VIP-замешательство.

Лондон, май 2005 года, тонул в сумерках, окрашивая небо над Темзой в грязно-розовый цвет промышленного заката. Город переживал эпоху перемен: Блэр всё ещё цеплялся за кресло премьера, мобильные телефоны обзаводились цветными экранами, а магглы, как заворожённые, скупали первые айподы, закачивая в них пиратки с Napster. Волшебный мир, спрятанный за фасадами пабов и офисных зданий, жил своей жизнью, но Лондон есть Лондон — он не отпускает никого, ни волшебников, ни магглов. В особняке на Гриммо, который после войны стал штаб-квартирой для разрозненных представителей «золотой молодёжи», было накурено. Блейз Забини, чья маггловская мать держала модные бутики в Милане, а сам он обладал чутьём на хорошую жизнь, развалился в кресле, вертя в пальцах два прямоугольника глянцевой бумаги. — Тед, ты вообще меня слушаешь? — лениво протянул он, глядя на Нотта, который сидел у камина с раскрытой книгой, но смотрел куда-то сквозь страницу. Теодор Нотт, переживший чистку в собственном доме, потерю отца и переоценку всех ценностей, теперь выглядел иначе, чем в школе. Исчезла подростковая угловатость, появилась спокойная, немного хищная уверенность. Коротко стриженные тёмные волосы, спокойные серые глаза, дорогой, но неброский свитер. — Я всегда тебя слушаю, Блейз, — отозвался Теодор, не поворачивая головы. — Вопрос в том, стоит ли воспринимать услышанное. — Обижаешь, — Блейз прижал руку к груди, изображая сердечную боль. — Я тут стараюсь, выбиваю для вас райское наслаждение, а вы… — Ты выбиваешь нам проблемы, — перебил его Драко Малфой, появившись в дверях с двумя бокалами красного вина. Двадцать пять лет ему шли. Арест и испытания стёрли с его лица прежнюю брезгливую надменность, оставив вместо неё жёсткую линию губ и постоянную тень усталости в серых глазах. Он всё ещё был красив той аристократичной, породистой красотой, но теперь в ней чувствовалась сталь. Длинные светлые волосы, забранные в низкий хвост, открывали острые скулы. Одет он был в чёрную водолазку и брюки идеального кроя — униформа человека, который пытается быть незаметным, но не умеет. Он протянул один бокал Теодору. — Забини, если ты снова предлагаешь нам посетить вечеринку, где будет твоя очередная пассия, которая «случайно» приведёт подругу, а потом окажется, что подруга — репортёр из «Придиры»… — Клянусь могилой отца, — Блейз картинно вскинул руку, хотя все знали, что отца своего он терпеть не мог. — Никаких пассий. Никаких репортёров. Просто отдых. Для своих. Он подался вперёд и бросил глянцевые карточки на низкий столик. Драко взял одну, повертел в пальцах. Чёрный фон, серебряное тиснение, надпись «Aurelian’s», и ниже — «VIP. Постоянный гость». — Что это? — Новый клуб, — Блейз откинулся обратно в кресло, довольно улыбаясь. — Открылся месяц назад. Только для избранных. Туда просто так не попадёшь, нужно либо быть знаменитостью, либо иметь бабла, как у Крэбба-старшего до того, как его посадили. Никаких папарацци, никаких зельеваров-нелегалов в поисках клиентов. Просто музыка, выпивка и атмосфера. Теодор, наконец, закрыл книгу и тоже взял пропуск. — И почему такая честь нам? — Потому что я умею быть благодарным, — Блейз посмотрел на Драко с неожиданной серьёзностью. — Вы прикрыли меня на том деле с ингредиентами. И вообще… — он махнул рукой, снова становясь легкомысленным. — Вы оба превращаетесь в стариков. Тед сидит с книгами, Драко считает каждый свой шаг, боясь, что его не так поймут. Расслабьтесь. Сходите. Выпейте. Подышите воздухом, который не пахнет плесенью и старыми обидами. Драко хмыкнул, но пропуск не выбросил. — Там дресс-код есть? — Разумеется. Но вы же у нас мальчики из