Between the Mission and Us

Дело, которое нельзя проиграть. В кабинете босса всегда пахло одинаково — антисептиком, бумагой и чем-то сладковато-приторным, что невозможно было определить. Тишина здесь не просто существовала — она подчинялась. Скрип паркета звучал как признание вины. Чуя стоял прямо, руки за спиной. Плащ аккуратно лёг по линии плеч, шляпа — как всегда безупречно. Ни одной лишней эмоции на лице. Напротив, у окна, лениво облокотившись на подоконник, Дазай крутил в пальцах незажжённую сигарету. Он смотрел не на босса — на Чую. И улыбался так, словно уже знал исход разговора. — В последнее время, — начал Мори, переплетая пальцы, — много утечек. Люди исчезают. Контракты срываются. Кто-то методично выдёргивает наши корни, — Мори поднял взгляд с бумаг. В комнате было тихо настолько, что слышно, как тикают часы. — Мы нашли точку входа, — продолжил босс. — Закрытый клуб. Работают только с проверенными парами. Супруги, партнёры. Те, кто давно вместе. Они не доверяют одиночкам. Дазай тихо хмыкнул. Ситуация назревала интересная. Как же это серьёзно для преступного мира — верить в любовь и опираться на узы. — Как романтично. Подполье с семейными ценностями, — усмехнулся Дазай. Чуя едва заметно повёл плечом. Для обоих это казалось довольно абсурдным. — Нам нужно внедрение, — заключил Мори. — Убедительное. В воздухе повисла пауза густой пеленой. Чуя чувствовал взгляд босса и направление его мыслей. Он мог доверить подобную миссию лишь одному из них. Мори знал, куда давить, чтобы вывести каждого из них на новый уровень. И Чуя шагнул вперёд, ведь он верил в свои способности и давал воплощение надеждам босса. Благодаря неумолимой власти этого человека Портовая Мафия держала свой авторитет. А Чуя был готов стоять на передовой. — Я возьму это дело, — без лишних сомнений, без бегающего взгляда. Дазай перестал улыбаться. — О? — лениво протянул он. — Неужели ты научился читать досье, не переворачивая страницу вверх ногами? Чуя даже не посмотрел на него. Он знал, что это решение будет за ним, раз он сделал шаг. Знал, что это будет его ответственностью. Ещё он знал о насмешках шатена и всегда был готов доказать свой профессионализм. — Нам нужны двое. Пара. — Он поднял взгляд на босса. — Мы с Дазаем подойдём. Чуя мало верил собственным словам, но готов их отстаивать. Теперь тишина стала тяжёлой. Мори наблюдал за ними обоими с интересом хирурга. Он думал, что они придут к тому, что Чуя согласится на отношения с оперативником Мафии. С девушкой, а Дазай станет в роли стратега и поддерживающей силы. Но такой исход был более интригующим и в своём плане более эффективным. Чем меньше осведомлённых о плане, тем больше вероятность успеха. — Ты предлагаешь… фиктивные отношения? — Да, — Чуя произнёс это спокойно. — Ты уверен? — мягко уточнил босс. Резкая решимость Накахары заставляла немного усомниться в разумности его порывов. — Полностью, — ни один мускул на лице Чуи не дрогнул. Это была ложь. Он был уверен в своих силах, контроле, профессионализме, но не в этом. Дазай медленно оттолкнулся от подоконника и подошёл ближе. Гораздо ближе, чем ему позволяли. — Чуя, — его голос стал бархатным, мягким. — Ты понимаешь, что это не просто держаться за ручку и мило улыбаться? — Разумеется, понимаю. — Нам придётся делить пространство. Играть эмоции. Реагировать мгновенно. Доверять. Последнее слово прозвучало с насмешкой. Чуя наконец посмотрел на него. — Боишься не справиться? Улыбка шатена вернулась. Острая, дерзкая. — Я? С тобой? Это будет самый лёгкий спектакль в моей жизни. — Тогда решено, — подвёл итог Мори. — Вы начинаете подготовку сегодня. Легенду составит Дазай. План внедрения — Чуя. Чуя коротко кивнул. Когда они вышли из кабинета, коридоры Мафии встретили их привычным холодом. Чёрные костюмы склоняли головы, шёпот глох под потолком. — Ты серьёзно? — тихо спросил Дазай, когда они остались одни у лифта. — Абсолютно. — Это твоё желание доказать, что ты больше, чем гравитационный молот? Чуя нажал кнопку вызова. Он держал себя в руках. Сейчас он не мог реагировать агрессивно, он должен сам понимать, что его решение довольно сомнительное. — Это желание закрыть дело без лишнего шума. — Мм, — Дазай склонил голову набок. — А если всё пойдёт не по плану? — Не пойдёт. — Ты слишком уверен. — А ты слишком самодоволен. Чуя не был уверен. Однако, пока Дазай не заметил, это к лучшему. Двери лифта открылись. Внутри было тесно. Воздух пах металлом и электричеством. Дазай нажал нужный этаж и повернулся к нему. — Тогда начнём с малого, — тихо сказал шатен. — Партнёр, — он нарочно выделил слово. Чуя закатил глаза. — Даже не начинай. — Нам нужно правдоподобие, — Дазай вдруг сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Люди считывают мелочи. Интонацию. Дыхание. Напряжение. Он положил ладонь Чуе на талию. Всего на секунду, но этого хватило. — Убери руки, скумбрия. — Видишь? Уже звучит как семейная сцена. Дазай расплылся в улыбке. Чуя оттолкнул его ладонь. — Если ты перегнёшь — я тебя убью. — Это будет страстно. Лифт остановился. Двери разъехались. Чуя вышел первым. Он не заметил, что пальцы у него слегка дрожат. А Дазай — заметил. И впервые за всё время улыбка на его лице стала чуть тише.

