Часть 1
8 марта 2026 г., 20:08
Сквозь толщу воды озера только появилось утреннее свечение солнца, окрашивая гостиную Слизерина в изумрудные цвета, как в одной из спален раздался звук, способный разбудить даже мертвого василиска. Эти стенания были настолько же типичными, как и каждое утро последних нескольких недель.
Глубоко внутри копошились мысли о том, что так больше нельзя. Сколько можно смотреть, как близкие люди мучают себя и друг друга, боясь сказать вслух то, что давно написано у них на лицах? Это необходимо прекращать.
Драко Малфой, в очередной раз уткнувшись лицом в подушку, сделал глубокий вдох и с шумом выдохнул. Так громко, так протяжно и с такой тоской, будто узнал, что его фамильное поместье только что пустили с молотка, а на его месте открыли круглосуточный магловский супермаркет.
И ладно бы он сокрушался, что в ежегодном рейтинге «Мистер Хогвартс» по версии «Хогвартсского оракула» его обошел даже Кормак Маклагген. Но нет. Причина была куда глубже.
Блейз Забини, не открывая глаз, лениво нашарил подушку и, даже не целясь, швырнул ее в сторону соседней кровати. Судя по глухому стуку и последовавшему возмущенному мычанию, не промахнулся.
— ДОСТАТОЧНО! — рявкнул Блейз. — Ты как долбаный будильник! Только вместо «бип-бип» у тебя «вздох-выдох»! Можешь немного потише?
С кровати Теодора, который уже полчаса лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок, размышляя о судьбе-злодейке, донесся ленивый голос:
— Блейз, ты просто завидуешь, что у него есть любовь.
— ЧЕГО?! — Блейз аж подпрыгнул на кровати, садясь, словно ужаленный. — Я завидую?! Этому? — он ткнул пальцем в сторону Драко, который всё еще лежал лицом в подушку, не подавая признаков жизни. — Было бы чему завидовать! Я, между прочим, свободен как ветер! Никаких отношений и никаких драм! Я как горный орел! Как вольный кентавр! Как…
Драко приподнял голову ровно настолько, чтобы разлепить один глаз и посмотреть на Блейза с выражением глубочайшей скорби.
— Ты ничего не понимаешь, Забини. Это судьба!
— Это геморрой, — отрезал Блейз. — И я рад, что у меня его нет.
— Ты как старый холостяк с котами. Только вместо котиков у тебя огневиски, — перебил Тео, не меняя интонации, и очень внимательно посмотрел на Блейза. — Кстати, горный орел вчера оставил кружева на рабочем столе, прямо на моих расчетах по пространственной трансфигурации.
Блейз открыл рот, чтобы возразить, но его прервал громкий храп с кровати Крэбба.
Винсент Крэбб дрых. Дрых так самозабвенно и глубоко, что, казалось, никакие силы этого мира не способны нарушить его священный сон. Даже если бы дементор решил высасывать из него душу прямо во сне, Крэбб лишь поджал бы подушку поплотнее и перевернулся на другой бок.
— Понятия не имею, о чем ты, — слишком быстро сказал Блейз, отводя глаза. — Я просто гуляю по ночам. Бессонница.
— Ага, — кивнул Тео с хитрой ухмылкой. — А говорил, что горный орел!
Из кровати Драко донеслось глухое:
— Если вы не заткнетесь, я прокляну вас обоих. Мне и так хреново, а вы еще трещите.
Он снова трагически простонал и уткнулся лицом в подушку.
— Никто не понимает моей тонкой душевной организации, — донеслось уже приглушенно.
Тео хмыкнул и перевернулся на другой бок, пряча улыбку в подушку.
Драко вздохнул и выдохнул. Снова.
— Василиск тебя дери! — рявкнул Блейз и через секунду вылетел в уборную, громко хлопнув дверью.