хороших семей, — усмехнулся Блейз. — Справитесь. Просто не надевайте мантии. И постарайтесь не смотреть на магглов так, будто они тараканы. — Я никогда так не смотрю, — холодно отозвался Драко. — Смотришь-смотришь, — Теодор поднялся, пряча пропуск в карман брюк. — Ладно. Допустим, мы подумаем. Когда? — Завтра. В десять вечера. Столик заказан на имя моего помощника, маггла, так что никакой магии, чистая бюрократия. — Блейз подмигнул. — Вещички уже там, можете даже не париться. — Ты слишком много делаешь для нас, — заметил Драко с лёгкой насмешкой. — А вы слишком редко позволяете себе удовольствия. Квиты. На следующий вечер Драко Малфой стоял перед зеркалом в своей квартире в Лондоне — небольшой, но дорогой, с высокими потолками и видом на город. Квартира была обставлена со сдержанной роскошью: минимум мебели, хорошие картины на стенах, ни одной семейной реликвии Малфоев. Он сознательно убрал их подальше. Слишком много боли они приносили. Он смотрел на своё отражение. Чёрные брюки, белая рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, пиджак от дорогого маггловского бренда, который ему посоветовал Блейз. Выглядит нормально. Не вызывающе. Слишком хорошо, может быть, но для «для избранных» это вряд ли проблема. Портативные чары, наложенные на пропуск, тихо вибрировали в кармане, напоминая о времени. Драко вздохнул и аппарировал на условленное место — к парапету на набережной, где его уже ждал Теодор. Нотт выглядел ещё более расслабленно: тёмные джинсы, простая футболка под расстёгнутой рубашкой в клетку. Он курил, глядя на реку. — Переживаешь? — спросил он, заметив Драко. — Нет. Просто думаю, не зря ли мы согласились. — Зря, конечно, — легко отозвался Теодор, выбрасывая окурок в урну. — Любое развлечение, которое предлагает Блейз, имеет подвох. Но мне надоело сидеть дома. А тебе? Драко промолчал. Ему действительно надоело. Надоело оглядываться, надоело быть «тем самым Малфоем», надоело жить прошлым. Может быть, глоток нормальной, пусть и маггловской, жизни пойдёт на пользу. — Идём, — сказал он, доставая пропуск. — Адрес есть? — Есть. — Теодор кивнул. — Пешком минут десять. Не будем светить магией рядом с таким местом. Они пошли вдоль набережной, растворяясь в толпе вечернего Лондона. Их никто не замечал. Двое молодых людей, хорошо одетых, немного мрачных, просто часть пейзажа. Клуб находился в подвальном помещении старого здания в районе Сохо. Снаружи — неприметная дверь с вывеской, похожей на табличку адвокатской конторы, и здоровенный вышибала в чёрном костюме. Он проверил их пропуска, скользнул взглядом по лицам и молча открыл дверь. Внутри играла музыка. Не та оглушительная какофония, которую Драко представлял, а приглушённый, глубокий хаус с чувственным женским вокалом. В мерцающем свете тонули кожаные диваны, столики с низкими лампами, барная стойка из тёмного дерева. — Недурно, — признал Теодор, оглядываясь. — Даже слишком прилично. Их проводили в ВИП-ложу — отдельный кабинет с тонированным стеклом, выходящим на основную сцену. В ложе стояли два больших дивана, низкий столик, на котором уже ждало ведёрко со льдом и дорогим шампанским, и небольшой музыкальный центр. Драко опустился на диван, расстегнул пиджак. Теодор сел напротив, взял бутылку шампанского, изучил этикетку. — «Дом Периньон». Блейз не поскупился. — Он налил в бокалы. — За то, чтобы вечер прошёл без сюрпризов. — За это стоит пить, — усмехнулся Драко, принимая бокал. Они чокнулись. Музыка за стеклом сменилась на более медленный трек, и Драко краем глаза заметил, как на основной сцене зажглись дополнительные огни. К пилону вышла девушка в сверкающем купальнике. Драко замер с бокалом