Лис в кроличьей норе

– Морковка, у меня шикарные новости. Угадай, какие? Довольный Ник заходит в их маленький кабинетик, стараясь хвостом не уронить папки на столе Джуди. Боясь, что ее героические ожидания не совпадут с приземленной реальностью, он не дает ей погрязнуть в фантазиях и отвечает сам: – За второе подряд удачно закрытое дело, спасение города и невероятный успех парной терапии Буйволсон отпускает нас в отпуск на неделю. Ник уже мечтает о горячем песке под лапами, шумных волнах и бесконечных порциях Пина коалы. Во рту ощущается трубочка, а в нос тычется коктейльный зонтик. Но все блаженные мысли прерывает голос радостной Джуди: – Как здорово! Мы можем съездить к моим родителям в Малые норки! Без сомнений, тебе понравится! Она сияет улыбкой и непоколебимой уверенностью, что из всех мест на земле для отдыха Ник предпочтет морковную ферму. Лис опускает снисходительный взгляд на напарницу, пытаясь своим видом передать ей предел своего сомнения, но она столь взволнована, что даже кроличий носик дергается пару раз, выдавая неуверенность, поэтому он не может позволить себе сказать об отдаленном острове, коалах с четырьмя большими пальцами и коктейлях на роме. – Отлично! – сияет от счастья Джуди. – Пойду позвоню родителям, нужно, чтобы они подготовили комнату. Я напишу тебе список, что нужно взять с собой. Ох, по-любому второй этаж завален хламом, а с него открывается такой красивый вид на ферму и бескрайние поля морковки. Я просто обязана тебе показать… Не останавливая поток слов, она вылетает из кабинета, прихватив телефон и набирая родителей. Лис провожает белый хвостик взглядом и расслабленно хмыкает, предоставляя Джуди распланировать неделю, как та того пожелает. Не то, чтобы он действительно согласился, но она, кажется, в очередной раз решила все за него. Стоит ли им вернутся на парную терапию? Кажется, интересы Ника в этом союзе игнорируются. Вообщем как и всегда, но его это абсолютно устраивает – на что только он не готов согласиться ради ее радостно поднятых ушей. Лис достает из кармана брюк и выбрасывает в мусорное ведро буклеты о незабываемом отдыхе и лишь надеется, что его не заставят работать на грядках. Это же не входит в понятие гостеприимства у кроликов? Осталось маленькое незавершенное дело и он может с чистой совестью отправится на заслуженный отдых – смотреть на ровные грядки. Лис оглядывается на диспетчерскую стойку, выхватывая взглядом громоздкую фигуры добродушного Когтяузера, который со всей доброжелательностью и вовлеченностью общается с посетительницей - старушкой-белкой с тяжелой тростью и растерянным лицом. Прихватив коробку шоколадных пончиков с разнообразной посыпкой и нацепив на лицо фирменную улыбочку Ник вальяжно идет в их сторону. Он без лишних слов благодарности за неоценимую помощь в деле ставит коробку на стойку и, криво улыбнувшись, направляется к выходу, замечая, как у Когтяузера расплывается рот в смущенной улыбке, а в глазах блестят сердечки. Может, лис и хочет сказать слова благодарности, а гепард даже ответить, но старушка-белка недовольно стучит тростью по полу, не позволяя коллегам обмениваться любезностями. Как легко растопить сердца некоторых – коробка любимых сладостей и ты уже лучший броллега, а для других приходится рисковать жизнью и спасать город, чтобы называться “партнером” и “другом”. И уж если его позвали в Малые норки, наверное, это что-то да значит! Иначе зачем он отказался от Пина коалы? Лис покидает участок, водрузив очки-авиаторы на морду. Сегодня он все сделал правильно – вот он эффект работы с Джуди Хоппс. К вечеру приходит сообщение со списком необходимых вещей, который Ник с успехом игнорирует, обнаружив, что у него и половины нет. Он приходит за пять минут до отправки поезда и встречается с недовольным взглядом и нервно барабанящей лапой партнерши. – Герои всегда приходят вовремя, – ухмыляется он ей и берет маленький чемодан из кроличьих лапок, на удивление без ожидаемого от нее сопротивления. Джуди, радостная и веселая вначале, быстро замолкает и утыкается взглядом в окно. Вряд ли ее расстроило, что он пришел с маленьким рюкзаком, в котором не могло поместиться все, что было в ее списке. Она ведь знает, что связалась с беспечным лисом. Поэтому он ей и нравится, разве нет? Ник и не припомнит, когда она молчала в его присутствии более пары минут, не делясь своими грандиозными планами, как она