Путаница

— Стоит ли мне их срезать? Поникшие плечи, опущенный в пол взгляд и нахмуренные брови — совершенно всё, указывающее на уставший и самую малость раздраженный вид. Арлекин считывает её настроение ещё до того, как она сама успеет задуматься об этом, а мимику читает блестяще верно. Станет ли он от этого менее напористым и дразнящим? Не смешите. В больших ладонях густая копна кажется едва ли значимой, однако то, с каким вниманием и осторожностью он перебирает её сбившиеся в одно сплошное гнездо волосы, достойно уважения. Отделяет прядки друг от друга, вычесывает и избавляется от колтунов — за всё время со стороны пассии не раздаётся ни единого писка или заглушенного вздоха, ведь свою работу монстр выполняет до жути аккуратно. И, стоит признаться, глубоко в душе женщина остаётся ему чрезмерно благодарной. — Ни в коем случае, дорогая. Эти чудесные кудри должны и дальше продолжать радовать взор всем на зависть. Отрезать их? Брось, — качает головой Арлекино. Холод его фаланг обжигает шею, когда когтями он отодвигает волосы на затылке и, наклонившись совсем близко к уху, шепчет: — в конце концов, мне всегда нравилось держать их, когда ты извивалась подо мной. Такой восхитительный вид... Его губы согревают заднюю часть уха теплым поцелуем, а с её собственных спадает удивлённое аханье, когда что-то мокрое внезапно пробегает по щеке, оставляя влажный след. Рияда почти рефлекторно оборачивается, видя, как щёлкает в воздухе зелёный раздвоенный язык, а обладатель сей прелести сидит и довольно улыбается, наблюдая на её лице смесь всевозможных эмоций. — Да ты... — возмущённо восклицает она на вдохе, но тут же прерывается, не зная, что и сказать. — Я – что, милая? — любезно интересуется Арлекин, пряча язык и склонив голову. Звон бубенчиков эхом отскакивает от стен полупустой комнаты, а горячий румянец её щёк он ощущает на себе, находясь, пусть, на довольно приличном расстоянии от лица возлюбленной. — Ты все узелки распутал? — рукой сгребает волосы в одно, ведь неприятная щекотка собственных прядок всё ещё ни на шутку раздражает нервную даму. — Да, однако я бы предпочёл собрать их в косу или хотя бы ещё раз прочесать, если позволишь, — он улыбается, как ни в чём не бывало. Нахал! Всего на пару мгновений Рияда задумывается, гладя мягкие и теперь не запутанные волосы, и в конце концов кивает головой, соглашаясь на предложение Арлекина. С какой-то стороны, если плата за красоту и ухоженность её волос — его странные проявления любви, она потерпит. — Чудесно, принцесса. — заключает мужчина, подсаживаясь ближе и с любовью проводя ладонями по всей длине. Гребень в руке появляется словно из воздуха, однако к таким трюкам его любимая уже давным давно привыкла. И он, конечно же, возобновляет процесс любовных забот о её чудесных кудрях, моментами прижимаясь вплотную и вдыхая едва уловимый аромат лаванды и мяты, оставшиеся после шампуня. Спускается ниже, принюхиваясь к тихим нотам цветочных духов, изобильно целует и молчаливо восхищается, почти что урча, пока его дама сидит, скрестив руки на груди и всячески пытаясь не подавать виду, как этот наглец влияет на неё подобными проявлениями искренних чувств. С таким заботливым мужчиной мысль об избавлении от волос плавно отходит на второй план.