у губ. — Тед. — М? — Посмотри на сцену. Теодор повернул голову. На сцене девушка уже обвивала ногой пилон, изгибаясь в такт музыке. Её движения были пластичными, профессиональными и совершенно однозначными. — Это… — Драко поставил бокал, не допив. — Это стриптиз-клуб. — Похоже на то, — спокойно ответил Теодор, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на веселье. — Блейз — гений. — Я убью его. — Не сейчас. Мы уже здесь, шампанское открыто. — Теодор отпил глоток. — Кроме того, посмотри, как она двигается. Есть в этом своя эстетика. Драко снова взглянул на сцену. Девушка теперь стояла на голове, демонстрируя идеальный шпагат в воздухе. Толпа внизу, скрытая полумраком, одобрительно гудела. — Это вульгарно, — выдавил Драко, но взгляд не отвёл. — Это театр, — поправил Теодор. — Маггловский театр тела. Расслабься. Мы просто выпьем и уйдём. Но уйти они не успели. Дверь в ВИП-ложу открылась без стука. На пороге стоял мужчина в безупречном костюме, с залысинами и профессиональной улыбкой менеджера. — Джентльмены, — сказал он с лёгким акцентом. — Мистер Забини распорядился, чтобы ваш вечер был особенным. Позвольте представить вам леди, которая составит вам компанию. Он посторонился, и в проёме появилась ОНА. Драко забыл, как дышать. Девушка была высокой — или казалась высокой из-за осанки. Длинные, до пояса, чёрные как смоль волосы свободно падали на плечи, обрамляя лицо с чёткими, почти скульптурными чертами. Большие глаза, тёмные, с поволокой, смотрели прямо, без тени смущения или заискивания. Губы, тронутые тёмно-вишнёвой помадой, были изогнуты в лёгкой, чуть насмешливой улыбке. На ней было короткое платье-комбинация из тёмно-зелёного шёлка, на тонких бретельках, облегающее фигуру так, что становилось ясно — под ним ничего нет. Она вошла, и воздух в комнате изменился. Стал плотнее, тяжелее, пропитался чем-то тёплым и опасным. — Добрый вечер, — сказала она. Голос низкий, чуть хрипловатый, с маггловским лондонским акцентом, который почему-то звучал не грубо, а волнующе. — Меня зовут Эли. Дверь за её спиной закрылась. Менеджер исчез. Эли сделала шаг вперёд, и свет лампы упал на её лицо, выхватив из тени длинные ресницы и блеск в глазах. — Мистер Забини сказал, что вы любите уединение, — продолжила она, останавливаясь в центре комнаты. — И что вы оба немного… заскучали. Она перевела взгляд с Теодора на Драко, и на мгновение задержалась на последнем дольше, чем нужно. В её глазах мелькнуло что-то — узнавание? Интерес? Оценка? — Мы не заказывали… — начал Драко, но голос прервался. Он откашлялся, пытаясь вернуть самообладание. — Нам не нужна компания. Эли склонила голову набок, и чёрные волосы скользнули по обнажённому плечу. — Все так говорят. — Она улыбнулась, и улыбка была мягкой, но глаза оставались серьёзными, изучающими. — Но Блейз сказал, что вы особенные. Что вам нужно не просто развлечение, а… впечатление. Теодор, в отличие от Драко, уже пришёл в себя. Он откинулся на диван, держа бокал в расслабленной руке, и с интересом наблюдал за девушкой. — И какое же впечатление ты можешь нам предложить, Эли? — спросил он спокойно. Эли повернулась к нему. Теодор выглядел опасным — в своей тихой, спокойной манере. Она чувствовала таких людей: те, кто не говорит лишнего, видят больше других. — Разное, — ответила она просто. — Смотря что вы ищете. — Мы ничего не ищем, — отрезал Драко, вставая с дивана. Он чувствовал себя неуютно: слишком маленькая комната, слишком яркая женщина, слишком странное положение. — Тед, пошли. Это ошибка. — Ошибка? — Эли шагнула к нему, сокращая расстояние. От неё пахло чем-то сладким, но не приторным — ванилью и, кажется, табаком. Она