Вместе

      На югах солнце всегда слишком быстро прячется за горизонт, оставляя своих жителей нежиться в закатных лучах. Однако посреди густых и пахучих зарослей увидеть переливы оранжевого, жёлтого и багрового почти невозможно. Можжевеловые деревья и виноградники поросли частоколом, окружив аллею со всех сторон так, что выход отсюда превращался в причудливый лабиринт. Редкие фонари могли подсказать, что парк ещё не кончился, не превратился в высящийся сказочный лес. И Табаки под боком тоже с разной периодичностью напоминал об этом. Хвастался, сколько мест облазил здесь в течение дня, заводил к каменным фонтанам, поросшим мхом, показывал птичьи гнезда и бесконечно много болтал.       —А теперь можешь закрыть глаза и дать мне обе свои руки. Не бойся, сегодня, так и быть, проявлю милосердие и постараюсь не откусить ничего тебе, но всё это очень-очень тайно, иначе прознавшие об этом вмиг начнут расслабляться, а мы разве можем такое допустить? Будет ещё хоть у кого-то другого, кроме тебя, разумеется, такая возможность! - Шакал быстро забрал тканевую сумку с чужого плеча, схватил за ладони и потянул к себе, словно нарочно сталкиваясь плечами.       —Ты снова что-то придумал? - неловко посмеиваясь, Македонский послушно закрыл глаза, спрятанные под чёлкой.       —Тише, не пытайся угадать раньше положенного, иначе какой же это будет сюрприз, если о нём знает больше одного человека? Верно, совершенно никакой! А значит, старания прошли впустую, а это стирает их бесконечный смысл, - снова заболтавшись, Табаки потянул спутника за собой, аккуратно отгибая ветки, чтобы те случайно не прошлись по чужому лицу.        Такие мельтешения рядом казались какими-то замысловатыми, но одновременно очень приятными. Слух потревожил тихий скрип, но глаза Македонский не спешил открывать. Всё же Шакал ещё вёл за руки, аккуратно прятал от чего-то, пока наконец не вывел к закатному свету.       —Теперь можно, смотри, - довольно заулыбавшись, Табаки зашёл спутнику за спину и взял за плечи, —Давай же, удивись хоть чуть-чуть.        Только открыв глаза, Македонский очутился на мощеной дороге, по бокам которой выросли нескромные ларьки. Тропа с лавками тянулась куда-то к низу, где превращалась в песчаные равнины.       —Как мы тут оказались? Разве территория парка не огорожена?       —Ну-ну, волшебники не раскрывают свои секреты даже самым любимым зрителям, так что извиняй. Но могу тебя заверить, всё было совершенно добропорядочно и легально, как, впрочем, все мои сюрпризы для тебя, знаешь? - заметив лёгкое волнение на чужом лице, Шакал поспешил успокоить собеседника, —Когда я тебя обманывал, правда же? Всё хорошо, это просто небольшой тайник, о котором знаю только я и тот мужчина в будке в начале парка, это ведь никакое не преступление, что я до ужаса харизматичен, и люди хотят делиться со мной такими лазами.        Неуверенно кивнув, Македонский всё-таки улыбнулся и провёл взглядом по многочисленным палаткам. Несмотря на обилие товаров, яркие огни и влекущие запахи, людей на улице практически не было, словно это место действительно открывалось только по чьему-то велению.        Табаки уже скоро подоспел. Самодовольно взял жениха под руку, притянул к себе поближе и двинулся вниз по дороге, иногда оглядываясь на различные лавки. Увлёк за собой в беседу. И улица теперь стала тянуться совершенно иначе. Заиграла другими красками: лампы зажглись тёплым светом, солнце почти скрылось из виду, гирлянды осветили камни под ногами. Вокруг огней палаток заплясали южные насекомые. Поплыл насыщенный аромат чего-то очень сладкого и пряного. Слух трогала болтовня и шуршание листвы над головой.        Остановились у одного из магазинчиков. Прилавок светил полупрозрачными камнями, браслетами, бусами и кольцами. На лице Табаки тут же заиграла ухмылка, а его ладонь незаметно обхватила чужое запястье.       —Вот эти два в какую цену?        