Вне кадра: Центр шторма

Сорок восемь часов пролетели, как в самом лихорадочном бреду, превратившись в бескрайнюю серую ленту из беспокойных снов и тяжесть ожидания. Два дня, за которые в общежитиях Stray Kids и IZY почти не слышался смех-только тяжелое шарканье ног по идеально выложенному паркету, стук о столы и гулкое, до боли давящее, молчание, которое заменяло любое приветствие.Казалось, даже воздух с чистых коридорах здания JYP стал густым, превращаясь в невидимое свинцовое облако, сквозь которое дыхание стало невозможным. Стены агентства,дышащие успехом, сегодня были до предела холодными и безжизненными. Настал день«X». Огромный холл на первом этаже был забит людьми.Трейни, затаившие дыхание в надежде увидеть триумф своих кумиров, менеджеры с каменными лицами, стафф, привыкший ко всему- сегодня, все образовали живой коридор, расступаясь перед двумя главными группами четвертого поколения. В самом центре зала, доминируя над пространством, горел идеально белым светом огромный экран. Обычно он показывал завораживающие клипы, залитые золотом и софитами,но сегодня он выглядел, как экран монитора аппарата жизнеобеспечения, на котором вот-вот появятся критическая отметка. Или как на надгробном камне, на котором высекут чьи-то мечты. Лиа чувствовала, как кончики ее пальцев леденеют, а ладони становятся пугающе влажными. Она никогда не считала себя слабой, прошла через суровые испытания и жесткую критику, сохранив свое мягкую улыбку, но сейчас стоя под прицелом сотен любопытных и сочувствующих взглядов, ощущала себя мишенью на стрельбище. Рядом слышалось прерывистое дыхание Юны, которая переминалась с ноги на ногу, не в силах сдержать огромную энергию свое страха. Черен заметно подрагивала, ее плечи были напряжены, словно она была готова принять удар. Экран мигнул, издав едва заметный гул. По рядам, собравшихся людей, пробежал судорожный, единый на всех вздох. Пиксели стали складываться в символы. «UNIT-X: первая пара- ХВАН ЙЕДЖИ & ХВАН ХЁНДЖИН» Йеджи,стоявшая в самом центре, словное острие своей группы, до боли сжала ладони в кулаки. Ее ногти впивались в ладони, но она даже не почувствовала боли- все ее внимание были сосредоточено на экране, на котором горело ее имя. Она не обернулась,но всем телом чувствовала, как за ее спиной Хенджин издал резкий и короткий смешок, больше походящий на звук трения металла об металл. Рюджин мгновенно, не раздумывая, сделала шаг к подруге и положила ладонь ей на плечо. Это не была поддержка, это была защита. Взгляд Рюджин, направленный на Хенджина, был наполнен обжигающим холодным огнем; она прочертила невидимую линию между ними, за которую «принцу» SKZ было запрещено заходить. Сынмини Чанбин , стоявшие чуть дальше Хенджина, синхронно нахмурились. Они знали своего друга: когда Хенджин входил в режим соперничества, он был одержимыми. Битва двух Хванов за центр обещала стать величайшей в истории или грандиозным пожаром,в котором сгорят двое. Чанбин невольно потер шею- он уже представлял, сколько раз он будет разнимать этих двух. Экран снова мигнул, перестраивая изображение. Белый свет стал еще ярче, ослепляя всех вокруг. «UNIT-X: ВТОРАЯ ПАРА — ЛИ МИНХО & ЧХВЕ ДЖИСУ (ЛИА)» В этот момент в груди Лии что-то с оглушительным треском лопнуло. Она смотрела на эти буквы, и они казались ей прутьями клетки, захлопнувшейся в одно мгновение. Судьба, обладающая извращенным чувством юмора, столкнула её с единственным человеком, который считал её присутствие в этом проекте ошибкой. Минхо, всё это время стоявший в паре метров и небрежно, почти вызывающе прислонившийся к колонне, медленно повернул голову. На его лице оставалась маска — безупречная, холодная и непроницаемая, но пульсирующая жилка на его виске и потемневшие до черноты глаз выдавали его ярость. Его протест, его гордость, его нежелание втягиваться в этот финансовый цирк — всё было растоптано