подняла руку и коснулась лацкана его пиджака, поправляя несуществующую пылинку. Драко замер, не в силах отшатнуться. — Знаешь, что сказал Блейз, когда отправлял меня сюда? — Мне плевать, что сказал Блейз. — Он сказал: «Эли, там два волка. Серьёзных, уставших. Сделай так, чтобы они вспомнили, что они живые». — Она подняла глаза, встречаясь с ним взглядом. Вблизи её глаза оказались не просто тёмными — в них плясали золотистые искорки от света ламп. — И знаешь что? Я смотрю на тебя и вижу. Ты действительно устал. И ты действительно живой. Просто забыл, каково это — чувствовать. Драко сглотнул. Его рука, словно живущая своей жизнью, поднялась и перехватила её запястье, останавливая движение. Кожа у неё была тёплой, мягкой, и под пальцами бился пульс — частый, быстрый. Она не испугалась, не отдёрнула руку. Только улыбнулась чуть шире. — Отпусти, — сказала она тихо. — Или не отпускай. Решать тебе. Повисла тишина, нарушаемая только приглушённым битом из-за стекла. Теодор за их спинами допил шампанское и поставил бокал на столик с лёгким стуком. — Драко, — позвал он. — Сядь. Давай хотя бы послушаем, что она предлагает. Голос Теодора действовал отрезвляюще. Драко разжал пальцы, отпуская её руку. Эли не отошла. Она стояла близко, слишком близко, и смотрела на него снизу вверх, ожидая. — Пять минут, — сказал Драко хрипло, садясь обратно на диван. Он взял бокал и сделал большой глоток, надеясь, что холод шампанского остудит жар, разлившийся по телу. — У тебя пять минут. Эли кивнула, принимая условия. Она отошла к музыкальному центру в углу, и через секунду приглушённый хаус сменился другой мелодией. Медленной, тягучей, с чувственным женским вокалом, который пел о желании, о ночи, о том, как трудно дышать, когда рядом тот, кто нужен. — Это называется «танец», — сказала Эли, возвращаясь в центр комнаты. — Но я не люблю это слово. Слишком технично. Я предпочитаю думать об этом как о разговоре. Она провела рукой по волосам, откидывая их назад, и начала двигаться. Драко думал, что увидит пошлость. Увидит дешёвые ужимки, предназначенные для возбуждения пьяных магглов. Он ошибался. Эли двигалась, как вода. Медленно, текуче, каждое движение перетекало в другое без видимых усилий. Она использовала пространство комнаты, скользя между диваном и столиком, приближаясь к ним и отдаляясь, дразня обещанием, которое не спешила исполнять. Её руки скользили по собственному телу — по плечам, по талии, по бёдрам, — но в этом не было ничего вульгарного. Это было приглашение. Рассказ о том, как приятно, когда тебя касаются. Она подошла к Теодору, села на подлокотник его дивана, почти касаясь его бедра своим. Он не шелохнулся, только смотрел, как её пальцы играют с пуговицами его рубашки, не застёгивая и не расстёгивая, просто дразня. — Ты слишком спокоен, — прошептала она, наклоняясь к его уху, чтобы перекричать музыку. Её волосы упали ему на плечо. — Это вызов. — Я умею ждать, — ответил Теодор, и его голос прозвучал ровно, но Драко, знавший друга много лет, уловил в нём новую ноту — напряжение. Эли усмехнулась и плавно поднялась, оставляя Теодора. Теперь она направилась к Драко. Он сжал бокал так, что тот едва не треснул. Она остановилась прямо перед ним, между его разведённых коленей. Медленно, глядя ему в глаза, она опустилась на корточки, оказавшись лицом на уровне его пояса. Затем так же медленно поднялась, проводя руками по своим бёдрам, поднимая подол платья выше, открывая гладкую кожу. Драко перестал дышать. Он видел, как движется ткань, как играют мышцы под кожей, как она кусает губу, глядя на него. Внизу живота разлился тяжёлый, горячий жар. Она развернулась к нему спиной и медленно