«Красавчики» (H&S#1)

26 октября Среда 17:17 Хазарду не помешало бы заехать в мотель и переодеться к ужину, но перед этим надо было сделать одну остановку. Он пожелал приятного вечера Сомерсу – светловолосому детективу с идеальной фигурой пловца, в мятой рубашке и ослабленном галстуке, этакой генетической приманке для геев, на которую Хазард хотел бы посмотреть в «Красавчиках» - и проехал несколько кварталов до «У Кейси», где работал Майки Грэймс. Остановился на парковке и сидел, считая машины и наблюдая за приливом и отливом, но в основном за отливом, когда автомобили отъезжали от заведения. Был час пик или то, что считается таковым в Варедуа, и это не давало Хазарду никаких особых преимуществ, потому что в «У Кейси» никогда не было многолюдно, и час пик не стал исключением. Заметив возможность, Хазард немедленно ей воспользовался. Последний стоявший у магазина автомобиль отъехал, и Хазард выскочил из машины и побежал к двери. Проскользнув внутрь, он задвинул засов и перевернул табличку. По его расчетам, в запасе у него было пять минут, прежде чем кто-то постучит в дверь. Майки Грэймс не стал выглядеть лучше с последнего визита Хазарда. Наоборот, только хуже. Грэймс всегда был крупным: большие руки, большие ноги, большое туловище, и его дразнили из-за этого, пока Майки не понял, что лучше пусть боятся, чем унижают. Он по-прежнему был высоким, а вот значительная часть массы испарилась – из-за употребления метамфетамина, решил Хазард, что так же объясняло гниющие коричневые пеньки во рту Майки. Прямые, цвета соломы волосы спадали до плеч, а перхоть выглядела настолько густой, что могла иметь собственную сейсмическую активность. Все в этом мужчине кричало о тяжелой жизни, наркотиках и медленном распаде человеческого существа. Хазард напомнил себе, что это тот самый ублюдок, что пытался вырезать свои инициалы на его груди. Та самая сволочь, которая вместе с Хьюго и Джоном-Генри третировала Хазарда большую часть юности. И сегодня Хазард собирался выяснить, что этот урод сотворил с Джеффом Лэнгхемом. Майки, в свою очередь, Хазарда, похоже, не замечал, поэтому Хазарду выпала лишняя минута, чтобы проследить места расположения камер. После чего он уверенным шагом подошел к прилавку, сгреб Майки за воротник и потащил его к полкам с коричневыми бумажными пакетами в дальней части магазина. Майки понадобилось секунд пятнадцать, чтобы начать реагировать. После чего он начал бороться: одна его жилистая рука ударила Хазарда по запястью, а другая сжалась в кулак. Хазард уже начал движение, но не ожидал, что Майки перейдет в наступление, поэтому удар пришелся по ребрам. Хазард застонал, ощутив, как из легких вырвался воздух. Сделав еще два шага, Хазард развернулся и швырнул Грэймса в полку с порнухой. Журналы в бумажных обложках взлетели в воздух, а металлический каркас с грохотом развалился. Майки снова замахнулся, но в этот раз Хазард был готов. Вместо того, чтобы задеть Хазарда, удар ушел в молоко. Хазард воспользовался промахом и вмазал Майки по голове. Грэймс споткнулся, попытался ударить опять – более яростно, - и Хазард отвесил еще одну затрещину. Он знал, что удар должен был сильно задеть Майки, но тот все же не упал. Следом произошло то, чего Хазард и ожидал: Майки полез за ножом. Хазард не был настолько глуп, чтобы ввязываться в поножовщину, особенно когда сам ножа при себе не имел – шансы на то, что все закончится плохо, были крайне высоки. Но он рассчитывал, что Майки именно так себя и поведет – как отмороженный бывший сиделец, вооруженный хоть каким-нибудь оружием. Как только рука Майки потянулась к карману, Хазард прижал его к стойке с порно журналами. Майки еще раз попытался отбиться, пнув противника в пах, но Хазард блокировал удар и треснул Майки головой о виниловую обшивку задней стены. - Что это у тебя тут? – спросил Хазард, выворачивая руку Майки, чтобы видеть нож. Он сжал запястье и прокрутил руку, и здоровяк Майки Грэймс, превративший жизнь Хазарда в тридцать один оттенок ада, выпустил нож. – Это нападение второй степени. А