Дело об установлении отцовства (H&S#3)

23 декабря Суббота 08:09 Квартира 423 была заперта, но Сомерс сунул между дверью и рамой кредитную карту, и спустя мгновение дверь распахнулась. Изнутри квартира выглядела хуже окружавшего ее разваливающегося здания. Ковер, когда-то имевший высокий пушистый ворс цвета овсянки, теперь, спустя бог знает сколько лет, превратился в твердый, плоский, лоснящийся полиэстер цвета грязных носков. Стены были обшиты дешевыми ДСП панелями, и за прошедшие годы жильцы понаделали в досках множество дыр, вмятин и царапин, обнажив скопившиеся внутри древесные опилки. Вклад Уэйна Стиллвелла в обустройство квартиры, судя по всему, состоял из хлама: огромные мешки для строительного мусора заполняли большую часть пространства, а еще больше всяких отходов валялись по всем доступным поверхностям. Смятые пластиковые стаканы, пустые коробки из-под пиццы, подносы из-под еды для микроволновки, изодранные футболки, короткие шорты, намотанные на керамическую лампу, отдаленно напоминавшую вагину, комки ваты, на которую, по всей видимости, еще и нагадили, и три четверти чучела таксы — по мнению Сомерса, повезло, что это были передние три четверти, хотя, если судить по застывшей гримасе на морде маленькой собаки, она была не очень довольна своей загробной жизнью. И повсюду, абсолютно повсюду — Санта Клаус с детьми. Две полки отставали от стены, ржавые зубья выскальзывали из штукатурки. На этих полках стояли фигурки Санты, снежные шары с Сантой, вручную расписанные деревянные дощечки с Сантой, даже диорама Санты, сделанная из зубочисток, зефира и клочка красной фланели размером не крупнее ногтя большого пальца Сомерса. На всех изображениях вокруг Санты толпились дети. В одном из снежных шаров дети собрались у колен Санты, словно слушая сказку на ночь. Одно изваяние изображало детей, открывающих подарки, и Санту, с улыбкой наблюдающего за ними. Нет, не с улыбкой. С ухмылкой. С гротескным изгибом пухлых губ, намазанных алой помадой. Зефирный Санта держал в занесенной руке кнут из лакричных конфет, готовый хлестнуть зефирных детей, запряженных в его сани. — Какая мерзость, — сказал Хазард, ткнув носком ботинка коробку из-под пиццы. — Это какое-то безумие. Чистое, клиническое безумие. — Сомерс прошел вглубь квартиры. Там на стенах было еще больше Санта Клаусов: вырванные из журналов дешевые цветные картинки, сплющенные банки из-под кока-колы, пара плюшевых кукол. Стиллвелл даже прибил к стенам декоративные керамические тарелки — один из гвоздей прошел прямо через промежность Санты. — Кем он был? Педофилом? Хазард только хмыкнул, стоя у двери и разглядывая квартиру. Казалось, он боялся что-нибудь подхватить, если пройдет чуть дальше. — Ему нравился Санта, — сообщил Сомерс, заглянув за угол: местами протертый кухонный линолеум, обнаживший фанеру, микроволновая печь размером с небольшой автомобиль и еще несколько Санта Клаусов. Часть коллекции Стиллвелла была самодельной или, во всяком случае, переделанной. Один из кухонных Санта Клаусов держал металлический шампур; на конце шампура болтались крошечные, размером с палец, куклы. — Но детей он не любил. Хазард снял куртку и теперь закатывал рукава. Из одного кармана он достал пару одноразовых перчаток. — Эй, — возмутился Сомерс. — А мне? Хазард молча вытащил еще одну пару и швырнул в Сомерса. Пока Хазард копался в мусоре, Сомерс прошел по квартире в сторону задней части здания. Пересек кухню, заглянул в ванную комнату с облупившейся плиткой и почерневшей ванной — эмаль, похоже, обуглилась при пожаре — и обнаружил спальню. Здесь ситуация с мусором оказалась еще хуже — черные строительные мешки, составленные аж до потолка, наполняли воздух затхлой, гнилостной вонью старой, пожелтевшей бумаги, запахом пота, а также слегка сладковатым, немного резким запахом брожения. Между мешками пролегла дорожка, и Сомерсу приходилось поворачиваться боком, чтобы