Вырванные страницы

Все органы сжимаются и будто сплетаются в один тяжелый ледяной ком, который с абсурдной скоростью притягивает вниз на землю, к холодному асфальту. Паника сковывает всего парня, не давая возможности пошевелить конечностями. Из горла рвется отчаянный крик, который будто остается наверху у вершины Эйфелевой башни, без возможности быть услышанным другими людьми. А город, который с высоты птичьего полета кажется таким далеким, стремительно притягивается к летящему вниз парню. Ветер будто избивает лицо, вынуждает глаза заполниться слезами. Марк совсем не помнит, как он оказался в таком положении без шансов на спасение, как он подумал сейчас. Но как только рука в латексном костюме останавливает падение, подхватывает парня, картина в голове у темноволосого парня начала складываться. "Кот Нуар!" А ведь несколько секунд назад Марк испытывал сильнейшую боль. Парень, рисунками которого Ансьель безумно восхищался, не дал ему минуты объясниться, вырвал листы из черного блокнота и лишил Марка надежды на дружбу и сотрудничество. А бражник воспользовался этой слабостью и акуматизировал зеленоглазого. Марк, конечно же, легко ему поддался. Пока Кот Нуар осторожно спускал Ансьеля на землю, Марк заметил Леди Баг и Натаниэля. Сердце как бешеное бьётся. Художник видел его плохую сторону. Так быстро паника сменилась на стыд от собственного существования. Смотреть на всех присутствующих здесь людей очень неудобно, Марк неловко бегает взглядом по дороге. Очень хочется поскорее уйти отсюда! Но вряд ли Леди Баг даст ему просто сбежать. Она, как всегда, подберёт подходящие слова, косвенно побуждая парней простить друг друга. Но Марк даже не надеется на прощение, но ему нужно объясниться перед Натаниэлем как-нибудь, желательно без Леди Баг. Она, конечно, хорошая, просто Ансьель стесняется. То ли Чудесная Леди Баг повлияла на это, то ли девочка с малиновыми волосами, стоящая в стороне с пристальным взглядом на рыжеволосого, но чудо случилось: Натаниэль с незлым выражением лица протягивает руку Ансьелю, мило улыбаясь. От одного доброго вида художника буря нервозности в Марке будто утихает, груз сердце больше не тяжёлый, больше нет желания утопиться в Сене. Натаниэль не злится на него. С неловкой улыбкой писатель робко кладет пальцы на ладонь Куртцберга. Почему от этого касания Марка как-будто бы приятным током ударило? Это и есть те самые ощущение, будто бы "бабочки в животе"? — Получилось! — произнесли Леди Баг и Кот Нуар и отправились по своим супергеройским делам, разойдясь в разные стороны. Теперь, если не считать девочку с розовыми волосами и Андрэ Буржуа, парни остались вдвоем. Марк не двигается, заворожено рассматривает Натаниэля. Художник будто бы больше не обижен, в его сказочных лазурных глазах больше нет страшной злости и разочарования. Он с виноватым видом смотрит на Ансьеля, взгляд переходит на соприкоснувшиеся руки, робко убирает свою, неловко опуская взгляд. Марк думает: сейчас или никогда! Если он сейчас, пока парни смущенно молчат, ничего Натаниэлю не скажет, то больше никогда не решится. Хоть идея с анонимным автором дневника не принадлежала Ансьелю, но Марку важно сказать Натаниэлю о своих чувствах и об истинном мнении о художнике. Только вот мысли заплелись в один большой спутанный клубок ниток, что сложно распутать. — Натаниэль, — бездумно позвал его Марк, пока тот будто бы находился в своем мире, — прости меня, пожалуйста, — негромко добавляет писатель. Натаниэль удивленно поднимает взгляд и недоуменно смотрит в изумрудные глаза напротив. Марку вмиг стало неловко от зрительного контакта. Он нервно начал теребить край своей красной кофты, — Н-ну, ты просто подумал, что я хочу обидеть, н-но у меня даже в мыслях этого не было, — заикаясь, затараторил писатель, затем он, закрыв глаза, на одном выдохе продолжил, — хотя идея с анонимным автором оказалась неудачной и не надо было идти на такой риск, я просто очень боюсь, если ты во мне разочаруешься, — речь писателя стала тише, он разговаривал почти шепотом. Марк виновато склонил голову, словно наказанный щенок, но он с дрожью в голосе продолжал, — я восхищаюсь тобой, твоим мастерством, ты (мне нравишь)... твои работы мне очень нравятся! — Марк вмиг раскраснелся. Он невольно дёрнулся всем телом и прикрыл лицо одной рукой, вторая нервно сжимается в кулак. — Мне нравятся твои иллюстрации, они действительно... вдохновляют... И.. И я не хотел бы... Н-ну в общем... Хотел бы... К-комикс в общем...