Македонский уже знал, что будет дальше. Слишком уж часто видел, какой азарт берёт жениха, когда появляется возможность вытащить что-то дорогое, ещё и не во всю цену.        Так и получилось сейчас. Сторговал сумму поменьше и уже через мгновение завязывал на чужой руке браслет из красных бусин. На свою повязал совершенно такой же. Теперь на руках Шакала прибавилось ещё одно украшение, а бледное запястье его спутника стало таким заметным и ярким, несмотря на все старания шёлковой накидки скрыть своего человека. Даже тонкое кольцо на безымянном пальце не так выделялось, как кричащий парный браслет.        Хотя в большинстве случаев выделял их именно Табаки. Снующий от одной стороны улице к другой, от одной лавки к следующей. Он светил своими украшениями на руках, пальцах, щиколотке, волосах. Пестрил лёгкими штанами в безумные узоры, свободной майкой с непонятным рисунком и большими солнцезащитными очками, правда на голове. Ведь по мнению Шакала, раз солнце скрылось, нет смысла носить их там, где их не ждут, но куда их деть, если они уже присутствуют?        Македонский уже не мог оторваться от своих смелых разглядываний, чем очень заинтриговал спутника.       —Значит, я тебе всё же очень нравлюсь? Или от чего я удостоился такой чести? - ехидно заулыбавшись, Табаки прильнул к чужому боку, —Так смотришь на меня, что невольно я начинаю зазнаваться! Только представь, если добавить мне самолюбия, то всякий, кто окружит нас, совсем падёт без сил.       —Очень нравишься, - смущённо хмыкнув и покраснев, Македонский тотчас торопливо отвернулся и вдруг остановился на дороге, —Зайдем? Я не видел, чтобы ты забегал поесть в течение дня.        Едва не подскочив от восторга, Шакал так расчувствовался, что от нетерпения чмокнул чужую щеку, держась от того, чтобы вновь не раскричаться-распищаться, но уже в следующую секунду голодно закивал и сам потянул жениха к открытому кафе.        Голову закружило от обилия ароматов. Они плыли вокруг эфирами, забивались в нос и рот, а приветливые женщины за огнём уже подзывали попробовать что-то из нового меню. Жар окутал и вынудил присесть за стойку, пока Табаки листал рукописное меню, попутно нахваливая трудоёмкую работу сотрудниц.        Из примотанного проволоками радио заиграла приятная мелодия, наполняя вечер всё большими чудесами. А когда Шакал подобрался близко и едва заметно коснулся пальцев, так и не убрав своей руки, лицо залило расслабляющей нежностью.        Уже скоро на стойку был подан контейнер, откуда, казалось, ещё валил костровый дымок вперемешку с пряностями. Табаки быстро сгреб две бутылки лимонада в сумку, взял пакет с контейнером еды и, передав жениху рожок, потянул того от прилавка.       —Идём, вдруг туда уже кто-то сбежался!       —Куда? И сейчас уже поздно, наверное, мало, кто выбирается под вечер, - сперва угостив мороженым собеседника, Македонский наконец и сам попробовал его, —Как тебе удаётся угадывать, что мне понравится? Или это снова секрет?       —Ну, - мучительно протянув, Шакал задумчиво отвернулся, —Хорошо, дам тебе один способ узнать, но учти, это дело далеко не великодушно бесплатное, поэтому нужно будет придумать, как тебе расплатиться со мной, а ты, я в этом уверен, уже давным-давно осведомлен, насколько я бываю жадным.       —И тогда что ты хочешь? - повернувшись лицом к Табаки, Македонский чуть приблизился, чтобы его было слышно даже сквозь хитрые размышления.        На этот раз Шакал не успел подловить. Спутник словно догадался, что на этот раз выкинет черт из табакерки и вовремя увернулся, так и не поддавшись поцелую, от чего Табаки впал в драматизированное отчаяние. На веснушчатом лице от всего этого заиграла улыбка. Раздались хихиканья, которые постепенно превратились в радостный смех, прикрытый рукавом накидки. Этому невозможно было не развеселиться в ответ.        