может, и первой, зависит от того, как я подам эту историю. И поверь, Майки, когда хочу, я могу сочинять отличные истории. – Хазард сделал паузу. Он снова почувствовал опустошение, то ледяное, арктическое ощущение, преследовавшее с момента возвращения в Варедуа, будто целая вселенная пронеслась сквозь него, оставив его таким же пустым, как и раньше. Еще одним стремительным движением он снова ударил Майки головой о стену. – Кто я? Майки Грэймс пробормотал что-то невнятное, его колени ослабли, и он начал заваливаться вперед. Хазард снова ударил его об стену. - Кто я? На этот раз Майки промямлил имя. - Громче. - Хазард. Эмери Хазард. – Майки наконец поднял глаза, мутные от того, что он принимал, затуманенные болью, гневом и ударами по голове. Но, несмотря на эту муть, в его взгляде безошибочно угадывалась ненависть. Именно это выражение Хазард привык видеть в глазах Майки. - Знаешь, как все будет? – спросил Хазард. - У тебя ничего не выйдет, - угрюмо заявил Майки. – Ты не имеешь права. Я честно работаю. Я ничего не сделал. Я не… - Молчи, тупой кусок говна. Молчи и слушай очень внимательно. Вот как все будет. Ты ответишь на мои вопросы. И тогда я позволю тебе вернуться к тому, чем ты там, черт возьми, занимаешься. Если попытаешься что-то утаить, если попытаешься соврать, я узнаю. В таком случае я потащу тебя прямиком в участок. Твой зад даже не успеет коснуться стула, как тебя отправят в тюрягу. - Ты не имеешь права. У тебя нет… - Майки заткнулся, когда Хазард своей лапищей схватил его за горло – протесты бывшего заключенного превратились в придушенный хрип. - Вопрос первый: что ты сделал с Джеффом Лэнгхэмом? Когда Хазард слегка ослабил хватку на горле метамфетаминового торчка, тот сказал: - Что? С кем? - Лэнгхэм. Джефф Лэнгхэм. Вспомни школу. Единственный ребенок, покончивший жизнь самоубийством. Единственный, кто умер за то время, пока мы учились в старших классах. – Хазард понимал, что его голос становится все громче, руки все крепче сжимали Майки, но не мог остановиться. – Что ты с ним сделал? - Ничего. Богом клянусь, ничего. Это было самоубийство. Так говорили. Все говорили. Пацан сунул в рот ствол и вышиб себе мозги, вот так и говорили, и сейчас так говорят. - Я спрошу еще раз, - сказал Хазард. Ему удалось понизить голос до нормального уровня, но костяшки пальцев на руке, которыми он сжимал запястье Майки, все еще были белыми. Он знал, что причиняет боль. Но ему было плевать. – Если снова ответишь «ничего», то поедем прокатимся. Наркотически мутные глаза Майки расширились. Злость и презрение никуда не делись, но теперь Хазард увидел там и страх. Когда Майки заговорил, слова прозвучали яростным шепотом, и от них несло зловонием гниющих зубов. - О, господи, господи, господи. Мы не хотели, чтобы такое случилось. Мы были просто… Были всего лишь мальчишками, понимаешь? Просто мальчишки, которые и ведут себя как мальчишки. И я был под чем-то, вот и все, под кайфом, а другие пацаны тоже участвовали, они там были. - Хьюго? - У Хьюго Перри не хватило бы смелости поссать на муравья, но он участвовал, потому что хотел того же, что было у нас. У меня и твоего приятеля. Твоего нового напарника. - Продолжай. Взгляд Майки скользнул по Хазарду. Жестокая ухмылка обнажила бурые огрызки зубов. - Ты же носишь мою метку, да? Ты все еще мой. Я по-прежнему владею твоей пидорской жопой, не так ли? - На его месте должен быть ты, - сказал Хазард и, схватив Майки за челюсть, снова вбил его голову в стену. – Самый тупой сукин сын, когда-либо порожденный Варедуа. – Майки снова попытался упасть, и снова Хазард прижал его к полке с прошлогодним «Хастлером» и «Пентхаусом». – Сомерс был там. - Он остался, когда мы порезали тебя, помнишь? – Хазард занес кулак, и Майки съежился, вскинув обе руки и торопливо добавив: - Это важно. Я говорю это, потому что тебе стоит знать. – Хазард помедлил, опустил кулак, и спустя мгновение Майки продолжил. – Он остался. Ты же помнишь, что Хьюго был маленькой сучкой. Пара капель крови, сказал я ему. Ему это нисколько не