Временем и поступками

Для всех Ки Хун был обычным бетой, не привлекавший никакого внимания. Угрюмый, неразговорчивый, но исправно выполняющий свою работу. Он почти ни с кем не разговаривал, выглядел сосредоточенным и серьезным. Его можно сказать даже немного побаивались.  Но кем же он был на самом деле? В действительности же Ки Хун был омегой. Но почему он скрывал это? Ведь в современном мире никто не осудит его за его происхождение. Ответ очень прост. Ки Хун не хотел становиться чьим то омегой. Слишком много он видел альф которые использовали своих омег только для одной известной цели. Вся личность Ки Хуна протестовала против этого отношения, он хотел чего то большего, чего то настоящего а не на один раз. Любви? В этом случае у него было два пути. Первый это принимать подавители запаха, а второй стать таким омегой которого не захочет ни один альфа. Но по судьбе своих друзей он понял что у каждого альфы свой вкус и быть таким омегой которого не захочет ни один альфа просто невозможно. Поэтому ему оставался только первый вариант. Но Ки Хун не жаловался.  Однажды возвращаясь домой после работы на метро он встретил ЕГО. Вербовщик. Странный парень, предлагающий сыграть в ттакджи с определенными правилами беднякам. Если проигрываешь - получаешь пощечину, а если выигрываешь, то получаешь деньги. Ярость закипела в Ки Хуне. Неужели они снова решились на это? Быстро посчитав, Ки Хун прикинул хватит ли ему подавителей до конца его плана. По его подсчетам хватало впритык. Сжав зубы, он принял решение.  Дождавшись того момента, как вербовщик уйдет, он подбежал к бродяге и выхватил карточку с треугольником, кругом и квадратом.  -Эй, это не твое! -Не смей, слышишь! Никогда не смей звонить по этому номеру! -Воу, полегче, полегче. Да забирай эту штуку Видимо бродяга расслышал какие то устрашающие нотки в тоне Ки Хуна и решил что лучше не спорить с каким то сумашедшим.  Ки Хун глубоко вдохнул воздух и медленно выдохнул чтобы успокоиться. Окинув взглядом бродягу, он постарался придать лицу мягкое выражение и кивнув ему, повернулся и ушел в вагон.  Но ни Ки Хун, ни бродяга не знали что за ними все это время наблюдал еще один человек. Вербовщик. Он смотрел на них сверху и после того как Ки Хун ушел, усмехнулся. Открыл телефон, набрал нужный номер и сказал: -Он в игре.  Придя домой, Ки Хун переоделся в домашнее и сел на постель, рассматривая загадочную визитку. Просто кусочек картона с загадочными рисунками. Сами по себе нахлынули нежеланные воспоминания о том что произошло после того как он принял такую же от этого же человека. Помотав головой, он прогнал эти болезненные воспоминания. Внезапно, вспомнив важную часть плана он слез с кровати, прошел в ванную и взял несколько таблеток из банки. На кухне он запил их и удовлетворенно улыбнулся. Вернее попытался. После, прошел обратно в комнату и лег на кровать.  Проснулся Ки Хун от яркого света, бьющего прямо в глаза. Открыв их, он увидел высокий незнакомый потолок. Или не незнакомый? Он определенно знал это место. Оглядевшись, он удостоверился что его план удался. Повсюду были койки с просыпающимися людьми на них. Принюхавшись, он с ужасом понял что вокруг одни альфы и беты. И ни одного омеги. За исключением его. Он нахмурился от невеселых мыслей. Если кто то попробует на него посягнуть, он покажет что клыки и когти у омег не хуже чем у альф. Посмотрев на номер на кофте он слегка удивился. 456. Снова. На него опять нахлынули воспоминания. Сжав челюсти он отогнал их.  (Тут короче первые несколько игр, мне просто ооочень лень описывать это, простите. Короче, если кратко, то он познакомился с Ин Хо, встретил Чон Бэ и всяких других остальных) После очередной игры, все собрались в общем зале. Их компания сидела чуть поодаль от других таких же компаний. Внезапно Ки Хун почувствовал легкий жар. Он с ужасом понял что у него начинается течка. Обычно он пережидал ее у себя дома, благо она длилась недолго. Из плюсов было то что он не знал когда она начнется поэтому подозрений не вызывало что он каждый месяц берет больничный на неделю. Сама течка в его случае длилась 3-4 дня, а оставшееся время он выветривал запах и менял постельное белье. Последние несколько лет течка проходила все сложнее и сложнее. Приходилось сдерживать себя из последних сил чтобы не написать незнакомому альфе с известной просьбой.  Подавители запаха на какое то время смогут прикрыть его умилившийся запах но надолго из не хватит. Чтобы хоть как то успокоиться и прогнать мысли что будет если альфы учуют его запах, он закрыл глаза и начал глубоко дышать. Постепенно Ки Хун успокоился и взглянул на проблему свежим взглядом. Да, это была реальная проблема. И что самое главное, он не мог никому об этом сказать.  Ин Хо, сидя рядом с Ки Хуном внезапно уловил какую- то тонкую нотку запаха. Принюхавшись, он понял что это запах чьей то течки. Он начал искать от кого исходил это пьянящий аромат. С удивлением он обнаружил что запах принадлежит Ки Хуну. Но ведь он же бета. Или нет?…. Но запах течки не уходил. Значит он все таки омега. Значит он принимал подавители. Как Фронтмен, Ин Хо понимал что сейчас перед ним стоит нелегкая ситуация. Он в любом случае должен отстранить Ки Хуна от остальных.  -«Течный омега среди тысяч альф. Да это же самоубийство чистой воды. Надо что то предпринять. Что в его силах. Погодите…. Почему я вообще задумываюсь о нем? Он же совершенно обычный человек, просто еще один участник игр, победитель прошлых. Так почему же я так цепляюсь за него?» Покопавшись еще немного в себе, Ин Хо пришел к выводу что на самом деле он хочет чтобы Ки Хун стал его омегой. Чтобы сам Ин Хо поставил метку. Чтобы он мог говорить про Ки Хуна «Мой омега». Что то темное и древнее поднялось у него внутри и требовательно зарычало. Инстинкты требовали «Сделай это сейчас! Пометь его! Сделай его своим!». Но Ин Хо успокоил себя. Еще не время. Не сейчас. Он закрыл глаза и втянул еще раз этот тонкий, еле заметный пьянящий и сносящий крышу аромат. Так и хотелось подойти ближе, втянуть его еще сильнее, пропитаться им полностью. Ин Хо открыл потемневшие глаза. Нашел взглядом Ки Хуна. Тот выглядел обычно. Только если приглядеться, можно был заметить мелкую дрожь, бьющую его тело. Глаз Ин Хо пометил прикушенную губу, нахмуренные брови.  «Ему сложно удерживаться.» Он взвесил все за и против и принял решение.  Подошел к охраннику у двери и попросился в туалет. Получив удовлетворительный кивок, вышел и направился в нужную сторону. Зайдя в самую крайнюю кабинку, прислонился к стене. Пальцы легли на плитку, в голове всплыл их с Черным Квадратом тайный шифр. Рука сама настучала по квадратикам плитки нужный ритм. Никаких подробностей, лишь немногословный приказ.  «Ночь. 456. Тишина. Комната» Ин Хо знал что Черный Квадрат уже получил его сообщение и раздает указания. Это приказ. Он не имеет права ослушаться. Удовлетворенно вздохнув, и представив у себя в голове весьма интересную сцену пометки Ки Хуна, Ин Хо для вида спустив воду, вышел.  Слегка задержался у зеркала, поправил одежду и взглянул на свое лицо. Ничего особенного, лишь глаза стали темнее, зрачки расширились. Можно списать на полумрак в общей комнате. Приглядевшись, он заметил красный огонек внутри его глаз. Зверь внутри уже был в нетерпении и изнывал от жажды.  