Шум прибоя

      Песок приятно рассеивается в руках, расслабляя. Вдалеке ненавязчиво кричат чайки, чёрными точками выделяющиеся на закатном небе с переливами с голубого на нежно-розовый; шум прибоя ласкал слух, на босые ноги изредка попадали капельки из тёплого моря, ещё не остывшего после жаркого дня, которые ярко контрастировали по сравнению с прохладным ветром. Он щекотал кожу, варушил рыжие пряди. Некоторые такие лезли в глаза, прикрытые от удовольствия, в рот, елозили по шее, и Марс их убирал, улыбаясь.       Внезапно на плечи аккуратно приземлился плед, защищающий от продувания в лёгкой футболке, но заставивший вздрогнуть от неожиданности. Руки, совершившие это действие, ещё на какое-то время задержались на месте – буквально доли секунды, но это заставило сердце пару раз забиться быстрее положенного ритма. – ты где это взял? Спиздил? – спросил Марс, глядя на подошедшего парня. Волосы, окрашенные в голубой с зелёным отливом цвет, красиво блестели на свету заходящего солнца. – секрет, – прокурлыкал он, обходя рыжего сбоку и присаживаясь рядом. Он пригибался, тычился плечом и головой в чужую руку, в конце концов добившись того, чтобы его, смеясь, тоже накрыли. Марсу немного, но повезло: он-то хотя бы в нормальной футболке – не тепло, но сойдёт. А вот крашеный, мамкин модник, решил ходить по дому в какой-то драной кофте в сетку, и сейчас ему, с совсем голыми плечами и руками, было ой-как не жарко. – Земля!       Что ж они вечером на море забыли? Абсурдная и смешная ситуация. Из-за одной кро-охотной такой оплошности младшие братья выперли их из дома. Точнее, Луна разозлился, хватая первое, что попало под руку (а первым под руку в такие моменты ему, как правило, лезет что-нибудь твёрдое и тяжёлое), а Фобос и Деймос его, шутки ради, поддержали. Старшие тоже сначала смеялись, считая это игрой. Пока их не вытолкали из квартиры, а замок не счёлкнул два раза. Вот тогда стало не до хи-хи-ха-ха.       На все требования, мольбы, призывы, просьбы, пожелания смерти, комплименты и вообще любое сказанное по ту сторону двери слово, Луна реагировал с криком, громом кострюль и протестами. Вопрос "где нам теперь ночевать-то?!" получил остроумную отмазку "где хотите, но не здесь", а последующие попытки добиться пропуска просто игнорировались. Парням оставалось только поражаться иронии: их выгнали из их собственной квартиры, за которую они ежемесячно платят кровно заработанные деньги и ухаживают. Причём выгнал не кто-то там, а три молокососа, которые здесь живут на птичьих правах. За обстояние общественного строя им можно ставить твёрдую пятёрку... По стобальной шкале.       Такое происходит не впервые, что удивительно, но быть аккуратными жизнь парней не учит, а самое интересное, что Луне каждый раз удаётся быть максимально убедительным: он всегда заставляет поверить, что теперь старшие братья ну точно живут на улице. В какой-то раз получилось попасть в свой обитель сразу, благодаря шпильке и ловким рукам Марса. Тогда весь вечер царствовали войны и нешуточные конфликты, последствия которого они все жевали ещё неделю. При другом "выселении" изгнанники позвонили Юпитеру и, с разрешения, отночевали у него, ещё и не отвечая вообще ни на чьи звонки. Как младшие тогда перепугались – страшно представить. Сначала похоронили братьев, а когда те объявились – отпинали по первое число...       Но в этот раз шпильки рядом не оказалось, а со звонками... Земля успел схватить телефон в последнюю секунду, но пользы на этот раз он не принёс. Венера, громко что-то кому-то крича, сказал, что ему бы самому сегодня до дома доползти. Меркурий шёпотом объяснил, что к нему приехали дальние родственники со всеми своими предками и потомством. Сатурн оказался вне зоны доступа. Юпитер уехал в командировку в другой город, сказав, что если что-то вдруг понадобится – ключи у Сатурна... Номеров остальных в чудо-патифоне не нашлось, так что двум выселенцам оставалось только либо бездумно сланяться по городу, либо... Либо море. Собственно, они выбрали второе и теперь сидели, вздрагивая от прохладного ветра, любуясь розовым закатом и соприкасаясь плечами.       