протиснуться между стенами из мусора. Как же здесь проходил Стиллвелл со своим обвисшим животом? Дорожка свернула, и в конце Сомерс нашел кровать. Одна сторона двуспального матраса была завалена старыми газетами. Сомерс поднял одну, и край газеты рассыпался. Датирована она была седьмым июня тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года, и когда Сомерс отложил бумагу, часть чернил попала на перчатку, оставив смазанный зеркальный отпечаток. Простыни были скомканы, а место, где спал Стиллвелл, было отмечено коричневым пятном. Сколько нужно времени, чтобы настолько испачкать простыни? Не менять их лет пять? Десять? Однажды Кора попросила Сомерса поменять постельное белье, а он забыл. Тем вечером она вернулась домой после... чем она там занималась, чечеткой? Она ходила на занятия чечеткой? Или это был благотворительный ужин?.. И ужасно разозлилась. Две недели. Простыни лежали две недели, а она сорвала их с кровати и постирала сама, а Сомерс провел эту и еще множество ночей на диване. Боже, и это всего-то из-за двух недель. Сомерс развернулся, чтобы присоединиться к Хазарду в передней части квартиры, но щелчок и тихий свист заставили его остановиться. Он наклонился над кроватью, и шум продолжился — звук маленького вентилятора, практически вышедшего из строя, вращение сопровождалось скрипами, рывками и толчками. Скривившись, Сомерс забрался на кровать, чтобы добраться до источника шума. И тут увидел его, спрятанный в тесной нише в мусорном холме у изножья кровати: компьютер. Тяжелый старый настольный компьютер с настоящим модемом. Экран монитора отливал зеленым, а клавиатура сверкала слоем грязи. Сомерс, благодарный за наличие перчаток, пошевелил мышку. Зеленоватый оттенок на экране замерцал, и появился рабочий стол. Сомерс уставился в монитор, на неуклюжие значки и пиксельные изображения. Курсор мыши дернулся, следуя за его движениями, и щелкнул по значку Safari. Белый прямоугольник браузера рывками заполнил экран, следом появился крупный текст. Сомерс прочитал содержимое. И понял, что это объявление на Craigslist. Объявление было простым и понятным: «Требуется: Санта Клаус для участия в Рождественской вечеринке для взрослых. Никаких детей, только очаровательные леди, желающие получить удовольствие. 200 долларов наличными по прибытии. Только мужчины, мальчики не нужны». Некто под ником ur_gurl_wants_it99 опубликовал объявление в разделе «Случайные знакомства». — «Случайные» звучит уместно, — пробурчал Сомерс, прокручивая страницу вниз. Однако другой информации там не нашлось, поэтому он слез с кровати, скривившись от пропитанных потом простыней, и торопливо вышел обратно в гостиную. Хазард стоял на коленях, с одной стороны от него лежала гора бумажных упаковок от буррито, а с другой что-то похожее на унитаз без бачка. Кто-то, предположительно Стиллвелл, приклеил к внешнему краю унитаза два дезодорирующих блока в виде пирожных. — Чем ты там занимался, черт возьми? — Хазард указал на унитаз. — Я разобрал один мешок, и это уже самая худшая идея, которая приходила в твою голову. — Это что, лицо? Хазард прищурился. Он явно сопротивлялся желанию посмотреть на унитаз, это Сомерс мог сказать точно, и это заставило спрятать улыбку. — Может, подойдешь сюда и поможешь? — потребовал Хазард. — Я серьезно. Думаю, он сделал туалетное лицо. Унитазного друга. — Мне плевать. Иди сюда. Я не буду все делать сам. — А у него было что-нибудь во рту? В чаше, я имею в виду. У него был язык? — Мне плевать, лицо это, космический корабль или гребаный потир папы римского. Хватит валять дурака. — Craigslist. Сомерс пару секунд боролся с приступом смеха. Хазард уставился на него с выражением недоумения и злости на лице. Прядь длинных волос — таких длинных, что становилось очевидно, что он их отращивал, даже если отрицал это, — упала ему на лоб завитком, и Сомерсу захотелось ее смахнуть. — Что ты… — На Craigslist можно найти много