опустилась, почти касаясь ягодицами его коленей. Её волосы скользнули по его брюкам. Она откинула голову назад, глядя на него через плечо затуманенным взглядом, и её тело совершило несколько медленных, волнообразных движений. Рука Драко, сжимавшая бокал, дрогнула. Он поставил его на столик, боясь раздавить. Другая рука легла на диван рядом с бедром, пальцы впились в кожу. Эли встала и снова подошла к Теодору. На этот раз она опустилась на пол между его ног, положив ладони ему на колени. Медленно, не отводя взгляда, она провела руками вверх по его бёдрам, останавливаясь у пряжки ремня. Теодор выдохнул сквозь зубы. Его рука легла ей на затылок, пальцы запутались в чёрных волосах, но не с силой, а скорее поглаживая, признавая её власть в этот момент. — Ты знаешь, что делаешь, — сказал он, и это был не вопрос. — Всегда, — ответила она, чуть поворачивая голову, чтобы поцеловать его ладонь. Затем она поднялась, опираясь руками ему в грудь, и нависла над ним. Теодор не выдержал первым — он притянул её за талию, усаживая к себе на колени. Поцелуй был глубоким, жадным, как будто он ждал этого часами. Драко смотрел на них, и внутри боролись возмущение и дикое, первобытное желание. Возмущение проигрывало. Теодор оторвался от её губ, но не отпустил. Он перевёл взгляд на Драко, и в его серых глазах горел тот же огонь, что Драко чувствовал в себе. — Иди сюда, — тихо сказал Теодор. Эли высвободилась из его рук и встала. Она подошла к столику, взяла бутылку виски, сделала глоток прямо из горла, не сводя с них глаз. Горло её двигалось, когда она глотала, капля влаги скатилась по подбородку на шею. Затем она поставила бутылку, и одним плавным движением спустила бретельки платья. Шёлк упал к её ногам лужей. Она стояла перед ними обнажённая, и в этом не было ни стыда, ни вызова — только спокойная уверенность женщины, знающей себе цену. Свет ламп рисовал тени на её теле, подчёркивая изгибы талии, округлость бёдер, темноту между ног. — Время игр кончилось, — сказала она просто. — Теперь решайте. Драко встал первым. Он пересек разделявшее их расстояние в два шага, и его руки легли ей на талию, собственнически, жадно. Кожа под его пальцами была горячей, бархатистой, живой. Он притянул её к себе, и их тела столкнулись — его одетое, её обнажённое. Поцелуй вышел грубым, требовательным. Он пил её дыхание, кусал её губы, чувствуя, как она отвечает с той же жадностью. Её пальцы вцепились в его волосы, оттягивая голову назад, и это причиняло боль, сладкую, нужную боль. Теодор подошёл сзади. Драко чувствовал его присутствие, его тепло, его дыхание. Руки Теодора легли на плечи Эли, поглаживая, затем скользнули ниже, по спине, сжимая ягодицы. Эли застонала в рот Драко, выгибаясь, прижимаясь задом к бёдрам Теодора. Они переместились, не разрывая контакта. Драко опустился на диван, увлекая Эли за собой, так что она оказалась верхом на его бёдрах. Теодор сел сбоку, его руки продолжали гладить её — грудь, живот, бёдра. Драко рванул ворот своей рубашки, расстёгивая пуговицы, которые вдруг показались невыносимым препятствием. Эли помогла ему, стягивая ткань с плеч, и тут же припала губами к его ключице, к шее, кусая, зализывая. — Твою ж… — выдохнул Драко, запрокидывая голову. Теодор наклонился и поцеловал её в изгиб спины, медленно двигаясь губами вверх, к лопаткам. Эли дрожала под этими прикосновениями, её дыхание сбивалось, становилось прерывистым. — Тед… — позвала она, не открывая глаз. — Я здесь, — ответил он, целуя её плечо. Драко справился наконец с ширинкой, освобождая себя. Он приподнял бёдра, ткнувшись головкой во влажную, горячую плоть между её ног. Эли ахнула и сама опустилась