***

В тот вечер в архиве они работали молча. Досье клуба называлось «Белый Журавль». Закрытые ужины. Частные сделки. Доверие через испытание. — Они проверяют пары через стресс, — заметил Дазай, пролистывая папку. — Изолируют одного. Давят на второго. Смотрят реакцию. — Значит, нужно быть убедительными, — задумчиво произнёс рыжий. — Нужно быть честными, — опроверг Дазай. Чуя фыркнул. — Это работа. — Конечно, — в его голосе было что-то странное. Снаружи, за окном, Йокогама светилась огнями. Город жил своей жизнью, не подозревая, как близко к его сердцу подбирается чужая рука. Чуя захлопнул папку. — Завтра начнём репетицию. — Репетицию чего? — Нашей легенды. Дазай поднял на него взгляд. Его и веселил, и настораживал героизм Чуи. Они не могли предугадать, чем всё это закончится. — Ты уже придумал, как мы познакомились? Чуя задумался на секунду, выкраивая в голове самую подходящую ситуацию. — Ты задолжал мне деньги. — Оскорбительно. — И я решил, что проще тебя терпеть, чем выбивать долг. Дазай тихо рассмеялся. Иногда даже рыжик выдавал что-то вроде шуток. — Отлично. Значит, мы вместе из жалости? — Из расчёта, — их взгляды встретились. И в этом взгляде было слишком много того, что не входило в план. Чуя первым отвёл глаза. Он хотел доказать, что справится. Он не знал, что самое сложное в этом деле — это не враги. А человек, который стоит так близко.

***

Ночь в штаб-квартире Портовой Мафии не была тёмной, она была густой. Свет в коридорах глушили намеренно. Лампы отбрасывали узкие полосы, в которых пылинки плавали как затерянные души. Где-то внизу хлопнула дверь. В отдалении по полу прошёлся размеренный шаг охраны. Чуя стоял у окна, глядя вниз на город. Йокогама светилась мягко, словно не подозревала, сколько решений, от которых зависит её дыхание, принимается здесь, в бетонных недрах. — Ты слишком напряжён, — лениво заметил Дазай, не отрывая взгляда от документов. — А ты слишком расслаблен для человека, которого могут похитить, — отозвался Чуя. — О, меня? Похитить? — Дазай наконец посмотрел на него, приподняв бровь. — Какая честь. Чуя прикрыл глаза на пару секунд. Он знал Дазая достаточно долго, чтобы различать оттенки его беззаботности. Сейчас это была маска. Тонкая, но маска. — Они не просто тестируют, — произнёс Чуя. — Они ломают. — И ты боишься, что меня сломают? — Я боюсь, что ты решишь, словно это очередная игра. В твоём духе. Дазай промолчал. Тишина между ними никогда не была пустой. Она всегда чем-то наполнялась — воспоминаниями о миссиях, кровью, смехом после перестрелок, спорами о стратегии. — Ты уверен, что справишься? — внезапно спросил Дазай. — С чем? — бросил Чуя и повернулся к Дазаю. — С тем, что инициировал. — Это дело — моя ответственность. — Нет, — мягко перебил его Дазай. — Эта легенда — твоя ответственность. Чуя почувствовал, как внутри неприятно дёрнулось. Это была тонкая грань. Легенда. Они уже начали её прописывать.