интересного. — И что? — Люди размещают объявления по любому поводу. Прищуренные глаза Хазарда превратились в щелки. — Просто подумал, если тебе нужно подзаработать деньжат перед Рождеством… — Если ты скажешь, что думал о том, что надо продать на Craigslist этот унитаз или Санта Клаусов, или еще что-нибудь из этой квартиры, я оторву тебе башку от задницы и оставлю ее в этом сраном унитазе. — Туалетном лице, — поправил Сомерс. Щеки Хазарда покраснели от гнева, и он издал задушенный звук, словно проглотил язык. — В общем, я не это хотел рассказать. Я собирался сказать, что нашел объявление на Craigslist. И это объявление может тебя заинтересовать. Сдавленный звук повторился, но стал как будто еще яростнее. — В объявлении говорится, что для Рождественской вечеринки приглашается Санта Клаус. Хазард затих. И это почему-то было гораздо ужаснее, чем рычание и покрасневшее лицо. Он поднялся с коленей. Затем встал на ноги. Его движения были напряженными, враждебными, как у человека, готового ударить, надеясь нанести как можно больше вреда. Когда Хазард протиснулся мимо Сомерса, тот крикнул: — Если думаешь откликнуться, то уже слишком поздно. Хазард что-то прокричал в ответ, по большей части бессвязное, но, пожалуй, самое непристойное из того, что когда-либо слышал Сомерс. Он расплылся в улыбке и потрусил за Хазардом. Напарника он нашел в спальне — огромный мужчина неуклюже скорчился на кровати, рассматривая компьютер. — Ты идиот, — не повернув головы, сообщил Хазард. — Как думаешь, кто такая ur_gurl_wants_it99? — Какой же ты раздражающий. И незрелый. — Но это я обнаружил туалетное лицо. Хазард махнул рукой, не отрываясь от изучения экрана. — Ну правда, — сказал Сомерс, — как думаешь, кто мог его разместить? — Кто угодно мог разместить. Именно так и работает Craigslist. Там нет фильтров, серьезных, во всяком случае. Если никто не пожалуется, то можно публиковать практически все, что угодно, и все сойдет с рук. — Откуда ты знаешь? Хазард хмыкнул и пролистал страницу. — Пытался что-то купить? Черные бархатные ботинки Элвиса? Новые красные лодочки? — Пожалуй, это самое глупое из того, что ты когда-либо говорил. — Гей-секс? Ты искал на Craigslist секс? — А, нет, вот это определенно самое глупое. — Я подцепил как-то парня на Craigslist. Хазард повернул лицо к Сомерсу так стремительно, будто кто-то ударил его по щеке. А затем, покраснев, снова отвернулся к компьютеру. — Подцепил, — сказал Сомерс. — Мне все равно. — Не хочешь об этом поговорить? — Я буквально не могу представить, о чем бы мне хотелось говорить еще меньше, чем об этом. — А он оказался моим соседом по комнате. Разве не странно? Не знаю, стал бы я продолжать, если бы это был незнакомец. — Сомерс помолчал. — Конечно, если бы он походил на тебя, то мог быть с Марса, и я, возможно… — Да что с тобой такое? — Хазард отодвинулся от компьютера, всем своим весом продавив матрас. — Твоего отца подстрелили. Почему ты так себя ведешь? — Как так? Я же шучу, Хазард. Да, кто-то стрелял в моего отца. Но мы этим занимаемся. Мы найдем ублюдка, который за этим стоит. Так что я взволнован. И немного взвинчен. И просто шучу. — Шутишь? Не парь мне мозг. Хочешь вывести меня из себя? Как? Разговорами о сексе? Хочешь поговорить о… Чем? Обо мне? Нас? Вот тебе срочные новости: вчера у нас состоялось гребаное двойное свидание, Сомерс. И ты был со своей женой. — Он позволил последнему слову повиснуть в воздухе. А затем махнул рукой, будто рассекая пространство между ними и пытаясь стереть только что сказанное. — Слушай, я знаю, на тебя многое свалилось. И это своего рода компенсация, что ли. Ладно, ты просто таким образом реагируешь на стресс. Хочешь до меня докопаться, отлично. Но не поднимай эту тему опять. Мы уже пробовали, и ничего хорошего из этого не выйдет. — Хазард немного помолчал. — Ни для одного из нас. Последние двенадцать часов эмоции Сомерса