собирается доказать миру свою полезность. Он оценивает ее опущенные ушки, нервно двигающуюся правую лапу и задает контрольный вопрос, сделав голос как можно беззаботнее: – Что случилось, Морковка? Он снимает авиаторы с носа и, несмотря на веселый тон, серьезно смотрит на нее, без своей вечной снисходительной ухмылочки. Ник знает, что сделать, чтобы она раскрылась. Она отнекивается, но спокойная уверенность напротив открывает бесконечный фонтан тревожащих крольчих мыслей (возможно, он никогда не хотел провалиться в эту нору): – Родители рады за меня, будут поддерживать и хвалить меня, но не удержаться от того, чтобы не высказать сомнений касательно моего выбора. Они все еще надеются, что я пойму неправильность своих решений и вернусь на ферму. Папа говорит, что никто лучше меня не выращивает голубику, но это-то связано лишь с тем, что они вечно не вовремя ее удобряют. Понимаешь, в чем штука, нужно подгадать время – чтобы почва была напитана влагой, стояла пасмурность несколько дней… Ник перестает ее слушать, быстро понимая, что “50 способов выращивания голубики” являются лишь жалким способом избежать настоящего ответа. Ловко это она хочет увести его от действительно важной темы разговора, но Ник не из простых. – Семья – это непросто, – удается вставить ему, пока она делает вдох, чтобы продолжить свою голубичную лекцию. Джуди замолкает и обхватывает плечи руками. Смотрите-ка, как только Джуди Хоппс перестает сосредоточиваться на глобальных проблемах вроде спасения Зверополиса, она больше не может найти причины игнорировать то, что является первопричиной ее тревог. Глупый кролик. – Они хорошие родители, и я люблю их и очень хочу увидеться, но я знаю, что будет: они слишком уж за меня волнуются и считают, что мне уже пора остепениться и стать примерной крольчихой и матерью порядка двадцати пушистых кроликов, завести свое хозяйство и так далее. Им непонятно, зачем я строю карьеру и пытаюсь сделать мир лучше. – Ага, так ты взяла меня с собой, чтобы прикрыться моим красивым телом как щитом? – ухмыляется Ник. Джуди пожимает плечами, скрывая улыбку и отворачивается к окну. – Знаешь, – говорит он, присаживаясь рядом, – они не обязаны понимать тебя или разделять твои идеалы, важно, что они принимают тебя. Он кладет свою лапу поверх ее и мягко сжимает. В сравнении с его ее лапка такая маленькая, просто крошечная. Почему-то от этого становится некомфортно, но кажется, Джуди не замечает этой неожиданной перемены, а наоборот успокаивается от теплой дружеской поддержки Ника. Кроличья лапа перестает отбивать ритм и замирает. И хоть Джуди несколько расслабляется в его объятиях и приобретает утраченную уверенность, когда они покидают скоростной поезд, это не спасает ее от урагана эмоций собственной семьи. В какой-то момент, смотря на мельчишащих вокруг кроликов, Ник тоже начинает чувствовать разрастающуюся панику. И как его только занесло в колонию кроликов? Он, конечно, знаком с четой Хоппс – они вместе праздновали удачное закрытие дела и открытие змеиного квартала, но все-таки тогда было иначе. Они все были на чужой территории и следовали общим заветам звериной этики, сейчас же он чувствует себя в западне – единственный лис среди полчища кроликов. Отец Джуди слишком эмоциональный – Ник быстро понимает, в кого Морковка – он слишком уж нервничает то ли из-за приезда дочери, то ли из-за лиса, занимающего гостевую спальню. Ужин проходит слишком шумно, бесчисленное количество братьев и сестер Джуди хотят потрогать его длинный нос и пушистый хвост, многие дергают с усердием, и Ник прилагает достаточно усилий, чтобы не показать зубы. Джуди слишком волнуется из-за его дискомфорта и отгоняет маленьких непосед, которые лишь делают вид, что больше не покушаются на лисьи хвосты. Ник посмеивается про себя, наблюдая за чрезмерными стараниями Морковки. Словно ему действительно может не понравиться. Ему точно все нравится, ведь она здесь. В родительском доме она вылезает из своей привычной полицейской формы и надевает легкие платья в цветочек. Он уже, конечно видел ее в платье, золотом, как у принцессы, но тогда что-то в ее образе делало ее недосягаемой. Здесь же – в этом большом доме в пригороде, среди домашней утвари и сельских пейзажей – в своих легких хлопковых платьях она становится такой земной. Просто крольчихой, у которой в расписании на день стоят готовка ужина и подкормка роз, но никак