***

Им дали отдельное помещение для подготовки — бывший кабинет переговоров на третьем уровне. Без окон. С длинным столом и двумя стульями напротив друг друга. На столе лежала папка с пометкой: Легенда. Совместное проживание — 2 года. — Два года? — фыркнул Чуя, пролистывая бумаги. — Я бы не выдержал тебя даже два месяца. — Не преувеличивай. Ты бы скучал. — Скучал по тишине. — Неправда. Ты любишь, когда я рядом. Тебе просто нравится отрицать очевидное. Чуя кинул в него ручку. Дазай поймал её, не глядя. — Скумбрия. — Коротышка. Обычная динамика. Привычная. Безопасная для них. Но сегодня в ней было что-то иное. Должно быть, кто-то глядя на них со стороны усмехнулся бы. — Нам нужно знать мелочи, — сказал Чуя, садясь напротив. — Кто готовит. Кто спит у стены. Кто первым просыпается. — Ты. — Что «я»? — Ты готовишь. Потому что если я подойду к плите — это будет попытка самоубийства. А ты спишь у стены. — Почему это? — Ты всегда выбираешь позицию, откуда проще атаковать. Чуя замер и впился взглядом в шатена. Он не любил, когда Дазай говорил подобные вещи спокойно, без подкола. — А ты? — спросил рыжий, расслабляясь, изображая позицию беззаботности. — Я просыпаюсь раньше. — Ложь. — Нет, Чуя. Я просто не сплю, — прозвучало почти покорно со стороны Дазая. Чуя отвёл взгляд. Он знал. Конечно, знал. Ночные отчёты. Пустые коридоры. Сигаретный дым у вентиляции. Он никогда не спрашивал. — Первый раз, когда мы начали «встречаться», — продолжил Чуя, возвращаясь к папке, — это было после совместной операции в Осаке. — Ты признался мне после того, как я спас тебе жизнь. — Не мечтай. — Тогда я тебе. — Ещё хуже, — буркнул Накахара. Дазай усмехнулся. — Хорошо. Мы просто посмотрели друг на друга и поняли. — Что поняли? — вопросил рыжий. — Что никто другой нас не выдержит. Чуя хотел что-то ответить. Что-то язвительное, но слова застряли. В этом было слишком много правды. В этом были их характеры и повседневность. Эта миссия была чревата их личным, их чувствами. Фиктивные отношения не вязались с тем миром, в котором они привыкли жить. Дверь тихо закрылась. Снаружи шаги охраны удалились. Комната вдруг показалась меньше. — Они будут проверять телесный контакт, — сказал Чуя, не поднимая глаз. — Нужно, чтобы он выглядел естественно. — Ты хочешь, чтобы я тебя обнял прямо сейчас, чтобы привыкнуть? — Я хочу, чтобы ты не делал это театрально. — О, прости. Я забыл, что у нас серьёзная драма. Дазай встал и обошёл стол. Чуя даже не шелохнулся. Он не должен показывать слабость. Это был его план. Ладонь легла ему на плечо. Просто ладонь, без насмешки. — Расслабься, Чуя, — прошептал Дазай. — Ты напряжён так, будто уже проиграл. — Я не проигрываю. — Ты не умеешь проигрывать. Чуя поднял взгляд. Да, он не умел. И никогда не хотел. — А ты? — Я умею. В этих словах было что-то такое, что заставило Чую на секунду забыть, как дышать. Он знал — Дазай умел проигрывать. Умел делать вид, что не больно. Дазай отошёл на пару шагов. — Репетиция, — хрипло проговорил Накахара, возвращая контроль. — Ситуация: нас изолируют. Тебя уводят. — Отлично. Меня всегда куда-то уводят. — Не перебивай. Они давят на меня. Спрашивают, насколько ты для меня важен. — И что ты отвечаешь? Чуя смотрел прямо перед собой. Он хотел верить, что знает ответ. — Что это не их дело. — Слишком сухо. — Тогда… что я не позволю им тебя тронуть. — Уже лучше. — И если понадобится — я уничтожу их всех. Дазай наклонился ближе. Уголки губ изогнулись в улыбке. — Это похоже на признание, Чуя. — Это похоже на угрозу. — Иногда это одно и то же. Их лица были близко, Дазай не отодвинулся. Не как в лифте, не случайно. Осознанно. Чуя чувствовал запах табака. Видел тонкие бинты на шее. Замечал усталость под глазами, которую Дазай прятал за улыбками. Он вдруг понял, что всё это время думает не о легенде. Он думал о том, что если план выйдет из-под контроля — пострадает именно Дазай. Потому что он всегда подставляется первым. Чуя впервые ощутил лёгкую, едва заметную трещину в собственной уверенности. Он хотел доказать профессионализм, но не рассчитывал, что ему придётся доказывать чувства. — Не смотри на меня так, — почти прошипел Дазай. — Как? — Точно ты уже жалеешь. Чуя отвернулся, словно это могло развеять тревогу. Он не ответил. Он впервые — чуть-чуть — действительно пожалел.