— волнение ускорило сердцебиение. Мимолётно пронеслось желание о том, чтобы все органы дыхательной системы вырезали из ослабленного тела писателя для того, чтобы вдохнуть в полную силу, так как воздуха больно уж не хватало. А Марк не может дальше связать слов, будто язык стал атрофированным. Слишком много мыслей били стенки черепной коробки, начиная от самых катастрофически ужасных и заканчивая более благоприятными. Натаниэль удивленно слушал Марка, не перебивал, хотя знал, что это он должен извиниться перед писателем, а не наоборот. Куртцберг, конечно же, после воспитательной беседы с Аликс, понял свою ошибку, и теперь он поклялся себе, что всегда даст Марку договорить. Но художник совсем не ожидал услышать комплименты в свою сторону. Лазурные глаза выдают его детскую радость, на лице смущённая улыбка. Марк такой добрый человек... — Марк, — негромко зовет Куртцберг, пока названный продолжал что-то неразборчиво бормотать. Натаниэлю было очень неловко, ведь он помнит, что является причиной недавней акуматизации. Выдержав небольшую паузу, чтобы Марк пришел в себя и обратил внимание на художника, Натаниэль продолжил, — ты вообще не должен извиняться. Голос словно скованный. Натаниэль никогда не был силен в разговорах по душам. Каждое слово приходится с усилием выжимать из себя. Марк неловко смотрит на художника, а тот прячет от него свой взгляд: рассматривает камешки под ногами. — Я поспешил, — Натаниэль говорит сдержано. Язык словно в узел завязывается. — И вообще я неправильно поступил. Я просто... Я просто козел и не достоин твоего прощения, — Куртцберг вспоминает недавние слова Аликс, почесав затылок. — Н-нет, ты чего? — в пол голоса возражает Марк. Ансьель уже простил его. — Н-но это же не так... — Всё так. И мне жаль... — говорит Натаниэль тише. — Прости меня, если это еще возможно. — Всё хорошо, Натаниэль! — с искренней легкой улыбкой Марк отвечает. Куртцберг поднимает взгляд на писателя и невольно улыбается в ответ. Но художник думает, что слов недостаточно. — А давай я тебя угощу в кафе в знак извинения? Можем сегодня сходить или когда тебе было бы удобно? — Натаниэль предлагает как ни в чём не бывало. Немного замявшись, он признается дальше и отводит взгляд в сторону: — Я бы хотел сделать с тобой комикс. В этот момент Марку как-будто насыпали в живот раскаленных углей, от чего кровь закипает по всему телу. "...Кафе..." "...Сделать с тобой комикс..." Нет, о этом сочетании Марк даже не мечтал. Это может быть розыгрыш? Вновь странное волнение завораживает Ансьеля. Сердце пропускает удар, и Марк вздрагиваетот осознания, как долго от втупую молчал с изумленным выражением лица. И все тело снова сжимается. Он не знает, что и как ответить. Марк глядит по разным сторонам, в надежде зацепиться за какую-нибудь идею. — Я.. Я очень рад это слышать, спасибо тебе! — смущённо благодарит Ансьель, рукой обняв свой локоть спереди. Подняв взгляд на небо, он неловко и наигранно протягивает: — О-о-ой, уже темнеет, так поздно! Я думаю, что мне пора домой, — отходит на шаг назад, начиная осознавать неловкость и абсурдность ситуации. Тон голоса стал выше обычного, — С-спасибо тебе, правда! Натаниэль недоуменно смотрит на темноволосого. Прижав руки по швам, Марк вежливо клонится, как принято в Японии (он просто пересмотрел аниме). — Увидимся! — напоследок бросив, писатель разворачивается и скоростно убегает в противополлжную сторону от Натаниэля. Каждая