***
Выручай-комната в этот вечер превзошла саму себя. Видимо, организатор хотел интимной атмосферы и попросил комнату устроить нечто особенное. И она устроила. Танцпол был забит до отказа. Ученики всех факультетов толкались в тесноте под приглушенный свет и разноцветные огоньки, мерцающие в такт музыке. Огромные диваны факультетских цветов стояли друг напротив друга, как перед дуэлью. Недаром вечеринка называлась философски: «Всё равно после школы встретимся на работе». Огромный зеленый диван Слизерина стоял напротив красного гриффиндорского. Между ними расположился низкий столик, буквально ломившийся от алкоголя: огневиски, сливочное пиво в бочонках, тыквенный сок для особо стойких и даже пара бутылок эльфийского вина. Всё это стояло так плотно, что поставить бокал было решительно некуда. На зеленом диване расположились слизеринцы. Драко сидел с видом оскорбленного достоинства, потягивая огневиски маленькими глоточками. Рядом замерла Астория Гринграсс с идеально прямой спиной и бокалом эльфийского вина в руках. Блейз элегантно откинулся на спинку, поигрывая бокалом с огневиски. Пэнси Паркинсон развалилась рядом, положив ногу на ногу. В ее бокале так же был крепкий алкоголь. Тео оккупировал правую часть дивана с видом полноправного владельца и лениво покуривал сигаретку, наблюдая за происходящим сквозь полуприкрытые веки. Красный диван уже захватили близнецы Уизли. Пришли пораньше, заняли лучшие места и теперь потягивали сливочное пиво, переглядывались и хихикали. Взгляды то и дело скользили в сторону зеленого дивана. — Огневиски отменный, — сказал Драко, делая очередной глоток. — Отменный, да, но какой-то необычный, — принюхалась к своему бокалу Пэнси. — Блейз, это другой сорт? — Малая выдержка дает о себе знать, — авторитетно заявил Блейз. — Тео, — вдруг повернулась Астория к Нотту, и в её голосе зазвучало неподдельное любопытство, — я давно хотела спросить. Ты так часто пропадаешь в башне прорицаний. Неужели тебе приглянулась профессор Трелони? Драко, который как раз сделал глоток, поперхнулся. — Ч-чего?! — прохрипел он. Тео только улыбнулся и развалился на диване ещё вольготнее, практически разлегшись. — Кто знает, — протянул он. — Женщины... они как вино. Чем старше, тем интереснее. На танцполе начался очередной кураж, сопровождаемый визгом и всеобщим весельем под очередной повтор магловского трека. … I keep asking myself, wondering how I keep closing my eyes, but I can't block you out Wanna fly to a place where it's just you and me Nobody else, so we can be free… Ну что же. Это ли не знак судьбы? Фред, который нагло подслушивал разговор слизеринцев через разделяющий столик, тут же влез: — А чего ты удивляешься, Малфой? Это же Нотт! Его мордашка позволяет вить веревки из кого угодно. Даже из Трелони! Хотя там веревки будут с хрустальными шарами и пророчествами о скорой смерти. Блейз усмехнулся, оценив выводы гриффиндорца. Тео даже ухом не повел, будто Фреда вообще не существовало. Лишь лениво затянулся, глядя в звездный потолок. Затем медленно выпустил дым вверх и перевел взгляд на Гринграсс. — Астория, милая, — начал он самым невинным тоном, посматривая на неё с прищуром, — а когда ты собиралась рассказать Драко о своем двойном секрете? Драко поперхнулся. Снова. Огневиски пошел носом, и он закашлялся, поспешно вытирая лицо платком, извлеченным из внутреннего кармана. Грозовые глаза сузились и впились в слизеринку. — Астория??? — зашипел он угрожающе. — О-о-о! — Джордж подался вперед, едва не смахнув бутылки со столика. — Да, Астория! Что там за секрет? Расскажи своим «друзьям»! Гринграсс побелела. Бокал с вином дрогнул в ее руке. Она буравила Тео взглядом, полным одновременно ярости и ужаса. — Астория, — не унимался Драко, — какого хрена он имеет в виду? Она открыла рот, чтобы ответить, но Фред громко заорал, приветствуя новоприбывших, и все как по команде обернулись на вход в Выручай-комнату. Там стояли Гарри, Джинни, Рон и Гермиона. Драко уставился на