Кредитка

«Каждый раз» - Монеточка. Микки таким не был. Микки не повезло. До семнадцати лет он так и жил в Чикаго. Озлобленный, закомплексованный, одинокий, психически нестабильный, агрессивный, токсичный, уставший. Убийственное комбо. Психологические травмы? Нет. Отец-уёбок. Мерзкая противная тварь, тупорылый мудак, чтоб он в аду сгорел. Микки досталось больше всех. Его таскали за волосы, били, резали ножом руки, ломали ребра. Почему? Сначала причиной было только плохое настроение Терри, потом то, что Микки, как оказалось, гей. Выяснилось это стремительно и слишком уж.. неправильно, чтоль. Микки познакомился с каким-то парнем, ну, вернее спас его от шайки неадекватных детей. Парня звали Крис. Блондин, кареглазый, веселый, весь такой, аккуратный. Полная противоположность Микки, чьи голубые глаза всегда смотрели с холодом, чьи темные волосы беспорядочно спадали на лицо. Они начали общаться, не то чтобы Микки очень хотел, но выбора ему не оставили. И Микки какого-то хера привязался к смазливому блондинчику.

«Где ты, когда ты не онлайн, когда я жду тебя в сети? В какие ссылки перейти, чтоб просто оказаться там?»

А потом... потом этот уёбок поцеловал Микки. Был вечер, за окнами уже темно. Парни рубились в приставку в доме Милковичей. Ничего не предвещало беды. И вдруг Крис за ничтожные мгновения оказывается на коленях Микки и впивается в его губы.

«Ты хочешь меня снять-снять-снять, а я хочу писать стихи-стихи»

Это было мокро. И как раз в этот блядский момент вернулся Терри. И этот трусливый мудила Крис успел смыться.

«И тебя не жаль, не жаль, не жаль»

А Микки нет. После этого брюнет еще долго хромал. И Микки сбежал. Накопил денег и, нет, к сожалению, не улетел в Нью Йорк. Сел на поезд, потом на еще один, метро, пешком, самолет, опять метро, автобус…

«Там промозглый седой февраль - он теперь как и ты, один»

И вот он стоит у Таймс Сквера. Чистый воздух обжигает легкие, в темнеющие небо взлетают клубы дыма. Сигареты - единственное утешение, которое было у Микки, которое можно было взять с собой, купить, которое всегда под рукой и почти всегда может быть использовано. Микки толком не знает, что делать, где жить, как жить. У него за спиной потрепанный рюкзак с вещами, которых у него, как оказалось, нихрена и нет собственно. У него и телефона то нет своего, ходит с ворованным десятым айфоном, которому хрен знает сколько лет. На днях Милкович подал заявление в универ, он сам не знает, на что надеялся. Он кое-как отучился у себя, в Чикаго, восемь классов и активно пытался нагнать всю программу. Хотя нет, он ведь не глупый, он подал заявления во много универов, надеясь, что хоть куда-нибудь его возьмут и еще бы на бюджет хорошо бы. Платить то нечем за образование.

«Если б мне платили каждый раз. Каждый раз, когда я думаю о тебе. Я бы бомжевал возле трасс. Я бы стал самым бедным из людей»

Каково же было удивление Микки, когда ему на телефон поступило сообщение. Поступил. Он поступил. И на абы куда, а в Колумбийский университет. Ебаный Columbia University нахуй. Как? Как, блядь? Не знаю. И Мик не знает, но сейчас улыбается во все тридцать два. Взяли на бюджет. На, сука, бюджет. Микки рад? Микки ахуел. Наверное, это потому что брюнет написал в заявление, что окончил какую-то там частную школу в одном из немногих нормальных районов Чикаго. Надо же было увеличить шансы, правда ведь?