Золотой слиток

      Когда на весь мир их отношения перестали быть тайной, было тяжело. Очень. Это был скандал, которые пошатнул отношения между красными и синими союзниками, посеяв еще одно зерно недоверия. Не только между собой, но и для их последователей, жителей, депутатов и правителей своих стран. Конечно, еще то, что они были оба мужчинами… Навлекло на них вторую волну неприятия. Может, Канаде было немного легче, когда его страна отличалась более либеральными взглядами, когда ситуация с СССР… Действительно стала невыносимой.       Первым и самым главным было то, что его стали отстранять от важных государственных обсуждений, так как многие члены Совета министров не хотели иметь дело с мужеложцем. Хоть какую-то информацию он получал через доклады, но и они никогда не могли полностью дать ему всю информацию. Союз стал получать урезанную информацию, которая мешала его работе. И они еще и придирались к его работе, намеренно задерживая допоздна, чтобы он переделал это прямо сейчас, а не завтра. Все это привело еще к тому, что он стал получать меньше зарплаты. «Зарплата платится за сделанную работу, соответствует количеству выполненного», говорили они каждый раз, а потом сами отклоняли его документы, заставляя переделать их по тысячу раз. И они знали, что он пережил инфаркт, именно из-за этого весь мир узнал об его отношениях с Канадой.       А они как-будто намеренно хотели его добить, но не делать это напрямую. Прям так и чувствовалось, «Мы тебя не расстреляли сразу, поэтому не жалуйся и терпи», и он терпел. Но ментальное состояние СССР тоже ухудшалось. Как-будто он медленно возвращался в то состояние, которое у него было после войны. Денег не было, еды не было, новой одежды не было… Мужчине снова приходилось экономить, чтобы кормить детей, ухаживать за ними, оплатить все необходимое, забив на себя. Он думал, что сможет продержаться дольше… Но в один день, когда русский получил зарплату, увидев, что она стала еще меньше…. Настолько меньше, что ему пришлось бы перестать покупать еду для себя, оставив все только детям, он не выдержал. Ощутив неприятное покалывание в груди, он пытался успокоиться, очистить разум, дышать медленнее и спокойнее, сесть и передохнуть, чтобы не вызвать еще один инфаркт. Через пару минут боль прошла, а СССР понял, что больше молчать об этом не может.       Хоть какой-то плюс от их открытых отношений был. Теперь у него с Канадой была прямая трубка, которая никого не смущала… Но и она иногда прослушивалась, поэтому они все равно должны были быть аккуратнее в своих словах. Союз почти никогда не жаловался, когда созванивался с ним, но он больше не видел выхода. Ему нужна была помощь, желательно материальная. Он ни за что бы не позволил голодать своим детям, но ему не хотелось снова голодать самому. Если это произойдет, это точно добьет его разум, вернет туда, обратно, на сорок лет назад, когда он был в самом отвратительном состоянии ума. Дети не должны были видеть это снова, Канада, его любимый человек, не должен был стать свидетелем его такого поведения. Поэтому он решил, что расскажет. Переступит через себя, но расскажет.       Собираясь сделать это поздно ночью, у Канады уже должно было быть утро, поэтому никаких проблем с этим не должно было быть. Набирая знакомые цифры и вслушиваясь в гудки, наконец из трубки раздалось: — Привет, СССР. Совершенно не ожидал, что ты позвонишь так поздно. Мне казалось, что ты будешь спать в это время, — И конечно он выучил наизусть его распорядок дня, хоть и сам Союз понимал, что там не было ничего слишком сложного. Пробуждение, поездка на работу, работа, поездка домой, время с детьми, сон и так каждый день. — Я собирался… Но у меня к тебе есть разговор. Очень важный, — Сразу говорю это, мужчина не знал как