мысль о сегодняшнем позоре заставляет уносить ноги всё быстрее и быстрее. — Увидимся, — негромко ответил художник, недоуменно провожая его взглядом. Переваривая в мыслях все произошедшее, Натаниэль замер на месте, пока писатель не скрылся за углом здания. Все нелепые события сегодняшнего дня затмила одна произнесенная вслух убежавшим только что человеком правда. Такое Куртцберг никогда в свою сторону не слышал. Натаниэль невольно улыбнулся сам себе: — Мои арты вдохновляют, — задумчиво прошептал он. Приятное тепло легко распределяется по телу от мыслей о том, что Натаниэль может быть крутым иллюстратором в глазах не только его друзей, так еще и классного писателя. — Всё нормально? — подошла Аликс к Куртцбергу. — Ну да, — отозвался Натаниэль, — может тоже по домам пойдем? — Давай, я на автобус пойду, — непринужденно сказала Кюбдель, собираясь отправиться к главной дороге. — Ой, а мне было бы удобнее на метро, — Куртцберг замялся на месте. — А мой автобус уже скоро. Тогда, до завтра? Увидимся в школе! — До завтра, — попрощавшись, Натаниэль не спеша пошел к метро, когда Аликс уже побежала к остановке. Перед тем, как пойти к метро, Натаниэль захотел немного прогуляться у Эйфелевой башни. Куртцбергу нужно поразмышлять и принять всё случившееся. Всё-таки много событий сегодня здесь произошло. Во-первых, он сегодня работал вместе с Леди Баг, помог ей победить злодея! А художник мечтал об этом с того момента, как супергероиня освободила его от акумы. С трепетным волнением Натаниэль мечтательно улыбается, осматривая местные городские пейзажи. А во-вторых, у художника, кажется, появился первый партнёр по комиксу. Натаниэлю это непривычно. Обычно он всегда рисовал сам с собой красивые картинки. А теперь он сможет нарисовать целые истории! По крайней мере, он надеется на это. А на душе так легко и радостно, что Натаниэлю даже не хочется думать о возможных неудачах. Приятно быть замеченным. Куртцберг не спеша идёт у Эйфелевой башни. На дороге он замечает раскрытый блокнот с выпадающими страницами. "Чудесная Леди Баг" превратила огромное летающее транспортное средство обратно в дневник и никто потом не обратил на него внимание? Минувшая радость мгновенно сменилась нахлынувшим чувством вины. Этот "Дневник Леди Баг" как-будто бы ждал художника здесь, чтобы привлечь Натаниэля к ответственности. Куртцберг присел и, подобрав блокнот и несколько выпавших страниц, выпрямился и оглянулся, ищет взглядом Марка. Вдруг он вспомнит про свой блокнот и вернется назад за ним? Но никакой красной кофточки не было видно по близости. Натаниэль подошёл к ближайшей свободной лавочке, прижав блокнот со страницами к груди. Присел и осторожно открыл "Дневник Леди Баг", чтобы вложить страницы туда, откуда он их собственноручно вырвал. А когда придет домой, он осторожно вклеит их на место. Взгляд цепляется за аккуратно выведенные писателем строчки. Сегодня я снова видела Злоллюстратора. Освободившись от влияния Бражника, он стал настоящим супергероем, как мы с Котом Нуаром! Из него вышел бы отличный напарник, но я стесняюсь ему это предложить и не хочу говорить об этом Коту Нуару, потому что боюсь, что он заревнует... Сердце волнуется, Натаниэль будто в первый раз читает. Ему нравятся супергерои, ему нравится Леди Баг. Конечно же, Куртцберг надеялся, что это дневник от настоящей супергероини с талисманом божьей коровки. Но это всего лишь Марк — мастер слова и писательства. Взяв идею Натаниэля, что Злоллюстратор — супергерой, он написал потрясающе написал "Дневник Леди Баг". Художнику безумно понравилось читать фанфик про своего персонажа и Леди Баг. Возникает желание перечитать его снова, хотя этот "дневник" являлся всего лишь фантазией Марка, а не правдой. Натаниэль решает перечитать "Дневник Леди Баг" дома, а сейчас он вставит страницы на места и пойдёт на метро. У него теперь появился "второй шанс" вернуть блокнот Марку, которым Натаниэль воспользуется завтра в школе.