«Красавчики» (H&S#1)

26 октября Среда 12:47 В семейной пекарне Варедуа напарники купили по сэндвичу. Хазард почувствовал укол тревоги, когда они переступили порог заведения – над головой зазвенел колокольчик и нахлынули ароматы поднимающегося теста, свежевыпеченного хлеба и корицы. Пятнадцать лет назад его приход сюда был бы расценен как нарушение границ. Пятнадцать лет назад Хазард остался бы как минимум с разбитым носом. Осмелиться ступить на священную землю, святилище Майки Грэймса, означало понести суровое наказание. - Потрясающее место, - сказал Сомерс. – Кардинально поменялось за последние годы, и тут можно купить самые лучшие сэндвичи. Хазард не ответил. Он медленно повернулся, разглядывая стеллажи, наполненные фирменным хлебом, витрины с печеньем, кексами, здоровенным пятислойным морковным пирогом и, по меньшей мере, еще сотней разнообразных десертов. Пара пожилых женщин кудахтали и копошились у витрины, держа в руках мраморные буханки с таким видом, будто хлеб весил столько же, сколько они сами, но в остальном Хазард с Сомерсом оказались единственными посетителями. Хазард инстинктивно бросил взгляд в направлении стойки, ожидая обнаружить там одного из многочисленных членов семейства Грэймс, но вместо этого увидел женщину с загорелым лицом и серьгами размером с хула-хуп. - Что я могу вам предложить? – поинтересовалась она. – А-а, здравствуйте, детектив Сомерсет. Не заметила, как вы вошли. - Ты знаешь, чего я хочу, Мэри Энн, - с улыбкой сказал Сомерс, склоняясь над стойкой. – Это мой напарник, детектив Хазард. - Оу, - отозвалась Мэри Энн и отчаянно покраснела. – Приятно с вами познакомиться детектив. - Хазард будет… - Сомерс замычал себе под нос, просматривая меню. – То же самое. - Погоди, - остановил его Хазард. – Я хочу… - Доверься мне. Пять минут спустя они вернулись в машину и направились в больницу. Сомерс уже развернул свой сэндвич и принялся за еду. Хазард отогнул промасленную бумагу и оценил то, что Сомерс ему заказал… Без спроса. - Я не люблю хрен. - Просто попробуй. - И ростбиф. - Просто попробуй. - И что за чеддер… - Ради всего святого, может, хоть кусочек откусишь? – Сомерс подчеркнул свои слова, отхватив кусок от собственного сэндвича. Хазард с поднял к лицу сэндвич и с осторожностью откусил. - Ну? – спросил Сомерс. Хазард промолчал. Ему не нравился хрен. Ему не особенно нравился ростбиф. Да и чеддер выглядел так, будто был вырезан из куска магазинного сыра. Но… Но сэндвич оказался невероятным. Мягкий хлеб с легкой хрустинкой в корочке. Вкусы мяса, сыра и хрена – не сильно выраженные – великолепно сочетались. - Ну? – настырно повторил Сомерс. - Нормально. - Чушь. - Ладно, - сдался Хазард, - это очень вкусно. - Это, черт возьми, лучший сэндвич в твоей жизни. - Я не говорил… - Это лучший сэндвич в твоей жизни, - повторил Сомерс. – Так что на здоровье. Хазард закатил глаза. Но откусил от сэндвича еще кусок. - Так что, - сказал он, - это место больше не принадлежит Грэймсам? - Слава богу, нет. Мать Майки чуть не разорила заведение. Слышал, она перекладывала деньги из кассы в собственный карман. Не платила поставщикам и не платила налоги. Такая же мошенница, как и Майки. Полагаю, он у нее этому и научился. - Ты с ним виделся? - С Майки? Сомерс долго пережевывал кусок. В животе Хазарда начало скапливаться напряжение – он больше не чувствовал голода, поэтому завернул остатки сэндвича в бумагу. Отчасти из-за них он и вернулся в Варедуа – Майки Грэймса, Хьюго Перри и Джона-Генри Сомерсета. Из-за Джеффа Лэнгхэма, засунувшего в рот ствол и нажавшего курок, и спустя двадцать лет Эмери Хазард все еще ощущал старую, знакомую беспомощность, от которой так и не смог избавиться. И вот теперь Сомерс предоставил Хазарду идеальную возможность разобраться в прошлом, и упускать ее было нельзя. Спустя еще несколько минут Сомерс громко выдохнул и положил сэндвич на колено. - Слушай, я знаю, что