не спасение мира. Ник смотрит исподтишка, боясь попасться на любовании. Он не может понять, почему чувствует волнение. В доме пахнет чуть сладковатым ароматом буквально от всего: ковров, лавок, стен, посуды, одежды. Ник даже тайком нюхает маленьких крольчат, чтобы убедиться, что их шерсть тоже пропитана сладким запахом. Раньше он думал, что это духи Джуди, что она использует их чересчур много, поэтому запах забивается в нос и уютно располагается там, но, видимо, так пахнут все кролики. Странно, он никогда не замечал, хотя, конечно, Джуди не первый в его жизни кролик, но только она пахнет столь… успокаивающе. И теперь здесь, среди этой бесконечной вереницы пахнущих кроликов, дома, впитавшего в себя аромат, и множества блюд из морковки (кто знал, что из нее вообще можно приготовить так много?), он чувствует себя дома. Особенно, когда никто не пытается вырвать шерсть из его хвоста на память. Но несмотря на довольного всем Ника, Джуди испытывает комок каких-то других эмоций – слишком уж часто он замечает ее опущенные уши. Для него все вокруг развлечение – экскурсии по ферме, где он набивает карманы ягодами и морковками, семейные ужины с обилием овощных блюд, но ради него мать Джуди даже готовит мясо (абсолютно невкусно, но за старания Ник давится кусками и съедает тарелку), вылазки на ближайшее озеро, где он наслаждается солнцем и играми наперегонки с маленькими кроликами. Нику нравится, что впервые его не боятся. Взрослые кролики все еще опасаются, но вот малыши… Малыши словно не в курсе, что миллионы лет назад лисы были их главными врагами. Они все время кружатся вокруг него, облепляют своей пушистой массой, забираются на спину и просят прокатить с ветерком, делятся глупыми детскими секретами и в их глазах совсем нет страха, когда они смотрят на его пасть. С таким же доверием на него смотрит Джуди. Время от времени Нику нужна передышка, и он прячется в сарае, чтобы побыть одному. Он лис, одиночное животное – ему сложно быть вконтакте все время. Как эти кролики только живут, не имея абсолютно никакого времени на одиночество? В сарае отсыревшее сено, старый ржавый фургон и куча хлама. Ему тут нравится. Он приоткрывает дверь, чтобы в щелочку смотреть на бескрайние поля морковки. Он все никак не может объяснить себе, почему ему так хорошо тут. Потому что его впервые приняли? Или потому что приняла она? Джуди находит его в там, свернувшегося клубочком и видящего сны. Полуденное солнце раскалило землю, и вокруг пахнет летом и сушенной травой. Она присаживается рядом, и он чувствует ее мягкий мех на бедре. Становится неудобно. Но в ее руках сэндвичи и бутылка газировки, поэтому он не может ее прогнать. – Братья и сестры тебя потеряли, хотят кататься на дядюшке лисе, – хмыкает Джуди, когда они делят сэндвичи на двоих. – Если они тебя достали, я скажу им, чтобы отстали, но, если честно, я не уверена, что они послушаются. Ник качает головой. Ему нравится, что он нравится ее семье. Отец Джуди уже искренне улыбается ему без тщательно скрытого страха перед хищником, а ее мама даже учит готовить пирог с голубикой (он записывает рецепт, чтобы приготовить, когда вернется в свою квартиру в Зверополисе). Ему нравится, что дети от него без ума. Ему нравится нравиться ей. – У меня все отлично, просто нужна передышка, иначе на моем хвосте совсем не останется шерсти. Он поднимает хвост и машет рыжим кончиком перед ее мордой. Джуди смеется, и от этого теплеет в груди. – Он и вправду выглядит неважно. Ник оскорблено вскидывает брови и прикладывает лапу к груди, словно ее замечание действительно его задело. Он не остается в долгу в колкостях: – Морковка, ты что вспахала грядки с зеленью одна, чтобы доказать всем, кто здесь лучше всех? – он кивает на испачканную одежду и землю под ногтями Джуди. – Ну знаешь ли, когда живешь в большой семье приходится прикладывать больше усилий, чтобы тебя заметили, но вряд ли это может понять лис-одиночка, – она дружески пихает его в бок. Вот это прогресс: Джуди Хоппс в открытую говорит о своей боли и даже шутит на этот счет. Вот оно – незаметное влияние Ника Уайлда! И даже ремарку про одинокого лиса Ник благосклонно пропускает мимо ушей, потому что, ну, смотря на крольчиху рядом, с аппетитом поедающую сендвич, он знает, что он больше не лис-одиночка. – Знаешь, я отлично провожу здесь время: научил парочку кроликов плавать, много провожу времени в домике