дернулся, пытаясь высвободиться из хватки Хазарда, и затих. - Я в порядке. Хазард продолжал держать его руку. - Я же сказал, что все нормально, - уже тише повторил Сомерс. Хазард пожал плечами и отпустил его. - Слушай, можем мы… - Сомерс огляделся по сторонам, словно внезапно понял, что их окружает: глубокие тени, качающиеся желтые лампы, отблеск дымчатого серебра позади бара. Кто-то скормил музыкальному автомату горсть четвертаков, и тот заиграл неистово плаксивую поп-песню, от которой Хазарду захотелось выцарапать себе глаза. – Можем мы уйти отсюда? Хазард кивнул в сторону бара. - Я расплачусь. Нет, ты платишь в следующий раз. Он оплатил счет, оставил официантке чаевые и, повернувшись, увидел, что Сомерс приканчивает ряд рюмок. - Господи боже, - пробормотал Хазард. - Извини, - еще более пьяно сказал Сомерс. – Просто на дорожку. К тому времени, как они выбрались на улицу, Хазард поддерживал Сомерса под руку. Тротуары опустели, и Хазард с удивлением увидел, что выглянула луна, отбрасывая серебряные блики на поверхность Гранд Ривер. Легкий ветер рассеял выхлопные газы, заменив их запахом илистой воды, с которым вырос Хазард… А также запахом пьяного пота Сомерса. Хазард потащил напарника по улице, вдоль набережной в сторону «Крофтерс Марк». Они прошли не больше квартала, когда Сомерс начал ныть и вырываться, пытаясь остановиться.  В итоге Хазард смиловался. Сомерс отпихнул от себя чужую руку и с непринужденной легкостью обнял Хазарда за плечи. - Так же лучше, правда? - Конечно. - Напарники, да? Хазард хмыкнул. Когда они снова двинулись в сторону дома Сомерса, тот спросил: - Почему тебя так заботит Наоми? Почему ты заставил меня говорить о ней? Потому что, хотелось сказать Хазарду, ничего не сходится. Как Наоми так быстро узнала об интрижке Сомерса с Кейли? Как Кора смогла так быстро сменить замки? Почему Кайли больше ни разу не появилась? Что-то было не так, очень не так. Но вслух Хазард сказал только: - Если Наоми действительно вернулась три месяца назад, то это совпадает со временем начала вандализма и нападений на членов ЛГБТ сообщества.                    Сомерс начал заваливаться в сторону дороги, и Хазард едва успел его поймать. - Да-а? – промямлил Сомерс. – Думаешь, это она сделала. - Я думаю, что это странное совпадение. Как и то, что она случайно узнала о том, что нашей жертвой мог быть один из Волонтеров. И что не захотела объяснить, почему Амистед подыгрывал кому-то, притворяющемуся Волонтером. Я считаю, ей известно намного больше, чем она говорит. К тому же, подумал Хазард, она играет в игру, правила которой, по ее мнению, знает только она. Но в таком случае это же может ее и подвести. Когда они добрели до здания бывшего склада, Хазард без труда выудил ключ из кармана Сомерса. Они поднялись на лифте. Войдя в квартиру, Хазард снова поразился скудности обстановки: без мешков мусора, которые Хазард выкинул, единственным признаком того, что здесь кто-то живет, была тарелка в сушилке. Видимо, Сомерс выкроил время, чтобы ее вымыть. Включать свет Хазард не стал, он потащил Сомерса через темную квартиру прямо в спальню. По мнению Хазарда, Сомерс выглядел еще более одиноким, чем двухспальный матрас, валяющийся на полу. Широкое окно выходило на город, пропуская сквозь себя серые сумерки натриевых фонарей, окрашивающих спальню в цвета грозовой тучи. Сомерс, как заметил Хазард, нашел время, чтобы собрать одежду. И навести порядок во всей квартире. Почему? Из-за меня, догадался Хазард. Пошатываясь, Сомерс освободился из рук Хазарда и начал возиться с пуговицами на рубашке. - Помоги мне. - Давай-ка сам. – Хазард отступил к двери. – Увидимся утром. Начнем с Амистеда и Фукумы, проверим то, что Наоми нам сегодня наговорила. Развернувшись к Хазарду лицом, Сомерс уронил руки вдоль тела, из-под наполовину расстегнутой рубашки выглядывала белая майка, обтягивающая хорошо развитую грудь. Сомерс ничего не говорил, просто постоял, пошатываясь, а затем сделал шаг к Хазарду, затем еще один. Подняв руки, он ухватился за лацканы его пиджака и дернул на себя, чтобы они соприкоснулись. Дыхание Сомерса, горячее и пахнущее пивом, защекотало щеку Хазарда. Сомерс отцепил одну руку от пиджака и провел пальцами по челюсти Хазарда. - Ты знаешь, что у тебя чертова борода, знаешь это? - Тебе надо выспаться, - сказал Хазард, гордясь тем, что голос прозвучал ровно, несмотря на фейерверки и карусели внутри. – Что ты… - Я трахался с некоторыми парнями в универе, - сказал Сомерс, стиснув пальцы на лацканах и на этот раз всем телом прижимаясь к Хазарду. – И позволял им трахать меня, думаю, следует добавить. До того, как женился на Коре. Это было… Ну, понимаешь, чтобы попробовать. Университет. На то он и университет. Хазарду показалось, что пол уходит из-под ног. Большая часть чувств сосредоточилась на ощущении прижатого к нему Сомерса, тепле его тела, твердой силе подтянутых мышц, настойчивой и неотвратимой потребности, которую тот излучал. Остальная часть Хазарда кружилась, пока в голове звенели произнесенные слова. Сомерс? Сомерс… Делал что? Несколько раз передернул с темноте с пьяным соседом по комнате? Или… - Я просто должен был сказать тебе. Хотел сказать еще в универе. Если бы знал, где ты, я бы позвонил. Или написал. Хоть что-то. Просто чтобы ты знал. Я облажался в школе, но слишком поздно понял это. И я очень, очень сожалею. – Сомерс замолчал, и Хазард не сразу сообразил, что от него ждут ответа. - Все нормально. Все закончилось. Все в прошлом. Но Хазард едва расслышал свои слова. Он думал о шраме на груди, о Джеффе Лэнгхэме, стреляющем себе в голову, о спортивной раздевалке, о падении с лестницы. Всего на миг что-то безмолвное и электрическое повисло между ними. Хазард не дышал, какой-то первобытный инстинкт заставил задержать дыхание - он боялся, что может втянуть в себя эту молнию, и уже никогда не получится от нее избавиться. Момент прошел. Сомерс засмеялся, слишком весело и слишком громко, отпустил пиджак Хазарда и попытался разгладить складки. Неуверенно шагнул в строну и упал лицом на матрас. А Хазард, как последний трус, сбежал.