много раз облажался в прошлом. Знаю, что уже пытался извиниться, но повторю снова: мне очень, очень жаль. - Сомерс… - Нет, на этот раз дай мне договорить, - Сомерс снова вздохнул. – То, что случилось в тот день в спортивной раздевалке… - Нет. – Слово слетело с языка раньше, чем Хазард успел остановиться. – Мы не говорим об этом. - А я думаю, стоит. Потому что мы никогда не говорили об этом. Даже не признали, что это произошло. - Конечно, признали, - выкрикнул Хазард, не в силах справиться с тоном и громкостью голоса. – Ты столкнул меня с чертовой лестницы. Целую минуту между ними висело напряженное молчание. - Эмери, - начал Сомерс. - Если ты скажешь еще хоть слово, все закончится. Я просто уйду. – Руки Хазарда тряслись, поэтому он зажал их между коленями. – Сомерс, мы покончили с прошлым. Теперь ты хороший парень. Мне нравится теперешний Джон-Генри, мой напарник. Я не думал, что такое случится. Думал, что ненавижу тебя всеми фибрами души. Но ты мне нравишься. Я хочу с тобой работать. Хочу раскрыть дело. Этого достаточно. Всего на мгновение на лице Сомерса отразилась внутренняя борьба. Затем тень эмоций пропала, и Сомерс улыбнулся своей обычной улыбкой парня из студенческого братства. - То есть, - сказал он, растягивая каждое слово, - я тебе нравлюсь? - Боже, ты чертов придурок. Сомерс подхватил свой сэндвич и впился в него зубами. Прожевав, он спросил: - Ты правда хочешь знать про Грэймса, да? - Я видел его. В «У Кейси». Он выглядел… - Хазард осекся, пытаясь подобрать вежливое слово для описания мужчины. - Как обдолбанная белая шваль? Как человек попадавший в тюрьму чаще, чем менял портки? Как образец идеально дерьмового конца для идеально дерьмового человека? - Что-то вроде того. - Ну, ты и сам можешь прекрасно догадаться обо всем. - Наркотики? - Думаю, ему по вкусу «спиды». Повезет, если у Майки еще остались зубы – когда я видел его последний раз, они выпадали у него изо рта, как дохлые мухи. – Сомерс сжал пальцы на руле. – Я стараюсь избегать «У Кейси», если ты не понял, поэтому давно с ним не встречался. А на случай, если хочешь узнать про Хьюго, что ж, он мертв. - Хм? - Хьюго Перри. Мертв. Угодил под поезд. Его машина стояла на пути, он находился внутри, и тут подошел поезд. Останки машины и Хьюго размазало на восемьдесят километров. - Он был пьян? - Кто знает. Он был идиотом. – Сомерс поерзал на сиденье и вперил в Хазарда удивительно проницательный взгляд. – К чему все это? Ты планируешь какие-то разборки? - Нет. - Многое поменялось за пятнадцать лет. Ты, наверное, мог бы разделаться с Майки Грэймсом одной левой. К тому же ты коп и можешь это сделать, никто и ухом не поведет. Можно просто заявить, что он сопротивлялся аресту. - Так вот как ты обо мне думаешь? - Нет. Вовсе нет. Но я пытаюсь смотреть с твоей точки зрения. Как он вел себя, когда ты увидел его «У Кейси»? Он узнал тебя? Что-нибудь сказал? Замахнулся? - Господи, не будь таким мелодраматичным. У него было такое похмелье, что он бы мать родную не узнал. - Но ты его узнал. Спустя миг Хазард кивнул. - Ты же не собираешься делать никаких глупостей, да? – спросил Сомерс. – Потому что если собираешься, то я – твой напарник, и ты должен хотя бы дать мне шанс отговорить тебя. А если отговорить не получится, ты должен позволить мне помочь. - Не собираюсь я ничего делать. Но это была ложь. Из трех людей, которые последними видели Джеффа Лэнгхема живым, один был мертв. С учетом того, что Хьюго Перри выпал из общей картины, оставались только два свидетеля тому, что произошло за несколько часов до смерти Джеффа: Майки Грэймс и Джон-Генри Сомерсет. Хазард не хотел рисковать и вступать в конфронтацию с Сомерсом, по крайней мере, до поры. Пока не получит достаточно информации. Но Хазард не сомневался, что надо разузнать о Майки Греймсе все возможное. И тогда, пользуясь выражением Сомерса, Хазард мог бы разделать старого обидчика на кусочки.