Кредитка

Голова гудела и раскалывалась, в горле пересохло, все тело ломило так, будто вместо крови по венам бедное сердце гоняло свинец. С трудом парень разлепил веки, щурясь и привыкая к свету. Он дома. Странно. Как вышло так, что он у себя в доме, в одежде, но почему-то без обуви, да еще и один в кровати? Йен медленно поднялся на локтях. Взгляд зацепился за таблетку и стакан воды на тумбочке. Парень невольно улыбнулся. Что за доброе чудо довезло его до дома? Часы показывали пол одиннадцатого и, насколько Йен помнил, пары сегодня вечером, а значит он успеет протрезветь окончательно и возможно даже восстановить события вчерашней ночи, ну и практически сегодняшнего утра, у себя в голове. Напиваться в хлам он не планировал, просто так сошлись звезды. Дальше все как обычно: душ, переодеться, потупить немного, погреть руки под водой. Таблетка действовала, голову постепенно отпускало и сознание приходило в норму. Видимо выпил вчера он не так уж и много, потому что тошноты не было от слова «совсем», а вот голод присутствовал. Йен спустился по лестнице вниз и ему открылся вид на абсолютно потрясающую картину. На диване, свернувшись и положив руку под голову, спал Микки. Прям в одежде, без одеяла, без подушки, хотя рядом лежал сложенный плед. Только поношенные кроссовки аккуратно стояли у порога. Губы Йена уже втрой раз за утро тронула улыбка. Рыжий бесшумно подошел к дивану и накрыл парня пледом. Он не знал, почему Микки вообще остался, но в целом-то был очень даже не против. Он старался не смотреть на Микки, как на человека, с которым можно начать строить отношения, слишком уж опасно он выглядел. Хотя они знакомы два дня. Да и вообще вряд ли он по парням. Плюс Йен до конца не определился нравится ли ему Тревор, с которым они знакомы ощутимо дольше. Трев парень неплохой, симпатичный, милый, отзывчивый, но в груди не ёкает. Парен не хотел думать о Треворе, последний их разговор закончился громким «пошел нахуй» и хлопком двери. Это, ну и общая усталость, как раз и спонсировало вчерашний вечер. Изначально это было что-то типа «отпразднуем начало нового учебного года!», а потом Йена немножечко понесло. Самую малость. Так, что до дома Йена, видимо на его же машине, довез Микки. Есть хотелось сильно и рыжий решил, что в общежитие Микки он отправит попозже, все равно на учебу сейчас не надо, а потом может и вместе поедут. Какая разница? Дома как назло не было ничего кроме кофе и каких-то печенек. Какого хрена холодильник пустой хозяин дома, честно говоря, не знал. Оно всегда так. Уверен, что еды завались, а потом просыпаешься в один день и понимаешь, что ничего подобного и приходится есть в ресторане. Готовить Йен любил, всегда нравилось. Еще до того, как началась его шикарная жизнь. Только тогда он не мог ничего лучше пересоленных макарон, а сейчас может… больше. Все-таки пару месяцев он даже ходил и специально учился. А сейчас он сидит за столом, закинув ногу на соседний стул и пьет кофе, окончательно приходя в себя. Йен не думает ни о чем, не смотрит никуда, как в целом-то происходит каждое среднестатистическое утро здорового человека. Только в случае конкретно этого парня и этого утра, это «ничего» зовут Микки. Микки Милкович. Лежит такой на диване, заботливо накрытый пледом. Микки шмыгнул носом и приоткрыл глаза, мило щурясь от дневного света. Поспал он может часа четыре в сумме, потому что время резко решило ускорится и пока он ночью вышел покурить, потом просто походил, она незаметно перешла в рассвет. Тело затекло и чувствовал он себя ужасно. А еще хуже было от того, что он, блядь, заснул на диване в доме, мать его, Йена. — Блядь… — прошипел Микки, протирая глаза. Он сел на диване и наконец сфокусировал взгляд на Йене. — И тебе доброе утро, — улыбнулся Йен. — А по тебе и не скажешь, что вчера бухал, — выпалил Милкович. Йен рассмеялся. Так чисто, по-детски наивно, аж грустно как-то стало. — Как чувствуешь-то себя? — от Микки это прозвучало максимально непривычно, да он и сам не знал, что вообще умеет так. — Да ничего, до пар протрезвею точно. Кофе будешь? — Естественно. Микки жадно глотал дорогой, обжигающий горло напиток. О да, кофе - это определено самое шикарное открытие человечества, особенно об этом думаешь утром. Особенно после не очень-то хорошей ночи. На голодный взгляд брюнета Йен среагировал больше подсознательно, придвинув к второму пачку печенья. Микки спрашивать не то что дважды, а даже в первый раз не пришлось. Печеньки оказались довольно неплохими, хотя брюнет к сладкому относился нейтрально. Да, видимо Йен пошел в свою биологическую мать, которая успела покончить с собой уже после того, как его забрала новая семья. Потому что то, что он сделал, не то что выходит за рамки - это скорее поступок очень отчаянного самоубийцы. Парень продвинулся чуть ближе к Микки и, аккуратно подцепив его подбородок, смахнул большим пальцем крошки печенья с пухлых губ. Микки не успел среагировать, не успел ничего сказать. Мягкие губы Йена накрыли его собственные. И если бы Йен заглянул в голубые глаза напротив, то точно увидел бы страх. Не ярость, нет, хотя она точно будет чуть позже, а именно панический страх.

