последняя ночь

уилл не просыпался. эл обессилено смотрит на майка, но, не в силах выдержать его пожирающий взгляд, отворачивается. — ничего, — качает головой она и тихо всхлипывает. она не может найти его. не может найти уилла, как бы ни старалась. векна настиг его. он не собирался отпускать человека, который так нахально воспользовался его силой. и с каждым часом шансов на спасение уилла становилось все меньше. они уже потеряли столько времени. эл. эл потеряла. — я делаю все, что могу, майк, но у меня не получается. не могу его найти, — она поймала его в коридоре. — я и не обвиняю тебя. — обвиняешь, — эл взмахивает руками и чуть задевает майка, — я вижу, как ты на меня смотришь. как тогда. когда из воды достали тело уилла. — это не имеет ничего схожего. — майк, я делаю все возможное, я тоже его люблю. и хочу спасти его больше всего на свете. майк кривится. — тогда почему ты тут? майку даже не жаль. у майка дрожат губы, едва ли сдерживая ту треснувшую плотину чувств, что рвалась из него. уилл потухал на глазах. майк помнит каким его доставили на диван: с мельтешащими под веками глазами, разгоряченной кожей и испариной по всему телу. сейчас же уилл выглядел не лучше того лжетрупа, вытащенного из воды. уилл умирал. и чем дольше они бездействовали, тем меньше у них оставалось времени. — потому что я тоже имею пределы. я человек, а не супергерой, майк. мне нужна передышка, я так больше не могу. — а мне нужен супергерой. звонкая пощечина разрезает воздух и оглушающей болью отдается на щеке майка. — прости. — но едва ли ему жаль. возможно, в будущем, когда уилл очнется, он упадет на колени перед эл, замаливая все те ужасные слова, что он ей говорил. майк прекрасно это понимал. понимал, каким ядом был пропитан его собственный язык, но не мог. не мог ничего сделать. не мог помочь уиллу. не мог спасти его. поэтому просто сходил с ума от безысходности, срываясь на всех подряд в последние часы. когда уилл очнется, его будет воротить от каждого своего слова и взгляда, он будет молить простить его. если уилл очнется. если нет… уилл был мертвенно бледным. с едва поднимающейся грудью. он был словно только вытянут из изнанки после того, как пробыл там неделю в детском возрасте. майк был только наслышан об этом, но фантазия у него хорошая. майк стойко выдержал взгляд робин, которая уводила джойс из комнаты, чтобы та не заняла соседний диван рядом за сыном. он стоит прямо у изголовья уилла и стоит ему услышать, как дверь в комнату закрывается, оставляя его в одиночестве, оседает на пол, глотая слезы. — уилл, прошу. — майк берет ледяную руку в свою и прикладывается губами к ней. плевать. майк так долго бегал от тактильности с уиллом, что сейчас может лишь только вспоминать те моменты, когда между ними не было этой ямы, которую сам же майк и выкопал своими самокопаниями. — я не супергерой, я не чародей и даже не паладин. я просто майк, — бессвязно бормочет, сжимая ладонь в своих руках. — я абсолютно бесполезный майк, — шмыгает носом и вновь бессвязно целует, лишь размазывая по коже свои горячие слезы. — я не могу спасти тебя. но не вынесу, если ты не очнешься. я просто сойду с ума. один. один, слышишь? а мы хотели вместе. помнишь, уилл? помнишь мы говорили, что сойдем с ума вместе? — лицо болит от нескончаемого потока слез, а в висках закручиваются саморезы. но это меньшее из всего происходящего, это даже не так больно. не так больно, как видеть настолько дорогого человека, которого с каждым мгновением покидает жизнь. — я был таким придурком, уилл. я избегал тебя, сам не знаю почему. я боялся, — тяжелое дыхание должно обжигать кожу, но вместо этого майк сам холодеет. майк прикладывается лбом к уиллу. — я боялся. боялся, что все это выглядит неправильно. выглядит и чувствуется. я был напуган, уилл. и меня это раздражало. я не хотел, чтобы между нами было что-то неправильно. потому что, уилл. будь у майка одно желание, он бы попросил поменять их с уиллом местами. если бы майк мог что-то изменить, то он бы отдал жизнь за уилла. вот только жизнь майка никому не была нужна. это была такая же бесполезная валюта. — уилл, ты мой лучший друг. а то, что я чувствовал — это такое неправильное. я боялся, что ты узнаешь об этом. я боялся, что это окажется не просто периодом, а действительностью, — произносит это все на одном дыхании, словно боится, что новый вдох будет позаимствован, украден, у парня рядом. — уилл, если бы ты знал, какие мысли по поводу тебя иногда роились в моей голове. будь ты менее добрым, ты бы не захотел знать меня. майк должен это сказать. должен. если уилл все же не переживет эту ночь, к чему все и вело, то майк хотел, чтобы вместе с уиллом похоронили и эти липкие неправильные чувства майка, от которых, абсурдно, иногда было очень тепло, и самого майка. второй раз майк не мог потерять уилла. на этот раз не было лаборатории и фальшивого тела. это был самый настоящий уилл, его уилл, друг детства, человек, которому майк мог доверить свою жизнь, человек, с которым находиться рядом было так просто и уютно, невзирая на все кошмары вокруг, человек, которого больше всего на свете боялся