вошедших. Особенно его привлекала одна конкретная гриффиндорка с шикарной шевелюрой. И, кажется, он забыл, о чем они только что говорили. И как дышать. И как вообще жить дальше. Квартет тем временем направился к красному дивану. Гарри и Джинни шли порознь, а Гермиона, словно буфер, заняла место как раз между ними. Поттер был расстерян и возможно, хотел выпить. Уизли же старательно смотрела по сторонам, только не в сторону, явно, бывшего парня. Рон плотно запахнув мантию, старался не привлекать внимания к тому, как под ней что-то странно выпирает. Но присмотревшись, можно заметить торчящий край небольшого ведерка. Судя по тому, как он бережно придерживал, внутри явно была еда. А учитывая, что Рон Уизли никогда не доверял массовым мероприятиям без запаса съестного то, скорее всего - это его любимые куриные ножки. Грейнджер сверлила взглядом Малфоя. Если бы взгляд мог убивать, то Драко уже лежал бы трупом. Поттер, проходя мимо слизеринского дивана, на секунду задержал взгляд на Пэнси. Та, вопреки обыкновению, не скорчила презрительную мину, а вместо этого уголки ее губ дернулись в едва заметной усмешке. Гарри улыбнулся в ответ, коротко, но Паркинсон уже отвернулась к своим, делая вид, что ничего не было. Гермиона подошла к столику, уверенно схватила открытую бутылочку сливочного пива и, к ужасу всех, кто её знал, начала пить залпом. — Ого, — присвистнул Блейз. — Грейнджер, ты чего? — Захотелось, — отрезала она, прожигая взглядом Драко, который сидел к Гринграсс опасно близко. — Вкус приятный. Не то, что некоторые обещания. Малфой медленно, почти незаметно убрал руку, которая мгновение назад лежала на спинке дивана за Асторией. Красный диван прогнулся под тяжестью новоприбывших. — Блейз, спасибо за алкоголь, — Гарри плюхнулся напротив. — Я закинул оплату в котел на входе. — Для тебя, Избранный, ничего не жалко, — усмехнулся Блейз и добавил, стрельнув глазами в сторону Джинни: — Да, Джинни? Уизли, которая как раз сделала большой глоток закашлялась так, что глаза полезли на лоб. Пэнси, допив свою порцию залпом, прошипела сквозь зубы одно-единственное слово, полное такой ненависти, что им можно было травить крыс: — Стерва. Астория, всё еще бледная после наезда Драко, но рада сменить тему и перевести стрелки на кого-то другого, громко переспросила: — Кто? Грейнджер? — Если бы! — фыркнула Пэнси, сверкнув глазами в сторону Джинни. — Рыжая миссис Поттер. Джинни, наконец, откашлялась и ответила: — Заткнись, Паркинсон! — Сама заткнись, Уизлетта! — огрызнулась Пэнси. — Так, всем успокоиться! — повысил голос Гарри. Но Блейз, глядя прямо на Пэнси, выдал: — Не называй её Уизлеттой! И осекся. Потому что понял, что сказал это вслух. Со стороны могло показаться, что он просто запнулся, но это не так. Увы. Соседние диваны притихли. Казалось, даже танцпол сбавил громкость, чтобы ничего не пропустить. Джинни медленно повернула голову и посмотрела на него с выражением, не предвещавшим ничего хорошего. — Блейззз. — остерегающе прошипела она. Тео, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, вмешался: — Астория, так что там с твоим секретом? Неужели он связан с... — он сделал паузу, пытаясь разрядить обстановку и дать Блейзу время прийти в себя, — гриффиндорцами? Гринграсс медленно поднялась, осматривая публику. Ничего не понимающий Драко. Пэнси с открытым ртом. Блейз, который в моменте забыл о своем собственном провале. Тео с дьявольской ухмылкой провокатора. Красный диван, где близнецы вдруг перестали хихикать. Гарри, выпивавший пиво, уставился на Асторию. Даже Рон перестал жевать куриную ножку, которая неизвестно откуда появилась у него в руках. Тишина наступила такая, что было слышно, как на пуффендуйском диване парочка целуется с неприличным чавканьем. Гринграсс выпалила: — Я встречаюсь с близнецами Уизли! — ЧЕГО?! — хором заорало несколько человек. Астория замерла, прижав ладони к пылающим щекам. Глаза её расширились от ужаса, она явно не планировала это говорить. Фред и Джордж