повредит. Немножко крови и крохотное напоминание о том, как все устроено в этом городе. Но у Хьюго, должно быть, отвалились яйца, потому что, как только я начал резать, он обоссался и сбежал. Помнишь? - Немного по-другому, - ответил Хазард. – Но более или менее так. Однако, по правде говоря, все было совсем иначе. Вовсе не маленькая царапина и капля крови. Это был глубокий, болезненный надрез тупым лезвием швейцарского армейского ножа. Крови было полно, хватило, чтобы пропитать пояс джинсов и майку Хазарда, окрасив их в ржавый цвет. И Хьюго никуда не убегал. Он достаточно долго оставался рядом, чтобы Майки успел сделать три разреза. - В общем, на том игра и закончилась, не правда ли? Я имею в виду, что после этого все веселье испарилось. - Хочешь сказать, что вдвоем вы бы меня не удержали. - О, мы бы справились. Но тогда мы бы перемазались, а мне этого не хотелось. Я просто хотел немного повеселиться.  - Ты сказал, что это имеет какое-то отношение к тому, что случилось с Джеффом. Давай-ка побыстрее соединяй точки, пока я не утомился от воспоминаний. - Джефф, - сказал Майки с той же бессердечной ухмылкой, но в этот раз покачал головой. – Знаешь, никогда бы не принял его за педика. Разве что, сейчас я припоминаю, что он состоял в команде борцов, да? А это единственный спорт, которым может увлечься педик. Как я и сказал, он был тихим, держался особняком и со всеми ладил. Никогда бы не догадался. Пока, само собой, не увидел, как он на тебя пялится. Урок миссис Салливан. Статистика. Помнишь? Ты, конечно же, уселся впереди. Это было в твоем стиле. А я сидел сзади. Это было в моем стиле. А прямо между нами сидел Джеффри Лэнгхэм, и как будто сам Бог захотел, чтобы я это увидел. Он просто таращился на тебя. Он бы не заметил, даже сбей его грузовик в этот момент. Ты когда-нибудь видел, чтобы кто-то еще смотрел на тебя так? Если веришь в настоящую любовь, то именно так она должна выглядеть. Вот, что ты думал. Что это и есть настоящая любовь. Я видел это в твоих глазах. - Майки, если хочешь и дальше вдыхать воздух сквозь свои гнилые зубы, лучше поторопись. Но на этот раз угроза не возымела действия. Майки уже не просто ухмылялся. Он скалился. Сиял так, будто только что дернул за рычаг «однорукого бандита», и ему выпали три красные вишенки. - Ты тоже его любил, ведь так? Парочка педиков, сосущих друг другу письки, пока не помрут от СПИДа, это же так мило. Хазард перевел дыхание. - Ну, ладно. Поехали в участок. - Нет. Ты хотел услышать про Джеффа, и я расскажу тебе про Джеффа. Но расскажу потому, что сам хочу. Потому что знаю, как больно, когда тебя в первый раз трахают насухую. А потом, педрила, ты уйдешь отсюда и никогда не посмотришь на меня косо, потому что все еще знаешь, кто владеет твоей жопой. – Майки замолчал, явно ожидая реакции на свою речь. Когда Хазард не ответил, Майки продолжил: - Дело в том, что Джефф много болтал. Вот ты, ты бы промолчал. Постарался скрыться. Спрятаться. Но не Джефф. Слишком глуп, как мне кажется. - Он выходил из видеопроката с каким-то дебильным фильмом, а я с Хьюго и Джоном-Генри сидел неподалеку. Я обозвал его педиком, сказал, что видел, как он пялился на тебя, объяснил, что мы в Варедуа делаем с пидорасами. Он… - В глазах Майки на мгновение мелькнуло восхищение, и он склонил на бок голову, как бы демонстрируя Хазарду часть своего лица. – Он ударил меня, прямо мастерски, и на нем было какое-то гребаное кольцо. Он сильно рассек мне челюсть. Видишь шрам? Сейчас это просто белая полоска, но я взбесился. - Мы его избили, это точно. А потом отвезли на машине к обрыву и продолжили обрабатывать. Думаю, пару ребер сломали. Он харкал кровью, кашлял, рыдал, все лицо у него было в соплях. Господи, эти старые добрые деньки. Не то что теперь. Со всеми этими педрилами, шастающими повсюду с торчащими из шорт жопами. А затем у Хьюго возникла отличная идея. Если Джеффу так нравится член, почему бы не дать ему несколько? Почему не напихать ему столько, чтобы он задохнулся? Блядь, что мы только не вытворяли с этим пацаном… Пальцы