«Back when I was younger…»

Рыжий воспринял это как согласие. В его плане всё было чуть сложнее, а может наоборот проще. Он думал сразу получить пизды за свои действия и игнор от Микки на пожизненно. Эгоист? Да. Но Микки не отстранился, может, потому что настолько испугался, а может, потому что Йен чертовски красив. Оба оказались на диване за считаные секунды, никто уже не отдавал себе отчет о своих действиях, они подумают об этом позже. Одежда летела на пол, горячее дыхание обволакивало обнаженную кожу. - Мик, ты уверен…? - прошептал Йен между поцелуями, на которые Микки уже отвечал. Это был вопрос скорее риторический и ответ «нет», вряд ли остановил бы рыжего, как бы ужасно это не звучало.

Flashback

Тяжелый кулак прилетел четко в ребра, казалось ломая сразу все кости в теле. Микки стиснул зубы. Сопротивляться уже не было сил. Он сплюнул кровь на холодную плитку. Глаза сверкали от гнева и слез. Младшему Милковичу 11 лет. Он закрывает окровавленными руками лицо, уже не слыша разъяренный голос Терри. Всё вокруг смешалось в одну серо-кровавую массу, звуки сплошным потоком проходили через мозг, который не успевал справляться с таким количеством ругани. Ледяное лезвие полоснуло по запястью мальчика, алая кровь закапала на, и без того грязный, пол. Слёзы хлынули из глаз. Не от боли, от бессильной ярости. Следующий удар пришелся по ноге, тяжелый ботинок отца, если его можно так назвать, опустился на голеностоп. Перед глазами заплясали искорки, звездочки, огоньки - называйте как хотите. Острая боль пронзила всё тело, поднимаясь от пальцев ног по позвоночнику прямо в головной мозг. Всё потемнело, всё затихло, наконец успокоилось. Никто не привел в чувства Микки. Его так и оставили на грязном полу, пока через пару часов он не очнулся сам.

The end of the flashback

- Завали ебало, а…

***

«К черту любовь» — LOBODA.

«Я с закрытыми глазами. Прямо в пропасть между нами»

Он сидел в своей одинокой комнате в общежитии, которая больше смахивала на тюремную камеру, его мысли были на довольно-таки приличном расстоянии от домашнего задания. Микки не мог найти причину своей привязанности к Йену. Такой неожиданной привязанности и такому быстрому согласию. Деньги? Да, пожалуй, такой вариант Милковича устраивает. Ведь думать, что ты с человеком из-за денег очень удобно, особенно когда у самого нихрена нету. Ведь как сказал бы любой бывший знакомый Микки — Похуй, что там на душе, если он богат как шейх. Чтобы там ни было, брюнет отказывался признавать, что испытывает что-либо к Йену. А нахер это надо? И одному, и второму. Мик сюда учиться приехал.

«И покорно вниз, до дна»

Микки тупо лежит и пялится в потолок. До него не до конца дошли события вчерашнего дня. Так, отрывками, фразами, вырванными из общего контекста. До того обрезанными, что теряется смысл. Хотя не до конца трезвым вчера был не он.

«Кто же мы теперь друг другу?»

Как теперь общаться с бывшим Галлагером Микки не знал. Стоит ли вообще подходить к нему или оставить его наедине с собой? Наверное, так будет правильнее. Просто подождать, пока Йен сам намекнет, что собственно делать дальше.

«А может к черту любовь?»

На часах уже поздно, завтра вставать на пары. Гребаная учеба. Складывается впечатление, что третий лишний в этом треугольнике — она. Ну и может характер Микки, потому что он уверен на все сто тысяч процентов, что точно все испортит. Сейчас или чуть позже, а может уже испортил: не важно.

«Полночь, кофе, сигареты. Я не знаю с

кем и где ты»

Черт возьми, как так получилось, что жизнь свела их вместе? Рыжего мальчишку с милыми веснушками и южного хулигана. Ни один, ни второй уже такими не были. Йен давно известен как крутой, популярный, богатый парень, который притягивает взгляды одной только улыбкой. А Микки… Микки просто вырос. И теперь активно пытается наладить свою жизнь. И знаете что? Получается.

***

«Я не узнал бы о любви» — Григорий Лепс.

«Я не узнал бы о любви, если бы не ты. И просто так прожигал года»

Примерно о том же думал и Йен, лежа на диване. На том самом диване. Ни почему он это сделал, ни что теперь сказать Микки он не знал. Не то чтобы у него был большой опыт в отношениях, чтобы знать, что говорит партнеру после такого.

«Убитая однушка или «Moscow City». Пока ты рядом мне все равно»

Всё произошло слишком быстро, слишком… ну слишком. И может он по этому поводу особенно не переживает, Микки классный и Йену нравится общение с ним, но вот устраивает такое развитие событий Милковича парень не знает. Микки как обычно никто не спросил, собственно, как и в их первую встречу, когда Йен просто вошел в его жизнь с неловким «прости, пожалуйста!».

«Я не узнал бы о любви, если бы не ты. И просто так прожигал года»

Микки был не таким, как все. Не потому что огрызался на любое слово в его сторону и не потому что взглядом посылал всех. В нем было что-то, чего не было во всех этих пафосных, смазливых, до ужаса слащавых парнях с набитыми кошельками. Жизнь.

«С тобою я легко в любой лабиринт. Из-за тебя под дуло у виска»

И Йен решил ждать. Ждать, пока Микки откроется ему чуточку больше, пока начнет доверять. Да, то, что произошло - это пиздец какой большой шаг, пиздец какой рискованный. Йен мог спокойно потерять то хрупкое… равновесие, которое появилось между ними за эту пару дней.