переглянулись и синхронно пожали плечами. — Ну, вообще-то мы думали, она сама скажет, когда будет готова, — сказал Фред. — А она всё не говорила и не говорила, — подхватил Джордж. — Мы уж и не знали, как повлиять. — Ты встречаешься с двумя сразу?! — Рон вытаращился на Гринграсс, а потом перевел взгляд на братьев. — А что такого? — Фред выглядел искренне удивленным такой реакцией. — Мы же близнецы. У нас всё общее. Даже девушка. — Это называется трипл, — авторитетно заявил Джордж. — Очень современно. Блейз, радуясь, что внимание переключилось, присвистнул: — Ахренеть. Астория, не ожидал. Драко, придя в себя, резко встал с дивана. — Какого хрена, Астория?! Ты мне изменяла? Работала на два фронта? — Технически на три. — подколол Тео, затягиваясь второй сигареткой. — Если считать, что близнецы — это две отдельные личности. Хотя... судя по тому, как они говорят хором, я бы поспорил. — Ты сам сказал, что между нами ничего серьезного! Вот я и нашла себе развлечение! — огрызнулась Астория на Драко. Драко побагровел и повысил голос: — У нас помолвка на носу! Ты хоть понимаешь, как это будет выглядеть, когда мои родители узнают о твоих увлечениях?Не от тебя или меня, а от посторонних? Я перед семьей отвечаю за это! Ты подумала о репутации? И тут же замер, осознав, кто это слышит. Но было поздно. Гермиона уже вскочила. Содержимое из бутылочки полетело в сторону Драко, щедро окатывая лицо и рубашку. — Какого черта, Малфой?! — процедила Гермиона. — Ты же сказал, что между вами всё кончено! А у вас, оказывается, намечается помолвка?! Ее слова лились сами и явно не те, что она собиралась сказать. Судя по тому, как расширились её глаза где-то на середине фразы, она и сама не понимала, зачем это несет. Но рот не останавливался. А когда поток иссяк, Гермиона испуганно прижала ладонь ко рту. — Гермиона, подожди! Это не то, что ты подумала! Помолвка — это родители! Я не хочу! Ты же знаешь! — Мерлин, он назвал её по имени! — заметила Джинни среди хаоса. — Фу, он же слизеринец! — вслух, одновременно с Джинни, произнес Рон. — Да пошел ты, Малфой! — Гермиона резко развернулась и попыталась уйти. Драко, недолго думая, рванул к ней. Гермиона попыталась увернуться, но куда там! Он подхватил её под колени, одним движением перекинул через плечо и придержал за ноги, чтобы не вырывалась. Она повисла вниз головой. Брыкалась и колотила его кулаками по спине, но тот держал крепко. — Не смей! Драко, поставь меня на место! Обманщик! Гарри! ГАРРИ! Сними меня с него!!! Поттер вскочил, готовый ринуться на помощь, но Рон поймал его за рукав. — Сиди, — буркнул Рон, дожевывая ножку. — Сама разберется. — Ты чего?! Это же Малфой! — Ага. Гермиона за полгода не прокляла его до состояния хорька. Значит, не всё так однозначно. — Но она же наша подруга! Мы должны ее защищать! — Гарри, — обратилась Джинни, — посмотри на неё. Орет, брыкается, но ни одного проклятия не запустила. Хотя палочка рядом, соответственно, она могла это сделать уже раз десять. Гарри открыл рот, собираясь возразить. — Вы хотите сказать, что она не против? — Я хочу доесть ножку, — перебил Рон. — Угомонись. Гарри помедлил, глядя на дверь, за которой скрылись Малфой с Гермионой, потом перевел взгляд на Рона, который дожевывал курицу, и медленно сел обратно. — Ну ладно, — Астория поднялась и обратилась к сидящим на гриффиндорском диване. — Мальчики, не хотите ли прогуляться? Близнецы переглянулись и синхронно подмигнули друг другу. — Одно только твоё желание, — начал Фред, протягивая ей руку. — И мы все исполним, — продолжил Джордж подхватывая Асторию с другой стороны. Троица удалилась, оставляя за собой перешептывания в толпе. Рон проводил их взглядом и уставился в пустоту. Сегодня у него перезагрузилось восприятие реальности в отношениях. Тео всё это время молча наблюдал из своего угла дивана, попыхивая сигареткой и с легкой усмешкой следя за происходящим. Он не проронил ни слова с тех пор, как Гринграсс сделала своё громкое признание. Просто сидел