Так и добрались до конца длинной, крутой улицы. Спуск постепенно сменял камни на скрипучие доски, покрытые песчаными полосами. Желтоватая крошка вскоре и вовсе поглотила всю дорожку, преобразившись в настоящий пляж. Табаки быстро распрощался со шлепками, но после стал крутиться, пытаясь понять, как теперь ко всем вещам пристроить ещё и тапки. Тут на помощь пришёл Македонский, поднявший двое пар сланцев. Можно было отправляться к берегу.        До ушей уже доносились глухие волны, едва качающие водную гладь. Море подсвечивалось только полной луной и звёздами, выползшими на небо. На пляже не было ни души, кроме них двоих.        Утопая ногами в песке, пара всё ближе подходила к воде, иногда отвлекаясь на красивые ракушки или блестящие камни, которые то и дело скрывались в безразмерных карманах Шакала.        Забрав свою сумку с чужого плеча, Македонский стал стелить покрывало на песок чуть вдали от воды, позволив спутнику наконец сложить всё накупленное. А вместе с этим и сам Табаки свалился на плед, устало потягиваясь и посматривая на жениха.       —Спасибо, тут очень красиво, правда удивил, - подсев ближе, Македонский опустил ладонь на чужую голову, чтобы погладить.       —А теперь будем купаться голышом, пока какие-нибудь смотрители не решат, что с нас хватит и не попробуют нас догнать? Учти, тебе в таком случае придётся плыть и за себя, и за меня, а то ведь у меня дурно получается ругаться и одновременно скрываться от погони.       —Тогда придётся одеть тебя, чтобы за нами никто и не гнался, - растянувшись рядом, Македонский поднял глаза к небу, рассматривая созвездия, пока Табаки не стал распаковывать ужин.        В контейнер собрали настоящий маленький пир: жареные креветки, печёные овощи и ягоды нанизывались прямо на деревянные шпажки. Бутылки лимонада пришлись хорошим дополнением к аппетитному блюду.       —И знаю-знаю, что сами тоже могли приготовить чего-то такого, но всё же, иногда нужно лениться, тем более что здесь у нас своей кухни нет, а значит, и приготовить такого возможности не выдаётся.       —Приготовим, когда вернёмся домой, - словно пообещав, Македонский кивнул, и теперь они оба приступили к ужину.        Первым расправившись с содержимым контейнера, Табаки полез обниматься, ещё даже не дав закончить жениху. Но тот совершенно не возражал, хоть и угощал своим напитком, чтобы на мгновение задержать любимого от удушающих объятий.        Но дождаться Шакал-таки сумел. Грязные от жира салфетки оказались в пустом контейнере, и Македонский наконец взял за руку в ответ, вызвав хитрые смешки. Жених тут же подскочил и с мольбами потащил его к воде. Завёл по щиколотку, намочив и свои, и чужие штаны, а после и вовсе сел на мокром берегу.       —Стой, она же уже остыла, - Македонский хотел вразумить, но уже было поздно, поэтому оставалось только вздохнуть и сесть рядом, предварительно накрыв чужие плечи своей накидкой, —Даже уезжать не хочется, слишком тут хорошо. Хотя это меня и пугает.       —Ну-ну, родной, чего ты приуныл? Здесь и правда хорошо, но знаешь, мне тут с тобой ещё лучше, а уж где мы потом окажемся, не так важно, если будем вместе. Иначе представь, было бы это место таким особенным, если бы мы тут по одному слонялись, как неприкаянные? Вот и я думаю, что спокойно тут от чего-то совершенно-совершенно другого. Да и к тому же, никто отсюда не гонит, если тебе правда так нравится.       —Да, наверное, ты прав. Мне с тобой нравится, - кивнув, собеседник прижался к чужому боку, сложил голову на плечо жениха и задумчиво замолчал.        Только долго томиться не пришлось. Ведь на этот раз удивлял уже не Табаки. Македонский заправил отросшие волосы за уши, придвинулся и, подгадав момент, поцеловал. А оторвавшись, тут же занавесился чёлкой, спрятав смущенную улыбку. Шакал же, поражённый, как его застали врасплох, аж подскочил, измочив весь свой наряд и заскакал по берегу, смеясь и мельтеша вокруг жениха. Уходить ещё не скоро, ведь незачем гнать оттуда, где можно быть вместе.