***

Через три дня их «совместное проживание» стало почти официальным. По распоряжению Мори им выделили квартиру на верхнем уровне одного из зданий Мафии — не роскошную, но слишком удобную, чтобы быть временной. Тёмное дерево, приглушённый свет, панорамное окно с видом на порт. Внизу — краны, контейнеры, стальные рёбра кораблей и яхт. Йокогама дышала морем и нефтью. — Романтично, — протянул Дазай, проходя внутрь. На его губах играла лёгкая улыбка. — Наше семейное гнёздышко. — Закрой рот, скумбрия. Чуя снял перчатки и бросил их на комод. Он осматривал пространство не как жилец — как оперативник. Углы обзора, возможные входы, слепые зоны. — Ты даже сейчас на позиции, — заметил Дазай. — Мы играем пару, а не штурмовую группу. — Я не играю. — В этом и проблема. Чуя проигнорировал. Первый вечер прошёл почти спокойно. Они разложили документы на кухонном столе. Разделили обязанности: Общая история — Чуя. Поведение в стрессовых сценариях — Дазай. Телесная динамика — совместно. — Телесная динамика звучит отвратительно, — буркнул Чуя. — Согласен. Предлагаю назвать это «проверка на то, сколько раз ты меня ударишь». — Это будет статистика в твою пользу. Они начали с простого: Кто первым инициирует контакт в общественном месте? Как они смотрят друг на друга? Кто чаще перебивает? Кто уступает? — Мы чрезмерно конфликтные, — сказал Дазай, опираясь спиной на кухонный стол. — Пары с двухлетним стажем не шипят друг на друга при каждом слове. — Ты предлагаешь стать милыми? — Предлагаю стать стабильными. Чуя скрестил руки, обдумывая свои моральные возможности. — Я не буду смотреть на тебя с нежностью. — С чем будешь? — С терпением. — Это уже что-то. Они тренировались часами. Интонация. Скорость реакции. Паузы. — Скажи моё имя, — внезапно попросил Дазай. — Что? — Просто скажи. Чуя нахмурился, но сделал, как просили: — Дазай. — Это официально. — Осаму. Слово повисло в воздухе. Они редко называли друг друга по имени. Обычно — «скумбрия», «коротышка», «идиот», «напасть». Имя звучало… иначе. Дазай чуть приподнял бровь. — Повтори. — Не наглей. — Для правдоподобия. Чуя выдохнул и подчинился. — Осаму, — на этот раз мягче. И сам не понял, почему внутри что-то дрогнуло.

***

На третий день начались стрессовые сценарии. Дазай внезапно исчезал из комнаты, выключал свет, резко менял тон. — Они могут схватить меня за горло, — сказал он спокойно, стоя в полумраке гостиной. — Что ты сделаешь? — Сломаю руку тому, кто посмеет. — Нет. Без силы. — Тогда выжду момент. — Неправильно. Ты должен выглядеть уязвимым. — Я не выгляжу уязвимым, — Чуя потупил взгляд. — Вот именно, — нахмурился Осаму Тишина стала тяжёлой. Это было настоящим испытанием для них обоих. Такие ситуации вне рамках их обыденности вызывали покалывание в пальцах. — Попробуй снова, — мягче сказал Дазай. — Они прижали меня к стене. Я не могу использовать способность. Я смотрю на тебя. Он сделал шаг назад, словно его действительно кто-то держит. Руки слегка приподняты. Шея открыта. Чуя почувствовал, как что-то внутри неприятно сжалось. Так правдоподобно. — Чуя, — прошептал Осаму. — Смотри на меня. Он посмотрел и увидел не игру. Он увидел человека, который слишком часто оказывался в подобных позициях. — Отпусти его, — прорычал Чуя. — Слабее. — Отпусти его. — Ты не веришь. — Просто я не позволю дойти до этого. — Но по легенде — ты должен. Вот она — трещина их плана. Чуя шагнул вперёд и резко схватил Дазая за воротник. Он кипел яростью. — Я не позволю, понял?! — голос сорвался. Дазай смотрел на него снизу вверх. Без улыбки. Без насмешки. — Вот, — шепнул он. — Это и есть правда. Чуя медленно разжал пальцы. Ему стало холодно.

***

Позже, уже ночью, когда квартира погрузилась в полутьму, они сидели на полу у окна. Без документов, без репетиций. Они смотрели за ночным портом. — Ты жалеешь? — спросил Дазай, не глядя. Пауза. — Нет. — Лжёшь. — Это дело. — Это я. Чуя замер. Он не знал, что ответить. Снаружи порт гудел низким басом корабельных сирен. — Если что-то пойдёт не так, — предупредил Чуя, — я вытяну нас. — Ты всегда пытаешься вытянуть. — Это ты часто падаешь. Дазай усмехнулся и глянул в его сторону. В его глазах читался мягкий сарказм. — Может, мне нравится смотреть, как ты бесишься. — Скумбрия, — с предупреждением бросил Чуя. — Слизняк, — нашёлся в ответе Дазай. Привычная и лёгкая перепалка. Но между этими словами уже тянулась нить, которая не входила в сценарий. Они уже давно были напарниками. Были друзьями с чувством соперничества. Они хорошо читали друг друга. И это начинало со временем напрягать. Каждый видел, что второй замечает больше нужного.