и ждал, что будет дальше. Судя по довольному прищуру, его всё устраивало. Блейз перевел взгляд с закрывающейся двери на Рона и вдруг вспомнил: — Так что ты там хотел сказать про слизеринцев? Джинни, сидевшая рядом, напряглась и метнула в Блейза предупреждающий взгляд. — Блейз, не вздумай! — Нет, любимая, — Блейз поднялся с дивана и посмотрел на Рона с вызовом. — Я не потерплю, чтобы твой братец оскорблял мой факультет. Танцпол замер. Давно. Уже никто не танцевал, все откровенно пялились на происходящее между зеленым и красным диванами. — ЛЮБИМАЯ?! — опешил Рон. В это же мгновение Пэнси вскочила с дивана и ткнула пальцем в Джинни. — Я же говорила! Стерва! Сидит на двух стульях! Сначала Гарри, потом Блейз! Мебельщица! — Пэнси... — начал Гарри, поднимая руки в примирительном жесте, но кто ж его слушал в этом гаме. Паркинсон и не стала слушать. Она резко шагнула вперед, огибая столик с алкоголем, схватила Гарри за шиворот джемпера и притянула к себе, впиваясь в губы поцелуем. Зрители ахнули. Гарри, к всеобщему шоку, не отстранился. Он с такой силой притянул её, что Пэнси впилась носом в его очки, но, кажется, Поттеру было плевать. — А я-то думал, он только на снитч так реагирует, — выдохнул Рон, с шоком наблюдая, как его лучший друг самозабвенно целует ту, кого они ещё полгода назад называли «эта мерзкая Паркинсон». Блейз моргнул, перевел взгляд с целующихся на Джинни, которая смотрела на это с открытым ртом, и тихо спросил: — Мы ещё ссоримся или как? Джинни повернулась к нему. — Нет. Хватит с меня этого цирка. Она воспользовалась суматохой, схватила Блейза за руку и потащила к выходу, бросив на прощание: — Гарри, я рада за тебя! Правда! — Я тоже! — проговорил Гарри в промежутке между поцелуями. Рон остался сидеть на диване, переводя взгляд с целующихся Пэнси и Гарри на пустые места, где только что сидели его братья, сестра, друзья и враги. Пить алкоголь сегодня им не стоило. Ни капли. Вообще. Потому что всё, что стояло на столике между зеленым и красным диванами, уже было обработано усовершенствованной сывороткой правды. Каждая бутылка. Каждая капля. Сыворотка не та, что вытягивает признания. Нет. Новая работала иначе. Принцип был прост: чем крепче напиток, тем сильнее реакция. Сама по себе сыворотка почти ничего не делала, просто тихо ждала в крови, пока алкоголь не начинал свою работу. А вот тогда она снимала внутренние барьеры. Человек начинал хотеть говорить правду. Желать этого. Чувствовать, как секреты распирают изнутри, требуя выхода. Огневиски сносил барьеры полностью. Эльфийское вино чуть слабее, но тоже безотказно. А сливочное пиво лишь приоткрывало эмоции, позволяя чувствам выплеснуться наружу, но глубокие тайны оставляло при хозяине. И да, эффект был временным. Сыворотка жила в алкоголе не более двух часов. — Какого хрена тут происходит? — Рон тихо спросил у пустоты, переводя взгляд на Тео. Слизеринец поднялся с дивана, затушил сигаретку о бокал и, направляясь к выходу, философски заметил: — Правда, Рональд. Чистая правда.***
Теодор вышел из Выручай-комнаты и остановился напротив гобелена с изображением попыток варваров научить троллей балету. Оставаться внутри больше не хотелось. Дело было сделано, громкая музыка не привлекала, а выпить он мог и в одиночестве. Рука в кармане брюк машинально сжала металлический предмет. Теодор даже не вытащил его, а только провел большим пальцем по гладкой поверхности ребра в привычном жесте. Прислонившись плечом к холодной стене, он прокрутил в голове события вечера. Со стороны это могло выглядеть как хаос, но это была система. Люди, эмоции и отношения. Если разложить их на составляющие, получались вполне себе рабочие схемы. Где-то требовался катализатор, где-то ингибитор, а где-то простая реакция замещения. Слизеринец хмыкнул своим мыслям, вспоминая, как аккуратно, за полчаса до прихода гостей, колдовал над столом между зеленым и красным диванами. И не просто капнул пару раз, а нагло обрабатывал каждый сосуд: от бутылок