ниже, принимая его в себя сразу, глубоко. Они замерли на мгновение, привыкая к ощущению. Драко чувствовал, как туго, как жарко её тело сжимает его, как внутри неё пульсирует жизнь. Эли сидела на нём неподвижно, только мышцы её ритмично сокращались, дразня, сводя с ума. — Двигайся, — прошептала она. — Не смей останавливаться. Он не собирался. Он начал двигаться — сначала медленно, глубоко, потом быстрее, сбиваясь с ритма. Теодор в это время целовал её грудь, брал в рот соски, по очереди, посасывая, покусывая, пока она не застонала громче, вцепившись одной рукой в его волосы, другой — в плечо Драко. — Да, — выдохнула она. — Да, вот так… Драко чувствовал, как приближается разрядка, слишком быстро, слишком нестерпимо. Он попытался сдержаться, замедлиться, но Эли, словно почувствовав это, начала двигаться сама — быстро, яростно, врезаясь бёдрами в его бёдра, заставляя его терять контроль. — Не смей, — приказала она, глядя ему в глаза. — Не смей сдерживаться. Хочу чувствовать тебя. Это добило его. Он кончил с хриплым стоном, выгибаясь, изливаясь в неё глубоко, толчками. Она продолжала двигаться, выжимая из него последние капли, пока он не обмяк, тяжело дыша. Но Эли не остановилась. Она слезла с него, влажная, раскрасневшаяся, и повернулась к Теодору. Тот уже был готов — брюки расстёгнуты, член напряжён, в глазах — голод. — Хочешь меня? — спросила она, вставая на колени на диване и опираясь руками на спинку, подставляясь. Вместо ответа Теодор вошёл в неё сзади одним резким, глубоким толчком. Эли вскрикнула — не от боли, от наслаждения. Он двигался жёстко, ритмично, держа её за бёдра, вбиваясь в неё снова и снова. Драко, всё ещё приходя в себя, смотрел на них, и внутри снова закипало желание. Он сел, придвинулся к Эли. Его руки легли на её грудь, сжимая, поглаживая. Он наклонился и поцеловал её в губы, не обращая внимания на то, что она не может ответить полноценно — её рот был открыт в стонах, которые Теодор выбивал из неё толчками. Это было безумие. Смешение дыхания, тел, запахов. Эли кончила первой — громко, с криком, содрогаясь всем телом, сжимаясь вокруг члена Теодора так сильно, что тот зарычал и ускорился, догоняя свою разрядку. Он кончил в неё, уткнувшись лицом ей в спину, целуя влажную кожу. Несколько мгновений они лежали втроём, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота. Музыка за стеклом сменилась на что-то ещё более медленное. Первым заговорил Драко. Голос у него был хриплый, чужой. — Блейз… Он знал? Эли, лежавшая головой у него на груди, с ногой, закинутой на бедро Теодора, тихо рассмеялась. — Блейз знает много чего. Но это… — она повела плечом. — Это была моя идея. Теодор приподнялся на локте, глядя на неё сверху вниз. — То есть ты не просто… работница клуба? — Я танцовщица, — поправила Эли. — И да, я работаю здесь. Но выбираю клиентов сама. — Она подняла руку и провела пальцем по его скуле. — Блейз сказал, что вы особенные. Я хотела проверить. — И как? — спросил Драко, и в его голосе прозвучала непривычная неуверенность. Эли повернулась к нему, встречая взгляд. — Не ошиблась. Она замолчала, и молчание это было тёплым, наполненным. Драко смотрел в потолок, чувствуя, как понемногу возвращается способность соображать. Теодор гладил её по волосам, задумчиво глядя куда-то в сторону. — Мы не делаем такого, — вдруг сказал Драко тихо. — Не делим. — Я заметила, — усмехнулась Эли. — Но сегодня поделили. — Это другое. — Это просто секс, — сказала Эли спокойно. — Не больше и не меньше. Если вы, конечно, не захотите большего. Теодор и Драко переглянулись поверх её головы. В этом взгляде было многое — и удивление, и недоверие, и зарождающийся интерес.