***

На пятый день они спали в одной комнате. По плану — для естественности. Кровать была достаточно широкой. Достаточно ведь? Чуя лёг ближе к стене. — Предсказуемо, — пробормотал Дазай. — Закройся. Свет погас. Темнота оказалась живой, почти осязаемой. Чуя слышал дыхание рядом. Чувствовал тепло. Близко. Он привык сражаться плечом к плечу, но не спать так вместе. — Чуя, — раздалось в темноте. Так обыденно и лично. — Что. — Если они заставят нас доказать это. — Что «это». — Наши отношения. Чуя понимал, о чём Дазай говорит. Но честного ответа он не находил, поэтому выбрал очевидный. — Тогда мы докажем, — пробормотал он. — Ты готов зайти так далеко? Чуч не ответил сразу, он впервые не был уверен, где проходит граница между миссией и чем-то другим. — Я не проиграю, — убедил он. — Я не про победу спрашивал. Дазай перевернулся на бок. Матрас едва заметно прогнулся. Чуя закрыл глаза и понял, что сон сегодня не придёт.

***

Утро в квартире начиналось не с кофе — с молчания. Чуя проснулся первым — привычка, выработанная годами, несмотря на слова Дазая о том, кто в их легенде просыпается первым. Он не сразу открыл глаза. Сначала — оценка пространства, дыхания рядом. Ровное и тёплое. Близко. Когда он всё-таки посмотрел, Дазай лежал на боку, лицом к нему. Волосы чуть растрёпаны, бинты на шее выбились из идеальной линии. Выражение лица — спокойное, почти мальчишеское. Без привычной маски. Чуя задержал взгляд дольше, чем позволял себе обычно. «Это работа», — напомнил он себе. В этот момент ресницы Дазая дрогнули. — Если ты продолжишь так смотреть, — сонно пробормотал он, — я начну брать плату за зрелище. Чуя резко отвернулся. «Ещё чего, было бы за что платить», — мысленно фыркнул Накахара. — Я проверял, жив ли ты. — Трогательно. Что же показала проверка? — К сожалению, да. Дазай усмехнулся себе под нос и потянулся. Его рука случайно — или нет — задела запястье Чуи. Ни один из них не убрал руку сразу. Секунда. Две. Тепло кожи ощущалось отчётливо. Первым отстранился Чуя. — Сегодня практикуем реакцию на публичный контакт, — сухо сказал он, вставая. — Вчера ты переигрывал. — Я был искренним, — лениво отозвался Дазай. — Именно. Вечером к ним прислали наблюдателя. Неофициально, разумеется. Хироцу стоял у окна, скрестив руки за спиной, и курил с таким видом, будто его вообще ничего не касается. Но Чуя знал: каждое движение фиксируется. — Представьте, что вы в зале клуба, — спокойно сказал Хироцу. — Я — один из проверяющих. Дазай сразу изменился. Плечи расслабились. Взгляд стал мягче. Он подошёл к Чуе и легко обвил его талию рукой. Не демонстративно. Словно так и надо. Чуя ощутил, как напряжение мгновенно поднимается по позвоночнику. — Ты снова напряжён, — прошептал Дазай почти у самого его уха. — Они это увидят. — Не прижимайся. — Мы пара, Чуя. — Не шепчи. — Это естественно. Ладонь на талии стала увереннее. Большой палец едва заметно двинулся. Хироцу затянулся сигаретой. — Довольно осторожно, — заметил он. — Люди, прожившие вместе два года, касаются друг друга не как мины. Чуя стиснул зубы. Дазай улыбнулся и вдруг наклонился ближе, точно собираясь что-то сказать ему на ухо. Вместо слов его губы коснулись виска Чуи. Лёгкое, почти неощутимое прикосновение. Не поцелуй. Тест. У Чуи сбилось дыхание. — Лучше, — произнёс Хироцу. — Но эмоции запаздывают. Он вышел, оставив их вдвоём. Дверь закрылась. Тишина стала звонкой. Чуя медленно повернулся. — Ты перегнул. — Я сделал то, что нужно. — Ты не имел права— — Чуя, — перебил Дазай. Голос стал серьёзным. — Если ты не научишься позволять, нас раскроют в первый же вечер. «Позволять». Слово неприятно ударило под дых. — Я не объект для экспериментов, скумбрия. — А я не инструмент для твоего доказательства. Первое настоящее столкновение. Впервые, когда Дазай высказал мнение о глупом шаге Чуи, куда он втянул и Дазая. Хоть шатен и оставался в своём репертуаре, внутри его также волновала каждая мелочь и лишний вздох. Позже, на кухне, они стояли друг напротив друга. Без ролей, без наблюдателей. — Ты сам предложил это, — напомнил Дазай. — Сам решил, что справишься. — Я справлюсь. — Тогда перестань реагировать так, будто тебя режут, — твёрдо сказал Осаму. Чуя сжал край стола. — Ты делаешь это играючи! — Думаешь, мне легко? — впервые Дазай звучал не насмешливо. — Ты касаешься меня так, словно это ничего не значит, — продолжил Чуя. — А для проверки нужно, чтобы значило. Дазай медленно подошёл ближе. Чуя затаил дыхание. Из его груди рвались миллионы протестующих этой ситуации частиц. — Тогда сделаем, чтобы значило. Он поднял руку — медленно, давая шанс отступить. Чуя не отступил. Ладонь легла ему на щёку. Реальное тепло, без театра. Дазай смотрел прямо в глаза. Без привычной тени шутки. — Вот так, — произнёс шатен. — Запомни это ощущение. Его не нужно играть. Сердце Чуи билось громко. Он слышал его стук в ушах. — Ты… — он запнулся. — Ты опять делаешь это. — Что? — Смотришь так. — Как? — Словно видишь меня насквозь. Дазай чуть улыбнулся. Он сделал пару поглаживаний большим пальцем и смягчил взгляд. — Я давно вижу. Расстояние между ними уменьшилось. Не из-за задания, не из-за легенды. Просто никто не сделал шаг назад. — Если они потребуют больше, ты выдержишь? — спросил Дазай. — А ты? — Я привык к боли. Чуя стиснул челюсть. Он заглянул в карие глаза, скрытые мутной дымкой. — Я не про боль. Воздух стал тяжёлым, густым. В этот момент стало ясно: их проверяют не только в клубе. Они сами друг друга проверяют. И проигрыш будет куда болезненнее, чем провал миссии.