одним щелчком компьютерного алгоритма. Бан Чан, стоящий по правую руку от Минхо, тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, словно молясь. Лидер Stray Kids ощутил, как на его плечи опустилась невидимая бетонная плита. Он понимал: теперь его главная роль — не продюсирование, а миротворчество. Он должен был удержать Минхо от того, чтобы тот не превратил жизнь Лии в руины. Хан, стоявший чуть поодаль, нервно закусил губу, его взгляд метался между застывшим Минхо и бледной, как полотно, Лией. Хан как никто другой знал, насколько ядовитым и беспощадным может быть сарказм Ли Ноу, когда тот чувствует себя загнанным в угол. Минхо быстро оттолкнулся от колонны. Это движение было не просто шагом — это был выход хищника на тропу войны. Его походка, ленивая и в то же время пугающе точная, заставила толпу невольно расступиться давая шанс пройти,, образуя широкий коридор. Он шел прямо к Лии. — Ну что, вокалистка? — голос Минхо прозвучал негромко, но в наступившей гробовой тишине он отозвался стальным эхом. — Видимо, твои молитвы не долетели до адресата. Он остановился в опасной близости, нарушая все границы ее личного пространства. Лиа почувствовала его холодный, терпкий парфюм и ауру его ледяного спокойствия, которая всегда предшествовала буре. Она заставила себя поднять подбородок, глядя прямо в его темные, нечитаемые глаза, в которых сейчас отражался её собственный страх. Пряди её волос слегка колыхнулись от его тяжелого дыхания. Рюджин дернулась вперед, её челюсть была плотно сжата, она готова была сорваться на крик, но Йеджи успев среагировать, железной хваткой перехватила её руку. Лидер ITZY понимала: это момент инициации. Лиа должна была встретить этот удар лицом к лицу, иначе Минхо никогда не признает её равной себе и другим. — Надеюсь, ты уже заказала себе лучшие наколенники в своей жизни, Джису, — он склонился к самому её уху, понизив голос до интимного шепота, от которого по позвоночнику пробежала ледяная судорога. — Потому что с завтрашнего утра я выбью из тебя всё твое напускное «изящество», пока ты не начнешь чувствовать каждый бит кожей. Жеребьевка — это случайность, на которую я не могу повлиять, а если мог твое имя даже не появилось на этом долбаном экране. Твои промахи — это статистика, которую я терпеть не намерен. Я не позволю тебе стать тем самым пятном, которое испортит мою репутацию, а я строил ее годами. Минхо выпрямился, одарив её напоследок взглядом, полным холодного обещания изнурительной работы. Черён, стоявшая по другую руку от Лии, едва слышно всхлипнула от возмущения, её глаза наполнились слезами за подругу. Юна в ярости сжала кулаки, её губы беззвучно дрожали, готовые выплеснуть всё негодование. Но Минхо, проигнорировав даже тяжелый взгляд Бан Чана,зная что лидер проведет с ним поучительную беседу,развернулся на каблуках и зашагал к выходу из холла, не оборачиваясь. Бан Чан проводил его взглядом, в котором читалась невыносимая смесь вины и ответственности. Затем он посмотрел на Лию. В его глазах не было жалости — только глубокое, искреннее «прости». Феликс, стоявший рядом с лидером, сделал робкий, почти невесомый шаг к девушкам, его рука чуть приподнялась в попытке как-то сгладить этот острый, как лезвие, момент, но Лиа уже отвернулась. Она продолжала стоять на месте, даже когда экран погас. Взгляды сотен людей продолжали жечь её кожу, шепот за спиной начали расти, как снежный ком. Группы начали медленно расходиться, разбиваясь на маленькие группки, но напряжение в холле не исчезло — оно просто осело на пол тяжелой пылью. Лиа знала: «Голодные игры» официально открыты. Её врагом был не график, не усталость и даже не строгий JYP. Её врагом был человек, который только что пообещал сломать её, чтобы сделать частью своего совершенного мира. А за её спиной стояли четыре девушки, в глазах которых уже разгоралось пламя настоящей войны