Хазарда машинально сжались на горле Майки, перекрывая доступ воздуха, пока тот не захрипел. - Сомерс, - повторил Хазард. Его голос доносился как будто издалека, тонкий, будто он говорил в телефон, сделанный из консервных банок. – Он в этом участвовал? - Тут вот какое дело. Как только я начал по-настоящему наседать на Джеффа, Джон-Генри закочевряжился. Уверен, он собирался сбежать. Я решил, что Хьюго тоже может удрать, и мне уже было плевать. Я собирался преподать педику урок. Он подпортил мне лицо. – Майки снова дернул головой, показывая шрам на челюсти. – Он должен был за это заплатить. И знаешь, что? Хьюго остался. Он знал, что нужно этому педику. Джон-Генри… Теперь он большая шишка. Звезда города. Детектив. Но в глубине души твой напарник просто настоящий слабак. Ты бы видел, как быстро он смылся. Позже он пытался загладить свою вину. Но опоздал. Хотел показать, что у него есть компания, хотел быть частью банды. Я сказал: «Есть еще один педик, легкая добыча». И, как ты помнишь, Джон-Генри Сомерсет спихнул городского педрилу со школьной лестницы. Что ты тогда сломал? Ногу, да? - Руку. - Черт. А я всем растрепал, что ногу. В общем, я сказал, что мы собираемся сделать с тобой то же самое, что с Джеффом, раз уже ему очень понравилось, но Джон-Генри оказался слишком трусливым. Продолжал твердить, что ты этого не заслужил, что знаешь свое место и не высовываешься. Мы с Хьюго на эту чушь собачью не купились. Как я и говорил: твой напарник был ссыклом тогда и, чертовски уверен, таким же ссыклом и остался. «У Кейси» был очень маленьким. Запахи нового пластика от журнального стеллажа, пиццы, греющейся под обогревательными лампами, приторно-фруктовый аромат замороженных напитков, перемешиваемых в аппарате… Все это душило Хазарда, и он никак не мог прочистить горло. Ему надо было убраться из этого места. Выйти на воздух. Но он не видел двери, не видел даже Майки Грэймса. Он видел лишь Джеффа Лэнгхэма, втаскивающего себя на сидение своей машины после того, как они его… …изнасиловали… …избили до полусмерти, и как Джефф возвращается, находит оружие своего отца, которое хранилось все четыре сезона, и засовывает холодный металл в свой окровавленный, истерзанный рот. Хазард вздернул Майки и отправил здоровяка в полет через все помещение. Порно-стеллаж зацепился за его ногу, грохнулся набок и рассыпал по полу бумагу с сиськами. Майки врезался в башню упаковок по двадцать четыре банки, которые разбились и раскатились. Банка газировки зашипела, крутясь и разбрызгивая жидкость по красной плитке пола. Среди разрухи, как умирающая рыба, стонал и барахтался Майки. Хазард отвернулся. Ему была нужна дверь, воздух и дорога, которая выведет из прошлого. Развернувшись, он что-то зацепил ногой, и в поле зрения выкатился нож Майки. Хазард засомневался. Это могло быть просто. Возможно, даже удастся выйти сухим из воды. В маленьких городках, вроде Варедуа, грязным копам сходило с рук и не такое. Не успев осознать, что делает, Хазард схватил нож и взвесил его в руке. На мгновение желание стало настолько сильным, что он убедил себя сделать это, и тело повернулось в сторону Майки. Ощущение было похоже на то, как будто тебя тянут на веревке вверх по склону: сила тяжести могла действовать против тебя, но это не имело значения, потому что веревка все равно либо вытянет на вершину, либо выдернет руки из суставов к чертовой матери. Вот так он себя и чувствовал, когда его тащило к Майки, против гравитации тянуло силой, которую невозможно было остановить. А потом тихий, холодный голосок, крохотная частичка мозга Хазарда, еще сохранявшая подобие разума, сказала: «Камеры». Огонь в глазах Хазарда потух, и он снова ощутил внутри пустоту и вой арктического ветра. Сложив нож Майки, он убрал его в карман. И, не оглядываясь, покинул «У Кейси» и поехал обратно в мотель. Убить Майки можно позже, когда у него будет план получше и подходящая возможность. Но оставался еще один человек, с которым надо поговорить, прежде чем Хазард закроет дело Джеффа Лэнгхэма: Джон-Генри Сомерсет.