по-другому подойти к такой теме. Ему было стыдно просить. — Я слушаю. — Понимаешь… Ты же знаешь, что я почти никогда тебе не жалуюсь… Но у меня сейчас очень тяжелая ситуация. И ты же знаешь, что в меня много детей на попечение… — Любимый… — И я у тебя никогда ничего не прошу… Но как ты понял, что ситуация очень серьезная. И вот… Мне нужна помощь, материальная. Они все меньше и меньше мне платят… И у меня не хватает на еду. Поэтому, вот… — Подожди… — Я знаю, что возможно перехожу черту… Но я не прошу о большой сумме… Мне будет достаточно где-то… Двести долларов… Или сто долларов. Я честно все потрачу на еду и одежду детям… Еще нужно оплатить коммунальные услуги… — СССР! — Заставив прекратить младшего мужчину бормотать в трубку своим окриком, Канада тут же успокоил его, — СССР, успокойся, прошу. Ты не переходишь черту. Я рад, что ты попросил помощи… Ты ведь правда ничего не говорил. К примеру о том, что они тебе меньше платят… Тебе стоило сказать сразу. Конечно же я тебе помогу. Только… Придумаю как прислать тебе деньги. Не беспокойся об этом. У тебя ведь еще есть пока деньги? — Немного, — Союз уже был менее взволнован, но больше просто оцепенел, не ожидал, что его возлюбленный поведет себя так оперативно. Он никогда не должен был ставить под сомнения способности Канады, — До конца месяца я еще продержусь. — Тогда к концу месяца я что-нибудь обязательно придумаю. А теперь, пожалуйста, иди и отдохни. Я знаю что время позднее для тебя, может мы толком и не поговорили, но все позже, через несколько часов я с удовольствием поговорю с тобой.       У СССР хватило сил только чтобы согласиться и закончить звонок, все еще думая о том, что Канада правда что-то придумает. Ему стало немного легче от этой мысли. Ему действительно нужно было отдохнуть перед еще одним трудным рабочим днем. Его мужчина был слишком заботлив по отношению к нему.       Спустя где-то полмесяца, когда время подходило к следующему месяцу, а денег совсем почти не осталось, СССР начал волноваться. Что если Канада так и не нашел способа отправить деньги? И он бы продолжал грызть себя по этому поводу, если бы через пару минут после этих мыслей, Россия не пришла с университета и не принесла корреспонденцию из почтового ящика, где отец семейства обнаружил уведомление о пришедшей посылки на почту. Сразу замечая адрес и понимая, что это было его возлюбленного, он сразу воспрял духом. Оставляя старшую дочь за главную, быстро собравшись, он сходил на почту, чтобы забрать посылку.       Сама посылка была небольшой, не очень тяжелой, даже до одного килограмма не доходила. Было интересно, что именно там внутри. И когда СССР добрался до дома, не сумев оградить детей от того, что он там получил, все собрались вокруг него, чтобы посмотреть. Открывая посылку и видя там новый утюг, пару каких-то открыток и конфеты, мужчина нахмурился, но сразу понял, что здесь что-то не так. Пока дети делили конфеты, он взял в руки утюг и рассматривал его, вертя в руках, понимая, что утюг то легкий. Внутри как-будто ничего не было, но и было что-то. Ставя этот утюг на столик, попросив кого-то принести отвертки, наконец он смог разобрать прибор… Находя там ста-граммовый золотой слиток. Смотря на это с удивлением и аккуратно доставая его из поломанного утюга, осматривая его, чтобы убедиться, что это точно золотой слиток, давая детям на него посмотреть, он быстро его спрятал.       После этого СССР провел серьезный разговор с обитателями дома о том, что никто вне их семьи не должен знать о том, что у них дома есть эта вещь, а в будущем, что у них есть большие деньги… Ведь Союз примерно представлял сколько деньги можно выручить за золотой слиток даже такого размера. Это были бы огромные деньги. А раз государство пытается отыграться на нем, им нельзя было показывать, что у них все слишком хорошо. Дети покивали ему и мужчина надеялся, что те послушают его. Если они узнают, будет хуже именно СССР.       