на дереве, играя в фермера, и даже приобрел рецепт шикарного пирога, а так же наблюдаю лучшие закаты через открытые двери уютненького сарайчика, но вот ты…, – он кладет лапу на ее плечо. – Ты, кажется, совсем не наслаждаешься происходящем. Так тогда зачем мы здесь? – Потому что они моя семья, – отвечает Джуди и закатывает глаза мол, неужели не очевидно. – Их чрезмерно много, и я знаю, что не оправдала их ожидания, я все время делаю недостаточно. Даже лис нравится им больше, хотя они боялись лис испокон веков, и мой отец всегда носил противолисный баллончик с собой, но теперь… – Ее уши грустно опускаются. – Я просто глупая крольчиха, знаешь. Она отмахивается и пытается свести все в шутку, словно ее чувства не важны. Но она неправа. – Ты не глупая крольчиха. Может, основной плюс в том, что лисы одиночки, что им не приходится заслуживать любовь родителя, даже когда они уже выросли? – Ник задумчиво почесывает голову. – Мне кажется, они очень тебя любят, просто, возможно, не так, как этого хочешь ты. Например, когда приходит время обедать, и твоя мама стелет белую скатерть с оборками, а потом выставляет множество блюд, и все садятся, толкаются, смеются и говорят ни о чем, передают соусы, просят добавки, а совсем маленькие хнычут, что не хотят есть брокколи, а за окном идет летний дождь и с силой бьет по стеклу, или светит солнце, раскаляя дом. Разве в эти моменты тяжесть с твоих плеч не падает? Джуди поднимает на него удивленные глаза. Она очень близко, и он чувствует сладкий запах, исходящий от ее шерсти. Запах, которым пропитан каждый уголок здесь, даже земля. Это мешает сосредоточится. Он сказал что-то неправильное? – Я рада, что тебе здесь нравится, – говорит она и счастливо улыбается. О, он сказал что-то поистине неправильное! Ведь он лис, эмоционально скрытное существо, показывающее свое мягкое пузико доверенному животному раз в десять лет. Зачем он так открыто позволил себе говорить о том, что ему хорошо? Видимо этот запах, забившийся глубоко в ноздри, как-то повлиял на его сообразительность. – Я имею ввиду, может, стоит заметить, что они делают, чтобы тебе понравилось? И то, что твои представления о том, что они хотят от тебя, неверные? – уводит от щекотливой темы хитрый лис. – Мне кажется, ты путаешь их ожидания и свои собственные от себя. Они выглядят довольными просто, потому что ты приехала и проводишь время с семьей, а не потому что вспахиваешь грядки в одиночку. – Я подумаю над твоими словами. Спасибо. Она обхватывает его тело своими крошечными лапками и прижимается к груди. У Ника уходит весь самоконтроль, чтобы не издать счастливого вздоха. – Хотя я плохо их знаю и, может быть, мне все это только кажется, но ты сама верно сказала, от меня они без ума, поэтому у меня нет с ними никаких проблем, – довольно говорит Лис, когда вновь может контролировать свой голос – беззаботный, ни нотки растерянности. За свою вольность он получает болезненный удар под ребра. Он смеется: – Схитрил чутка, Морковка. Они сидят в тишине, и Ник может беззастенчиво нюхать ее макушку и знать, что его не поймают с поличным. Ветер гуляет в зеленой траве и разгоняет горячий воздух. Ник чувствует себя таким удовлетворенным, то ли из-за окружающей его беззаботности, то ли из-за ее объятий. – Знаешь, если тебе требуется укрытие от тяжелых мыслей или передышка от семьи или самой себя, то я готов поделиться местом в одном замечательном сарайчике. Ты не представляешь, какие тут красивые закаты, – говорит он, прерывая тишину между ними. Она же не может слышать, как быстро бьется его сердце? Он кладет лапу меж ее ушек, не в силах больше терпеть невозможность проверить мягкость ее шерсти. Словно шелк, даже ветер не бывает таким нежным. – С удовольствием, – глухо говорит Джуди в его грудь. Кажется, он видит маленькую слезинку, исчезающую в ее шерсти, но предпочитает дать ей пространство на эмоции, которые в обычной жизни она себе запрещает. Вокруг витает запах нагретой травы, солнце припекает его правую лапу. Скоро он пойдет купаться на озеро и следить, чтобы ни один кролик не ушел под воду, а вечером его ждет семейный ужин за большим столом, громкие разговоры, белая скатерть и множество блюд. Джуди наденет платье, и он сможет любоваться ей украдкой. Он рад, что отправил мечты об острове коал в мусорное ведро, ни в одном месте в мире он не смог бы почувствовать себя так хорошо. Он дома.