Марс, наслаждаясь атмосферой, даже не заметил, как упёр голову в шею Земли. Тот слегка качнулся от неожиданности, но быстро усмирел, не желая отвлекать парня – раз так лёг, значит, удобно, так и зачем дёргать и себя, и его? Крашеный только аккуратно завёл руку на чужую спину, поправляя съезжающий плед и так и оставив её покоиться там. Физический контакт отдавался приятным гулом сердца. Такой привычный и родной...       Вдалеке почти неслышно заиграла музыка – вечерами на берегу часто проводились танцы, ставили небольшие палатки с перекусом, иногда кто-то добивался разрешения на торговлю всякими безделушками. Одним словом: лето есть лето, народ старается проводить его как можно ярче и веселее. Марс мысленно выдохнул и поблагодарил себя за то, что выбрал местом их "стоянки" именно это. Не быть частью шума и жизни, но чувствовать его вибрации, которые отсюда не надоедали, а создавали фон и обстановку. Точно также, как их создавали шум прибоя, пения чаек, закат, ветер и чужие прикосновения. – ...ты же знаешь, что я тебя люблю? – прервал тишину между ними Земля, стараясь говорить как можно слабее, чтобы не разрушить их хрупкую гавань. Пф-ф, какая сопливая романтика... – я тебя тоже, – спокойно кивнул Марс, отрывая взгляд от морского пейзажа, поднимая голову и смотря на возлюбленного. Волосы переливаются, один голубой глаз смотрит в ответ со скрытой нежностью и капелькой прежнего задора, второй – карий – слегка щурится от падающего света и выглядит это в какой-то мере смешно. Кожа кажется фарфоровой, лёгкий летний загар только придаёт ей благородства, а морозные мурашки уже пропали, за что спасибо пледу и согревающим объятиям.       Красивый... Рыжий никогда не сомневался в своём выборе, потому как ему досталась самая лучшая жемчужина на свете.       Земля передвинул руку с дальнего от себя плеча на близкое, а на то место поставил вторую кисть. А потом, повисши на парне, почти улёгся ему на колени, до этого прижатые Марсом к груди, но теперь более вытянувшиеся для комфортного расположения возлюбленного. Рыжий вздохнул, улыбаясь, и никак у него не получалось налюбоваться. Гетерохромные глаза шарили по всему лицу Марса, по рукам, которые держали его, как малого ребёнка. Яркие, уже упомянуто рыжие кудри, на слегка потемневшей от всё того же летнего пекущего солнца коже слабо выделялась россыпь веснушек. Зелёные радужки прикрывали ресницы, опущенные в расслаблении, и чёлка. Это лицо Земля знал наизусть и, даже несмотря на отсутствие художественных способностей, смог бы нарисовать во всех точностях независимо от времени суток, места и своего состояния. Одна рука снова переместилась, начиная поглаживать щеку Марса. Тот прижался к прохладным пальцам, его улыбка стала ещё теплее и нежнее. – самый красивый... – прошептал крашеный одними губами так, что даже на таком близком расстоянии было еле слышно. Ладонь убрала передние кудри возлюбленного за ухо. – только после вас... – шепнул рыжик в ответ.       Парни приблизились лицами, обдавая друг друга горячим дыханием. Робко, как в первый раз прикоснулись губами и аккуратно сомкнулись. Без определенной инициативы от кого-то. Просто размеренно, нежно, чутко, лаская и давая один другому фору, которой не пользовались. Это был не поцелуй ради поцелуя, а знак того, что они любят. Так же, как и раньше. Так же, как и всегда.       Земля слегка поменял позу, удобнее устраиваясь на коленях Марса и, обвивая руками шею, притянул ближе. От телодвижений тёплый плед спал, открывая кожу холодному ветру. От прошедших по рукам и спине мурашек старший выдохнул прямо в поцелуе и тоже покрепче перехватил возлюбленного, стараясь согреться хотя бы им. Это конечно романтично, но что б они ещё раз пошли на море вечером...       