огневиски до бочонков с тыквенным соком. Остальные столики по комнате его не волновали. Главное действие должно было развернуться именно здесь, среди семикурсников. Он рассчитывал свести Драко и Гермиону, подтолкнув Асторию на признания, а в итоге получил четыре устойчивые системы. Перевыполнил план. Устроил настоящую оргию признаний. Буквально. Профессор Сивилла Трелони со своими пророчествами могла бы гордиться, ну, или ужаснуться. Это уж как посмотреть. Главное, что свою часть сделки он выполнил, а как именно значения не имело. Результат был достигнут. Теодор улыбнулся. В любой системе должен быть наблюдатель, который не вмешивается в финальную стадию. Только вот наблюдателю иногда тоже хочется вмешаться. И от этой мысли усмешка сползла с его лица. Один. Как перст. Рука в кармане снова сжала металл. Или не один? — Грустно, — сказал он вслух. — Быть одному в такой прекрасный вечер. Он постоял еще немного, полюбовался на корявые па гобелена, а затем не спеша побрел в северную часть Хогвартса. Сначала вниз по лестнице, мимо входа в башню кабинета директора. Потом свернул и прошел мимо гостиной Когтеврана. Мысли текли тоскливо, так как желаемое было далеко, что даже время не могло сократить это расстояние. — НОТТ! — окликнули его из темноты. Теодор вздрогнул, а сердце на секунду сбилось с ритма, но он тут же взял себя в руки. Из мрака выступил мистер Аргус Филч. Его глаза горели нездоровым огнем, а миссис Норрис терлась у ног, подозрительно косясь на слизеринца желтыми глазищами. — Время позднее! — проскрипел Филч, угрожающе взмахнув шваброй. — Я тебя сейчас в карцер уволоку! Шастаешь тут, нарушаешь. Теодор мысленно застонал. Этого только не хватало. — О, мистер Филч, — он приложил руку к сердцу, изображая раскаяние. — Не серчайте. Я вот гулял и... думал о любви. Аргус замер. Оружие массового воздействия на студентов в виде швабры перестало угрожающе подрагивать, осознав, что драки сегодня не будет. Лицо завхоза странно смягчилось, будто с него слетела маска злобы и подозрительности. — О любви? — переспросил он, и голос его неожиданно стал почти мечтательным. — О, любовь это хорошо. Это очень хорошо! Теодор опешил. Такой реакции он не ожидал. — Я вот со своей Августочкой души друг в друге не чаем, — продолжил Филч, и его глаза затуманились. — Она меня понимает, а я её... кхмм... ну, главное, что душа поет. Слизеринец перевел взгляд на миссис Норрис, которая терлась о ноги Филча и довольно жмурилась. В его голове начала складываться странная картина. — А как же миссис Норрис? — осторожно спросил он. — А, нет, это всё слухи и сплетни, — отмахнулся Филч с неожиданной нежностью. — Миссис Норрис мой верный друг и коллега. А сердце мое занято. Августочкой Михайловной. — Я рад за вас, мистер Филч, — искренне сказал Теодор. — Правда, рад. Можно я пойду? — Погоди, погоди. Филч вдруг схватил его за рукав и понизил голос до заговорщического шепота. — Ты, я смотрю, без пары? Теодор дернулся, будто его ударили. — Ну да, — признался он, и в голосе проскользнула горечь. — А что так? Девок вон сколько. Не приглянулась ни одна? Теодор замялся. Стоять посреди коридора и обсуждать личную жизнь с Филчем, такого с ним еще не случалось. Алкоголь он сегодня не пил, да и сыворотка правды в его крови не бурлила. Но, видимо, внутри просто накипело. — Понимаете, — выдохнул он, решившись на откровенность, — мое сердце занято. А обстоятельства такие, что не подступиться. Филч прищурился. Его маленькие глазки сверкнули пониманием. — Девки не нравятся, что ли? — Нравятся, конечно. — Теодор дернул плечом и провел рукой по кудрям. — Проблема не в симпатиях. А в том, что сердцу не прикажешь выбирать удобное. Он замолчал, но Филч вдруг шагнул ближе, почти вплотную, и положил сухую ладонь ему на плечо. Слизеринец от этого жеста даже опешил. — Слушай сюда, парень, — тихо сказал Филч. — Я ж до отношений с Августочкой злым да ворчливым был. Думал, что моя доля сторожить эти коридоры одному. Что мне никто не нужен, да и я никому. Студентов ненавидел, на мир смотрел волком. А всё почему? Боялся! Теодор моргнул, не веря своим ушам. — Боялся, что если рискну и признаюсь ей, то всё рухнет. Что она надо мной посмеется либо не посмотрит в мою сторону. Я ж сквиб, а она такая шикарная!