Спустя пару дней русскому удалось продать слиток не в самом злачном месте, выручив крупную сумму с этого, около двух тысяч долларов, носить такие деньги в сумке было не самым приятным чувством. Поэтому как только он оказался дома, он сразу разделил эту сумму денег и спрятал ее в разных местах. И, конечно, оставил часть себе на расходы. Теперь ему не нужно было думать об еде, одежде, квартире еще долгое время… И ему нужно было связаться с Канадой. Он так и не позвонил ему за эти пару дней после получения посылки. Наверняка его любимый мужчина волновался, но решил не отвлекать. Они точно друг друга стоили.       Снова ближе к ночи, набирая Канаде, чувствуя приятное дежавю, ведь он делал это уже сотни раз, ему ждать пришлось не очень долго, чтобы услышать родной голос: — Доброй ночи тебе, СССР. Я рассчитывал позвонить тебе в течении этой недели, но как-то не получалось. Ты получил посылку? — Да, спасибо тебе огромное… Но… — Что такое? — И может, вопрос должен был звучать взволновано, сам канадец спросил это довольно спокойным голос, наверняка зная, что сейчас его возлюбленный скажет. Даже может попытается предугадать его каждое слово. — Не перебивай. Я хотел сказать, что не стоило присылать… Столько. Я очень тебе благодарен, правда. Но если кто-то их найдет? Кто-то поймет, что я обладаю… Таким. Как я говорил, мне бы хватило и ста долларов. Как минимум. — Ты же знаешь, что в такой ситуации мне ничего тебе не жалко. Я решил заранее дать тебе что-то столь ценное, чтобы выручить гораздо больше. На черный день, на подарки на различные праздники, оплатить коммунальные услуги, купить побольше еды, новую одежду… СССР, я помню, что тебе нужно купить новое пальто. Я помню, как ты жаловался, что тебе пришлось его снова зашивать, — Только вспомнив свои собственные слова, Союз сразу покраснел, чувствуя себя неловко. «М-да… Говорить такое, еще и своему партнеру, не красило его», — Сейчас это хороший момент разделить это все, выделить на необходимое и немного потратить на себя. Я же не говорю тебе идти и покупать золотые часы, обвешанные камнями. Хотя, купить новые часы тебе бы тоже не помешало… — Канада! — Понимая, что тот его всего лишь дразнит, СССР хмурился на это. Не до шуток сейчас было. Быстро расслабляясь, русский решил вставить свою идею, — Раз у меня теперь есть возможность, я бы хотел слетать к тебе. — Ох? Это приятная новость. Как обычно ближе к лету? — Раньше. Я очень хочу тебя увидеть… И просто немного отдохнуть. Я уверен, что с детьми будет все хорошо. Я смогу прилететь к тебе на пару дней… И ты убедишься, что у меня все нормально с одеждой! — Хорошо-хорошо. Как скажешь, моя любовь. Тогда я буду тебя ждать в скором времени. Мне уже скоро надо выходить, а тебе нужно поспать. Уверен, ты себе места не находил из-за моего подарка. Так что постарайся отдохнуть. Чтобы я не видел синяков под твоими глазами, когда ты приедешь.       Вновь прощаясь, сбрасывая трубку, СССР уже начал чувствовать тоску, но он наконец ощутил, что на его плечах больше не было столь тяжелого груза. О деньгах можно было больше не беспокоиться, пока. Это было не очень хорошо брать столько денег с Канады, но ему нужно было смириться в такой ситуации. Хочешь жить — умей вертеться. И он действительно вертелся как мог. И сейчас, самым главным было то, чтобы он хорошо отдохнул, постараться расслабить голову и отключиться до следующего утра. Уже утром он посмотрит свою расписание и как только найдется свободное окошко, сразу же в него мужчина запишет поездку к Канаде. Ему действительно нужно было немного отвлечься от той душной рутины, что с ним происходила.