***

Поздно вечером в квартире стало тихо. Не той рабочей тишиной, когда шелестят бумаги и скрипит ручка. Живой, настороженной. Чуя выключил свет в гостиной и на секунду задержался у окна. Внизу порт уже почти затих — редкие огни отражались в воде. Краны замерли, как огромные металлические журавли. Сзади послышались шаги. — Ты опять смотришь вниз. — Проверяю периметр. — Нет. Ты думаешь, — опроверг Дазай. Чуя не обернулся. — Ты чрезвычайно самоуверен. — А ты довольно читаем. Воздух был прохладным. Окно чуть приоткрыто. Запах моря и металла. Чуя старался не придавать большого значения этой шпале. — Сегодня ты не отшатнулся, — продолжил Дазай. — Это работа. — Я не про риск. Чуя медленно повернулся и взглянул на Дазая. Последний стоял в дверном проёме спальни, без пиджака, в одной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Бинты на запястьях выделялись на фоне тёмной ткани. Он выглядел иначе в этом полумраке. Реальнее и живее. — Ты близко подошёл, — ровно сказал Чуя. — Я дал тебе время отступить. — Я не отступаю. — В этом и суть. Чуя снял шляпу и положил её на стол. Пальцы задержались на краю чуть дольше обычного. — Если они решат проверять глубже, — прошептал Чуя, — нам придётся быть убедительнее. — Насколько глубже? Чуя не стал отвечать сразу. Он закрыл глаза, в воображении вспыхнули возможные сценарии: закрытая комната, наблюдение, провокации. Внезапно стало ясно — ему не хочется, чтобы кто-то видел то, что они сегодня начали ощущать. Даже если это всего лишь часть легенды. К лучшему это или наоборот — было неясно. — Ты нервничаешь, — заметил Дазай. — Я просчитываю, — огрызнулся рыжий и открыл глаза. — Неправда, — Дазай подошёл ближе. Медленно — не в рамках тренировки, не как элемент сценария. Просто подошёл. Расстояние между ними составляло меньше шага. Чуя чувствовал тепло его тела даже сквозь одежду. — Ты боишься потерять контроль, — заключил Дазай. — Я его не теряю. — Уже теряешь. Ладонь Дазая поднялась и легла Чуе на грудь — не в области сердца, чуть выше. Лёгкое давление. — Сердце бьётся быстрее, — оповестил шатен. Чуя перехватил его запястье. Не резко, но достаточно крепко. — Прекрати анализировать меня. — Тогда перестань делать вид, что это тебя не касается. Чуя отпустил запястье, но руку не убрал. Вместо того, чтобы оттолкнуть, он сам сделал шаг вперёд. — Если мы пересечём грань, — напомнил рыжий, — назад дороги не будет. — Назад куда? Вопрос повис в воздухе. Куда? К их привычным подколам? К безопасному соперничеству? К дружбе без риска? Дазай медленно провёл пальцами вдоль его плеча, почти невесомо. Не требовательно, не настойчиво. Проверяя реакцию. Чуя не отшатнулся. Тепло расползлось по коже слишком быстро. Чуя смотрел прямо в древесные глаза. Там не было насмешки. И это позволяло перевести дух. — Это часть подготовки, — хрипло произнёс Чуя. — Не ври себе. Между ними всегда возникала эта тишина, в которой слышно дыхание. Своё и чужое — почти синхронное. Чуя поднял руку и сам коснулся затылка Дазая. Потянул чуть вниз. Не грубо, просто проверяя реакцию. — Если они заставят нас доказать, — сказал он, — мы не имеем права колебаться. — Ты говоришь про миссию, — ответил Дазай. — А ты? Напряжение стало почти невыносимым. Вместо того, чтобы сократить дистанцию окончательно, Дазай остановился. Его лоб коснулся лба Чуи. — Я не хочу, чтобы это стало просто инструментом, — шепнул он едва слышно. Эти слова прозвучали неожиданно. Чуя привык к язвительности, к игре. Не к искренности. — Ты сам всегда используешь людей как инструменты, — напомнил Чуя. — Именно поэтому. Снаружи раздался далёкий гудок корабля. Чуя опустил руку. — Тогда держим границу. — До какого момента? — Пока того требует миссия. Дазай внимательно посмотрел на Чую. И впервые за всё время улыбка была не насмешливой, не лукавой, а тёплой. — Хорошо, партнёр, — он отступил на шаг. Расстояние вернулось. Воздух стал легче. Но в груди Чуи остался жар — тихий, тлеющий. Они легли в постель молча. На этот раз Дазай не провоцировал. И всё же, когда свет погас, их плечи соприкоснулись. Не случайно и не из-за тесноты. Просто так. Чуя долго не мог уснуть. Он понимал одно: если клуб решит испытать их по-настоящему, он не будет знать, где заканчивается легенда. И, возможно, уже не захочет знать.