зашкаливали. Ненависть, страх, горе, отвращение к себе, вина, отчаяние. И вперемешку со всем этим, в основе всего лежало некое магнетическое притяжение: потребность что-нибудь испортить. И вот, пожалуйста. Он это сделал. Снова сделал это с Хазардом. Не первый раз в своей жизни. Это случалось и раньше, с Корой. Когда становилось тяжело, когда возрастало давление, когда казалось, что он вот-вот потерпит неудачу в чем-то важном, в том, что ему дорого — бам, появляется легкий выход. Не потерпеть неудачу, а преднамеренно все испоганить. Следовало извиниться. Открыть рот и сказать два простых слова: прости меня. И все. В прошлом Хазард уже продемонстрировал готовность прощать. Вопреки всем возможным ожиданиям и здравому смыслу Хазард был готов закрыть глаза на мерзкое поведение Сомерса в юности. Так что все просто, скажи это. Скажи два слова. Но вместе этого Сомерс криво ухмыльнулся и сказал: — Как думаешь, кто мог это опубликовать? Хазард долго молчал. Покачал головой и отвернулся к экрану. Сомерс ждал, и молчание затягивалось. Тишина нарушилась, когда Хазард что-то напечатал. Затем щелкнул мышью. И снова напечатал. Его челюсти были так плотно стиснуты, что Сомерс удивился, почему не слышен хруст зубов. Вот и все, понял Сомерс. Он окончательно оттолкнул Хазарда. И почему? Потому что Джон-Генри Сомерсет дерьмово себя чувствовал? Потому что …любил… …ему нравилось проверять, как далеко получится зайти? Особенно, как далеко получится зайти с Хазардом? И в глубине души какая-то его часть знала, что сказанное им было правдой: всю вторую половину старшей школы он мечтал заняться сексом с Эмери Хазардом, а первую половину времени, проведенного в университете, пытался смириться с тем, что это ему так и не удалось. И теперь, когда у Сомерса появился шанс извиниться и все уладить между ними, что он сделал? Открыл свой рот и вывалил то, что, он точно знал, еще больше разозлит Хазарда. На этот раз он зашел слишком далеко. И на этот раз Хазард не спустит все на тормозах. На этот раз Хазард… — Взгляни на это, — сказал Хазард. Сомерс вытянул шею, пытаясь разглядеть монитор, но горы мусора все заслоняли. Забравшись на грязный матрас, он прополз поближе к компьютеру. Хазард с плечами, как у чертовой гориллы, занимал большую часть пространства, и Сомерс был вынужден прижаться к нему, чтобы заглянуть в экран. Их плечи соприкоснулись, и движение Хазарда было быстрым, механическим и бесстрастным: он отдернулся от Сомерса, будто прикоснулся к раскаленной плите. — Его электронная почта, — сказал Хазард. — Так работает Craigslist. Нужно связаться с автором объявления, как правило, по адресу, предоставленному Craigslist. Этот способ анонимный или почти анонимный, но сайт обрабатывает не все сообщения. — Он прокрутил страницу и щелкнул мышью. — Вот. Здесь сообщения, касающиеся работы Сантой. Сомерс просмотрел письма. Полдюжины сообщений, и стили текстов соответствовали стилю отправителя: письма Стиллвелла пестрели орфографическими ошибками, заглавными буквами в произвольном порядке и имели тенденцию к откровенным сексуальным домогательствам; остальные письма, напротив, были краткими, аккуратно отформатированными и заполненными плотными строками инструкций и требований. — Это мой адрес, — сказал Сомерс. — Это адрес твоих родителей. — Я так и сказал. Смотри, она говорит, что хочет, чтобы он пришел в семь часов только в шапке Санта Клауса. — Либо он опоздал, либо твой отец не спешил нам звонить. Сомерс проигнорировал комментарий и снова перечитал сообщения. Ur_gurl_wants_it99 представил мероприятие в сексуальном ключе, как будто Стиллвелл должен был прибыть на девичник… Или оргию. Ответы Стиллвелла ясно давали понять, что он, во всяком случае, считает себя подходящим кандидатом для данной работы. Но кроме этих фактов ничего существенного узнать не удалось. — Чего не хватает? — спросил Хазард. — Тут ничего не сказано об оружии. Или чьем-либо убийстве. — Именно. Тогда