потерять, человек, которому так много доставалось в жизни и это было омерзительно несправедливо. человек, которого майк искренне и безнадежно л— майк снова мажет губами по ладони и жмурится. — если ты сегодня умрешь, то я следом за тобой. если сошли с ума по-отдельности, то хотя бы умрем давай вместе. майк хочет услышать ругань и возмущение уилла этому предложению. хочет столкнуться со злостью на такие мысли. хочет столкнуться с презрением в глазах от этих соленых поцелуев. майк был готов провалиться в ад за свои чувства и свою неправильность, лишь бы только это значило, что уилл услышал его признание. что уилл очнулся. — я, кажется, люблю тебя. и, наверное, всегда любил. — тихий шепот смешивается с дыханием уилла и не дает ровным счетом ничего, кроме оглушающего стука сердца, своего. — они всегда больше всего над тобой из-за этого издевались. из-за меня. меня они трогали мало, а ты казался им легкой мишенью, хотя, уилл, — майк с ужасающим безумием прикладывает ладонь уилла к собственной щеке и закрывает глаза, — ты самый сильный и смелый человек, которого я знаю. и ты все это время слышал от лонни и от окружающих, что ты грязный педик. но грязным педиком был и постоянно к тебе прикасался именно я. майк, кажется, горел. в собственном личном аду. невесомое прикосновение губ к кончикам пальцев, поочередно. — они из-за меня тебя гнобили. из-за меня считали феей. из-за меня считали грязным. а грязным был я. из-за меня наша с тобой дружба была обречена. из-за моих чувств я тогда игнорировал тебя. потому что, уилл, — майк проводит чужой ладонью по своим волосам и еще больше заходится в рыданиях, — я так сильно хотел поцеловать тебя, как бы грязно это ни было, я хотел этого так сильно. как никогда не хотел целовать эл. как никогда не хотел ничего другого. — но уилл, — отрывистый вздох, — ты бы знал, какими разрывающими эти чувства иногда кажутся. как тепло становится от них, когда еще не осмысливаешь и просто отдаешься порыву, — майк открывает глаза и смотрит прямо в осунувшееся любимое лицо. если бы только уилл сейчас открыл глаза и посмотрел на него. пусть даже с отвращением, хотя уилл так не умел. майку даже казалось, что уилл мог принять существование этих неправильных чувств майка и между ними ничего бы не поломалось сильнее, чем было уже. но уилл не смотрел на него. и, вероятно, стоило это признать, больше никогда не посмотрит. это была последняя ночь уилла. — продолжай говорить. голос эл где-то в сознании заставил вздрогнуть. майк обезумевши остановил взгляд на эл, стоявшей рядом с ним в полной темноте. они были в чьем-то сознании. — продолжай говорить, майк. голос эл был надломленным. она точно слышала абсолютно все, что сказал майк. ее все-сложно-бойфренд. бойфренд, с которым она официально не разрывала, хотя давно пора было. бойфренд, который ее не любил. никогда. бойфренд, который любил мужчин. за день майк впервые искренне хотел извиниться перед ней. может, за чувства к уиллу он не испытывал необходимость, потому что майк на самом деле лелеял это расползающееся по груди теплом абсолютно неправильное, но такое до безумия необходимое — то, что наконец делало его целым. но вот за то, что столько времени просто морочил эл голову извиниться было просто необходимо. если это даже не имело смысла. — не сейчас, майк. просто продолжай говорить с ним. я думаю, сейчас смогу найти его. лицо майка перекашивается, и он отрывисто кивает. может, его чувства неправильные, но если они помогут отыскать и спасти уилла… — я люблю тебя, уилл, — с придыханием шепчет он и больше не обращает внимание на стоящую рядом эл. уилл важнее. всегда был. — я так сильно люблю тебя. я люблю тебя всю жизнь, хотя даже не понимал этого никогда. я люблю тебя и мне так жаль, что я так многое испортил между нами. но, уилл, — майк усиленно моргает, он хочет видеть его лицо, впитывать каждую его часть в своей памяти, особенно если это последнее, что останется у майка от уилла, — я так сильно тебя люблю. и так сильно хочу тебя поцеловать. майк знает, что это неправильно. майк знает, что это грязно, но майк все равно прикасается своими губами к леденящим душу губам уилла. — я не могу тебя потерять. только не тебя, — шепчет он и на несколько секунд накрывает щеку уилла своей рукой, внимательно вглядываясь в него, вырезая на своих глазах его образ, всего пару секунд. побыть настолько отвратительно и желанно близко, чтобы потерять это навсегда. майк выдыхает, медленно отодвигается и берет обе ладони в свои руки, скрещивая их на груди, задыхаясь от своего заходящегося сердца и поглощающих его чувств: — потому что я люблю тебя. как друга. как мужчину. как уилла. пузырь, в котором находится майк внезапно лопается со звуком приоткрывшихся губ, следом за которым готовятся набрать воздух в легкие. в комнату вбегает, кажется, эл и почти без сил падает рядом с майком, всхлипывает и надорванное «уилл» срывается с ее губ. майк не поднимает головы. кажется, последняя ночь пришла. и майк не готов столкнуться со смертью всего его мира. он надеется, что вместе с миром сколлапсирует и он сам. а потом слышит едва различимое хриплое: «майк?»