***

Утро было светлым. Солнце било в панорамное окно безжалостно — словно решило разоблачить всё, что случилось ночью. Порт уже шумел: лязг металла, гудки кораблей, голоса рабочих. Мир жил и работал. Чуя проснулся первым. Уже привычно. Но сегодня первое, что он почувствовал — это тепло сбоку. Дазай спал на боку, почти касаясь его плеча. Рука лежала между ними, ладонь расслаблена. Дыхание ровное, спокойное. Чуя смотрел несколько секунд. В голове прокручивались слова: «Пока того требует миссия». А что потом? Он осторожно сел, стараясь не разбудить. Не получилось. — Уходишь без поцелуя на прощание? — сонно пробормотал Дазай, не открывая глаз. — Заткнись. — Ах, вот она — супружеская нежность. Чуя бросил в него подушку. Дазай поймал её, всё ещё лёжа. И всё было почти привычно, пока не раздался звонок внутренней линии. Короткий. Резкий. Оба замолчали. Чуя подошёл к панели у стены. — Накахара. Голос Мори был мягким, как всегда. И твёрдым. — Поднимитесь ко мне. Немедленно. Связь оборвалась. По комнате прошёл холодок. — Назначили, — утвердил Дазай, уже полностью проснувшийся. Чуя кивнул. — Рано. — Они не любят ждать. Кабинет босса встретил их всё той же стерильной тишиной. Мори сидел за столом, перебирая бумаги. Элис стояла у окна, лениво глядя на город. — Как проходит совместное проживание? — поинтересовался босс, даже не поднимая глаз. — Продуктивно, — коротко ответил Чуя. — Очаровательно, — добавил Дазай. Мори наконец посмотрел на них. Внимательно. Скользя взглядом по мелочам: дистанция между ними, напряжение плеч, едва заметные паузы перед ответами. — Представитель «Белого Журавля» согласился на предварительную встречу, — сказал Мори. — Сегодня вечером. Слова легли тяжело. Чуя не выдал недовольства. — Где? — спокойно спросил рыжий мафиози. — Частный ресторан в порту. Зал будет закрыт. Наблюдение — минимальное, но присутствует. — Проверка первичная? — уточнил Дазай. — Да. Они хотят увидеть вас в естественной среде. Без давления. Чуя едва заметно усмехнулся. Какое благородство, однако. — Они всегда давят. — Разумеется, — Мори сцепил пальцы. — Накахара, — его голос стал чуть серьёзнее, — вы уверены в своём решении? Последний шанс отказаться. Чуя почувствовал взгляд Дазая сбоку. Не насмешливый. Внимательный. — Уверен, — ответил он без паузы. — Хорошо, — кивнул Мори. — Тогда позвольте напомнить: если вас раскроют, мы не сможем вмешаться сразу. Вы должны быть убедительны. — Мы будем, — уверил Дазай. В его голосе не было иронии. Когда они вышли из кабинета, коридор показался длиннее обычного. Чуя шёл первым. — Сегодня вечером, — повторил Накахара. — Значит, времени почти нет. — Ты думаешь, что недостаточно готов? — Я думаю, что они будут внимательнее, чем Хироцу. — Конечно будут. Лифт закрылся. Отражение в зеркальной панели показало их рядом. — Нам нужно согласовать ещё одну вещь, — сказал Дазай. — Какую? — Если они зададут личный вопрос. — Ответим по легенде. — Нет, — Дазай повернулся к нему. — Если вопрос будет не про историю, а про чувства. Чуя колебался с ответом и сам это понимал. — Тогда ты импровизируешь. — А ты? — Я поддержу. — Даже если ответ тебе не понравится? Внутри неприятно кольнуло. От Дазая можно было ожидать чего угодно. — Это работа, — повторил Чуя.Дазай долго смотрел на него. — Ты продолжаешь прятаться за этим словом. — Ты же продолжаешь копать. — Потому что если мы солжём друг другу, они это увидят. Лифт остановился. Двери открылись. Никто не вышел сразу. — Сегодня вечером, — напомнил Дазай, — ты должен позволить себе быть настоящим. — Это опасно. — Поэтому это сработает.