почему твой отец сказал нам, что Стиллвелл заявился с пистолетом? И, если твой отец сказал правду, зачем Стиллвелл взял с собой оружие? — Если мой отец сказал правду? — Ты понял, что я имел в виду. — Если отец сказал правду, то Стиллвелл сделал это потому, что он чертов псих. Возможно, планировал изнасиловать ur_gurl_wants_it99 и всех остальных на вечеринке. Может, он планировал убить их всех, когда закончит. Он был больным на голову, Хазард. Оглянись вокруг. — Да. Оглянись вокруг. — Что? — Оглянись вокруг. Что ты видишь? — Мусор. Много мусора. И напарника, который тратит мое время. Когда Сомерс сполз с кровати, Хазард последовал за ним, по пути сыпля вопросами. — И что ты заметил в Стиллвелле тем вечером? Каким он был? Что не сходится? Протискиваясь через узкое пространство между грудами мусора, Сомерс покачал головой. — Не знаю. Пальцы Хазарда стиснули его локоть. — Черт возьми, Сомерс, ты можешь пошевелить мозгами? Сомерс оттолкнул руку Хазарда. Развернувшись, он провел пальцами по своим светлым волосам. Каким был Стиллвелл? Да кому не насрать? Сомерс не желал думать о том, каким был Стиллвелл. Он хотел пойти прямиком к Крейвенс и потребовать, чтобы она пришла и посмотрела на письма. Хотел врезать Хазарду по лицу. А не думать о Уэйне Стиллвелле, голом, накачанном кокаином, с нависающим над бедрами животом. — Проклятье, — Сомерс снова запустил пальцы в волосы. — Он же был под кайфом, так? И я знаю, что ты собираешься сказать. Укажешь на эту сраную рождественскую тарелку, которую он прибил к стене, или на Санту, трахающего северного оленя, или еще какую-нибудь хрень, и скажешь, что наркоман не станет цепляться за подобные вещи. Наркоман продаст все свое барахло, чтобы достать наркоту. Хазард сложил свои громадные руки на груди. — И что? — продолжил Сомерс. — Все это подтверждает, что он не был наркоманом. Но это не значит, что он не употреблял время от времени. И не значит, что ему не хотелось взбодриться перед важным вечером в компании прекрасных дам. Швы на куртке Хазарда затрещали, когда он повел плечами. — Это ни черта не значит, Хазард. Прекращай. — Но об этом стоит подумать. Сомерс дернул головой и направился к двери. — Куда собрался? Сомерс спускался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Под ногами хлюпала слякоть. Кожаные подошвы грозили соскользнуть, но Сомерс ухватился за перила и нырнул в цементный колодец. — Ты совсем нахрен спятил, — сказал Хазард. Сомерс пинком распахнул пожарную дверь, топча снег, и направился вверх по кварталу. На улице стало светлее. Угол падения солнечных лучей изменился. Утренний свет наковальней падал сверху, делая все вокруг шероховатым и плоским. Добравшись до вишневой «джетты» Хазарда — на фоне снега цвет автомобиля выглядел еще нелепее, — Сомерс потянулся к двери. Огромная лапища Хазарда расплющилась о стекло, захлопнув дверь. — Ты поступаешь опрометчиво. — Опрометчиво. Просто замечательно. — Сомерс попытался ударить локтем в живот Хазарда. — Говоришь, как герой рождественского фильма. — Сомерс, — сказал Хазард тихим голосом, который отозвался пульсацией в груди Сомерса. Большая лапа поднялась и схватила Сомерса за плечо. — Ты хочешь сообщить Крейвенс. Хочешь заставить ее прочесть письма. Думаешь, что она изменит свое мнение и откроет дело. — Ты чертовски прав. А теперь убери руку, пока я ее не сломал. — Завтрак. Слово было таким неожиданным, что Сомерс перестал сопротивляться. — Что? — Позавтракаем. Давай обсудим это. А потом, если все-таки не передумаешь рассказывать Крейвенс, я тебя поддержу. Соломенно-желтые глаза Хазарда сверкали на солнце. Его большая рука была на удивление нежной. Ветер развевал длинную прядь темных волос, вьющихся на лбу Хазарда, и Сомерс практически слышал слова, сказанные им в квартире Стиллвелла, слышал свой фальшивый, ребячливый тон: «Конечно, если бы он походил на тебя…» Тяжело вздохнув, Сомерс кивнул.