Звуки веселья стали далёкими, а они погрузились в свой собственный маленький мир, в котором были только касания партнёра, морские дуновения, шум прибоя, заходящее солнце и копны рыжих и крашеный в голубой волос, которые перемешались и были в полном беспорядке.       Парни отпрянули друг от друга, когда воздуха стало уже лихорадочно не хватать, и продолжили смотреть друг на друга. Марс отдышался и снова растянул губы в улыбке. Земля закрыл ему свет заката, который теперь красиво его обрамлял. Не ореол, конечно – светило уже слишком низко – но всё равно выглядит... Превосходно. Как всегда, впрочем, потому что когда речь идёт о крашенном, у рыжика всегда один ответ. – ещё раз? – тихо спросил он, заранее медленно приближаясь. – ещё раз... – кивнули ему.       Губы вот-вот должны были слиться. Ресницы прикрыли зелёные и гетерохромные глаза, щекоча щеки и самих себя, руки снова посильнее прижимали возлюбленного, дыхание почти обжигало, кончики носа уже соприкасались...       Звонок. Телефон Земли, ранее отложенный на песок где-то рядом, теперь дал о себе знать. Звук был слишком громким и внезапным, крохотный за́мок любви был феерично разрушен. – погоди-ка, щас всем ебальники набью, – "обнадёжил" хозяин сего прибора, нехотя убирая ближайшую кисть, ранее зарытую в копне волоса Марса, и взял в неё трубку, – нет, ну ты глянь, – сказал он, посмотрев на экран и показывая его второму парню. На дисплее светился контакт с именем Луны, перековерканным как это только возможно. На фоне стояла фотка, на которой младший брат Земли, весь размалёванный косметикой, неудачно пытался закрыть камеру, а по краям виднелись руки Фобоса и Деймоса, показывающие какие-то молодёжные жесты.       Марс хитро выхватил телефон, нажимая на принятие вызова. – эй! – алло? – не обращая внимания на протесты, сказал он в трубку. – вы где там пропали? – слишком громко разрезал из почти тишину голос Луны. На удивление, обеспокоенный. Ни капли от той ярости, с которой он отважно выпер их из дома. – ну... На берегу сидим. А что такое? – там же холодно! Куда вы раздетые побежали! Заболеть хотите?! – возмущался подросток, в котором, видимо, включился родитель. Ну и ну, сначала злобно и безжалостно выгнал, теперь возмущается, потому что они ушли. – да ты сам... – попытался вмешаться Земля, наклоняясь к трубке. Его лицо выражало до смешного огромную кашу эмоций, и он явно не собирался уступать брату в дискуссии. – идите домой! Заболеть летом ещё не хватало, – снова с переживанием прикрикнул младший. –...да ну тебя! – нет, всё таки, дискуссии не будет. Крашеный нажал на завершение звонка, да причём с такой недовольной миной, как будто его не зовут домой, а наоборот – с концами прогоняют. – ну и что это было? – поинтересовался Марс. Странный диалог вышел, конечно, а главное, что ничего непонятно. – пошли, пока великие Боги снизоходят к нашим грешным душам и пускают в храм, – Земля аккуратно встал, подавая руку возлюбленному. Тот встаёт, за секунду до опасного подхватывает спадающий с плеч плед. Оба отряхиваются, в последний раз глядя на всё ещё цветущий закат. Неужели прошло так мало времени? Странно, а для них оно тянулось вечность...       Затем рыжик повернулся обратно к партнёру, мгновение глядя в глаза. Легко, ненавязчиво притянул за талию, на секунду смыкая их губы и тут же отпрянул, не желая больше отвлекать их и затягивать Землю, но тот сам тут же схватил Марса за плечи и впился, как рак клешнёй, с ещё одним поцелуем. Мягким, лижущим, какой они не могли позволить себя дома – Деймос протестовал против таких любызаний так, что слышала вся округа.       Когда лёгкие снова стало жечь от нехватки воздуха, парни отодвинулись друг от друга, встречаясь лбами в попытке отдышаться. И тем не менее, на лицах сияли яркие улыбки. – вот теперь... Пошли, – с отрывами сказал крашеный, беря одну из всё ещё держащих его рук в свою, и повёл возлюбленного домой. А тот смотрел, как солнце окрашивает его пряди в розовый и жёлтый, песок под ногами прощается с ними тихим шуршанием, а ветер цепляется за одежду, надеясь задержать ещё хотя бы на минуту.