— Филч сверкнул глазами. — И я решился на неслыханную дерзость, более того, на поступок вызывающе пошлый. И знаешь что? — Он ткнул костлявым пальцем Теодору в грудь. — Августочка приняла меня таким, какой я есть! И я не пожалел. Ни разу. Потому что жизнь она одна. Теодор сглотнул. В горле вдруг пересохло. — Если вопрос можно решить, то рискуй. А если нельзя, значит, ты просто не тот путь ищешь. Но сидеть и ныть, что судьба несправедлива не дело. — Филч коротко сжал его плечо и тут же отпустил. — Думай, парень. Аргус, жестом подозвав миссис Норрис, зашагал прочь, растворившись в темноте коридора так же внезапно, как появился. Слизеринец стоял не двигаясь. Старый сквиб, который всю жизнь только и делал, что гонялся за студентами со шваброй, только что сказал именно то, что нужно было услышать. Хватит быть наблюдателем. Хватит запускать чужие реакции. Почему он должен себя ограничивать временем, расстоянием и условностями? Рука в кармане сжала металл так крепко, что на коже явно остались следы от граней. Слизеринец сорвался с места и быстрым шагом пошел дальше. Сердце колотилось, но мысли оставались ясными. Он миновал винтовую лестницу, ведущую к башне прорицаний, где несколько месяцев назад Сивилла Трелони в приступе ясновидения разглядела в хрустальном шаре его судьбу. В мутной глубине тогда проступила четкая картинка, от которой у Теодора перехватило дыхание. А следом прозвучало условие: прежде чем соединиться со своей судьбой, он должен распутать судьбу заблудшего друга. Создание усовершенствованной сыворотки правды не было случайностью, он задумал её задолго до пророчества. Трелони об этом не знала, никто не знал. Просто всё идеально легло в предсказанный срок. И вот сегодня он распутал чужие узлы судьбы. В конце коридора Теодор остановился напротив большой горгульи. Сбоку от нее пальцы сами нащупали потайной кирпичик в стене. Легкое нажатие, щелчок и тяжелая дверь бесшумно открылась, являя скрытое от посторонних глаз помещение. Пространство было обустроено с уютом. Несколько кресел, стеклянные столики, горы подушек и одеял. А перед всем этим, в центре комнаты стояло зеркало Еиналеж. Сегодняшняя ночь принадлежала ему. Теодор поравнялся с зеркалом, но не взглянул в него. Достал из кармана брюк палочку, взмахнул. Одно из кресел вместе с маленьким столиком подплыло к нему, бесшумно опускаясь на пол. Тело погрузилось в мягкую обивку. Вынул из металлического портсигара сигаретку, покрутил в длинных пальцах, а затем специально сдавил её подушечками так, чтобы аромат, который он так любил, вырвался наружу. Поднес ее к лицу и медленно втянул запах скошенной травы и едва уловимый металлический оттенок. На мгновение он прикрыл веки. Слизеринец по-прежнему не смотрел в зеркало. Затем поднес сигаретку к губам и прикурил от древка. Маленький огонек на пару секунд выхватил из полумрака пальцы, сжимавшие её. Посмотрел на тлеющий кончик, затем убрал палочку на столик рядом с портсигаром и сделал глубокую затяжку. Гортань тут же наполнилась ярким ароматом, а дым пробрался глубже, наполняя легкие. Он задержал дыхание, будто пытаясь задержать внутри не только дым, но и образ того, с кем этот запах навсегда связался. И только потом выдохнул, запрокинув голову на спинку кресла и прикрывая веки. Дым щипал горло сырой землей и озоном. Петрикором. Рука потянулась к карману брюк, откуда он вытащил металл. Артефакт вслепую опустился на стеклянный столик. Маховик времени. Слизеринец сделал еще одну затяжку, а потом медленно, будто боясь спугнуть видение раскрыл веки и наконец, посмотрел в зеркальную поверхность. Там стояло двое. Кучерявый шатен и брюнетка с волнистыми волосами. Реддл. Тогда, в башне прорицаний, глядя