***

В комнате стояла тишина. Затяжная, густая, ощутимая. Квартира была почти пуста, не считая мебели, аккуратно разложенных документов и двух пар обуви у входа. Вечерний свет из окна падал через стеклянные панели, играя на стенах невидимыми пальцами. За окном начиналась ночь. Город медленно погружался в тень, шум портовых кранов затихал, а небо становилось всё более тяжёлым и тёмным. Чуя стоял перед зеркалом, поправляя галстук, не спеша, не торопясь. Он всегда делал это с предельной осторожностью, чтобы не сбиться. Многое было на кону. Он поправил воротник, чтобы создать идеальную линию. Всё должно быть безукоризненно. Они не могли себе позволить ошибку. Тот момент, когда вся их подготовка, их «легенда», начали становиться реальностью, казался одновременно мучительным и долгожданным. Задержав дыхание, он взглянул на себя в зеркало. В отражении он видел не просто Чую — он видел человека, который встал на тонкую грань между тем, что он привык считать своим миром, и тем, что ему предстоит сыграть. Он смотрел в свои глаза и видел там ту самую решимость, ту же привычную настороженность, которая всегда была частью его. В этих глазах не было места для сомнений. Он не мог позволить себе быть слабым. Но где-то, в самом глубоком уголке, его молчаливое беспокойство всё-таки пробивалось. Оно было тихим, едва заметным. Боязнь что-то потерять. Сложно было это объяснить. Он знал, что на кону не просто его профессиональная честь, но что-то большее. Что-то, что скрывалось за стенами его собственного спокойствия. Он услышал шаги позади. Дазай, как всегда, пришёл в последний момент. Он не сразу подошёл. Сначала просто постоял в дверном проёме, облокотившись на стену, с лёгкой усмешкой на губах. В его руках была сигарета, и дым медленно, почти лениво, поднимался вверх, заворачиваясь в облака. Он не торопился. Знал, что время на их стороне. Или, по крайней мере, он в это верил. — Мы готовы, — произнёс он. Но его голос не был обычным. Это не было саркастической интонацией. Не было её привычной иронии. Его голос был мягким, как бархат, но в нём была тяжесть. Словно он сам уже понимал, что эта последняя репетиция — не просто подготовка. Это был момент, когда всё переставало быть игрой. Чуя не повернулся. Он почувствовал, как пульс у него ускорился, как в груди что-то дёрнулось. — Ты не боишься, — заметил Дазай. Его голос звучал с оттенком понимания. — Ты и сам знаешь, что это не страх, — ответил Чуя, не двигаясь с места. — Я знаю. Чуя вздохнул, стараясь успокоиться. Он отпустил воротник рубашки, немного расслабив её, позволив себе чуть больше воздуха. В голове на мгновение наступила пустота, как будто что-то вытекло, унесённое чем-то сильным, невидимым. Он почувствовал, как его взгляд встретился с Дазаем в отражении. Тот стоял всё там же, чуть в стороне, но в его глазах было что-то новое. Они не играли. Это было не просто задание, не просто миссия. И Чуя чувствовал это всем своим телом. Слова не было необходимости произносить. Дазай не спешил. Он не делал шагов. Он просто стоял, облокотившись, наблюдая, как Чуя приводит себя в порядок. Когда он наконец подошёл, его шаги были неторопливыми, размеренными. Чуя заметил, как в воздухе повисла тишина, и как она заполняет каждый сантиметр комнаты. Он почувствовал, как эта тишина давит, как она сгущается и кажется осязаемой. Дазай подошёл ближе. Он не говорил ничего. Лишь стоял рядом. — Готов? — спросил он наконец, когда оказался так близко, что мог ощутить тепло, исходящее от тела Чуи. Чуя ещё несколько секунд стоял, не двигаясь, пытаясь успокоить дыхание. Всё внутри казалось натянутым, как струна, готовая порваться. — Мы справимся, — сказал он. Словно не спрашивая, а утверждая. Дазай мягко, едва заметно улыбнулся. Это было знаком, что они понимают друг друга. Знаком того, что их легенда теперь была не просто маской. Они стали частью этой игры. В последний раз, прежде чем выйти из квартиры, Дазай положил руку ему на плечо, так же, как они делали во время репетиций. И в этот раз Чуя не отстранился. Он стоял, ощущая тяжесть ладони на своей спине. И на мгновение, в этом простом жесте было всё — вся их борьба, все их подколы, все те невысказанные слова, которые давно уже не нуждались в признаниях. Чуя выдохнул. — Пошли. И когда они повернулись к выходу, он не оглядывался. Он знал: если снова увидит это лицо в зеркале — его решимость исчезнет.