в магический шар, Теодор увидел, как нальет сыворотку в алкоголь и как друг обретет счастье. Так и вышло. Драко, измученный невысказанными чувствами к Грейнджер и пустыми надеждами Астории, наконец рискнул. Одной маленькой колбы хватило, чтобы он получил то, чего боялся хотеть. Теодор смотрел на свое отражение и думал: теперь его очередь. Только вот будущее оказалось в прошлом. Человек, что интересовал был мертв в его реальности. Слизеринец перерыл библиотеку Хогвартса и архивы, собирая информацию о ней. Каждая деталь была важна. Он тщательно готовился к их встрече. А главное втайне работал над усовершенствованным прототипом маховика времени, который позволил бы совершить этот безумный поступок. Теодор изучил её слабости, просчитал амбиции и точно знал, как заинтересовать умного и опасного человека. И теперь оставались лишь нюансы, которые он скоро проверит одним небольшим экспериментом. Сигаретка медленно тлела в пальцах, а он всё смотрел в зеркало и не отводил взгляда. Кудрявый шатен стоял, расслабленно прислонившись плечом к дверному косяку. Он чуть запрокинул голову, глядя на собеседницу из-под полуприкрытых век с дразнящей улыбкой. Его большие пальцы рук неторопливо оттягивали подтяжки брюк, скользя вверх и вниз. Брюнетка стояла напротив, на расстоянии нескольких шагов, облокотившись спиной на противоположный косяк. Руки сложены в замок на груди. Со стороны могло показаться, что она закрыта, что шатен её не цепляет. Но это было не так. Её взгляд скользил по рукам шатена: от запястий к локтям, от локтей обратно к пальцам, которые продолжали играть с подтяжками. Изредка поглядывая выше. В лицо. В глаза. В губы. И задерживалась там ровно настолько, чтобы шатен успел это почувствовать. Голова чуть наклонилась вперед, и непослушная прядь упала на глаза. Слизеринка даже не шелохнулась. Не до того было. Рассматривать этого кудрявого наглеца оказалось занятием, требующим полной концентрации. Теодор затянулся снова. Эти сигареты были с ним повсюду. Он заказал их после того дня, когда впервые увидел свою судьбу. Тогда, на крыше башни прорицаний, воздух был пропитан петрикором. Стоял на ветру, запоминая и запах, и видение. С той ночи аромат мокрой земли и озона стал для него запахом Реддла. В зеркале шатен стоял вполоборота и что-то увлеченно рассказывал. В ответ брюнетка кивала и улыбалась. Бледная кожа, темные волнистые волосы и почти чёрные глаза. Её улыбка и то, как она смотрела на шатена, вызывали в груди Теодора смесь удовлетворения и острого желания. Миг, и шатен потянулся к брюнетке. Та ответила так быстро, словно только этого и ждала. Их губы встретились. Рука Теодора, сжимавшая сигаретку, замерла на полпути к губам. Он всматривался, как двое за стеклом касаются друг друга, и не мог оторваться. Подушечка безымянного пальца медленно, с нажимом прошлась по его нижней губе. Туда и обратно, словно хозяин тела пытался почувствовать давление чужого поцелуя. Он хотел бы сомневаться в истинности видения, но вечеринка доказала: Сивилла иногда видит четко. А если видение правдиво, значит, образ, который явился ему в хрустальном шаре не иллюзия. И чем дольше Теодор думал об этом, тем сильнее разгоралось желание увидеть всё своими глазами. Не отражение в зеркале, а живого человека. Внешность слизерники привлекала, он этого не отрицал. Но он и не был слепым романтиком, готовым броситься в омут из-за красивой картинки. Главное желание было понять, что скрывается за этой идеальной внешностью. Какие мотивы движут человеком, способным очаровывать и уничтожать? Теодор хотел изучить её суть и разобрать на составляющие, как сложный артефакт. И уже тогда решить, оставаться наблюдателем или становиться участником. Единственное, чем он страховал свой риск, это маховик времени, лежавший сейчас на столике и переливавшийся в свете факелов. Теодор признался себе, что хочет этой встречи. Желает настолько, что готов рискнуть. — Социопатка, так социопатка, — улыбнулся он картинке в зеркале.