Всему свое время.  Вернувшись в общий зал, он уселся на койку и стал смотреть. Его объект наблюдения был Ки Хун.  А сам Ки Хун в это время испытывал муки. Жар внутри разгорался все сильнее. Искушенная в кровь губа болела и это немного отвлекало, а соленые капли слегка отрезвляли мозг.  «Черт, ну почему именно сейчас?» Было ощущение что под кожей бегает табун насекомых. С этим бесполезно бороться. Только переждать. Ки Хун несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в теле. Откинулся на койку, закутался в покрывало. Он не знал что за ним наблюдают. Везде свербило, хотелось кричать, кусать и стонать в голос. А еще хотелось чтобы кто нибудь был рядом. И взял под контроль это все.  Внезапно, двери отворились и вошли двое в розовой униформе. Они подошли к койке где лежал Ки Хун. Он недоуменно поднялся на локтях и удивленно посмотрел на них. Внезапно, к его носу быстро прислонили тряпку с чем то. Мир вокруг потемнел, закружился и куда то уплыл.  Все действия заняли не более 2 минут. За ними наблюдал лишь один человек. Ин Хо, невидимый со своей койки. Он увидел как тело Ки Хуна обмякло в руках солдат. Они бесшумно подняли его и также бесшумно вынесли в дверь.  «Черт, Черный Квадрат, ты всегда используешь такие жесткие методы?» А с другой стороны без шума иным способом не получилось бы. Предупредить что он будет использовать химию он тоже не мог, связь была односторонняя. Ему не нравилась мысль что в тело Ки Хуна попадут посторонние вещества. К тому же после этого хлороформа ужасно болит голова. «Надеюсь он знает о последствиях и побочках этого препарата и не совершит глупых ошибок.» Зверь внутри нетерпеливо заворочался, напоминая о себе. Ин Хо глубоко вдохнул воздух, все еще хранящий в себе слабые отголоски запаха течки Ки Хуна. Он уже принял что заботится и думает о Ки Хуне больше чем того требовалось. Намного больше. Слишком откровенные сцены всплывали в его мозгу, разгоряченном запахом. Надо подождать еще немного, выровнять дыхание, успокоиться.  Сознание медленно возвращалось к нему. С трудом он разлепил глаза. Голова раскалывалась от боли, во всем теле чувствовалась небольшая слабость. Жар, который казалось отступил, нахлынул с новой силой. Сев, Ки Хун огляделся. Он был совершенно один в неизвестной комнате с дверью без ручки с внутренней стороны. Это была небольшая комната, стены были в темных но не черных тонах, обставлена довольно аскетично. Кровать и тумбочка с лампой на ней у изголовья кровати. Впрочем, надо было гордиться этой кроватью. Большая, двуспальная, с мягким но при этом упругим матрасом. Белье на ней было светлого голубоватого цвета. В целом, комната выглядела весьма опрятно и уютно. Было видно, что за ней следят и содержат в порядке. Ки Хун не знал чья это комната и где он вообще. Страх было поглотил его, но он сглотнул и взял себя в руки. Приглядевшись, он увидел небольшой клочок бумаги на тумбочке, а рядом стакан воды. Он потянулся было за ним, но новая волна жара согнула его и бросила обратно на кровать. Он невольно застонал, вцепившись пальцами в покрывало. Эта течка проходила еще тяжелее чем прошлая. Сказывалось отсутствие альфы.  С одной стороны Ки Хун боялся отношений, боялся что его используют и выбросят как ненужную бумажку. А с другой стороны, если у него не будет альфы то… Он отогнал от себя эти мысли. Да, течки становились все более выматывающими. Он знал что это значит. И это пугало его, обязывало обзавестись альфой.  Жар нарастал, снизу живота болезненно скрутило. Да, первобытное желание становилось все сильнее. Он еле сдерживался чтобы не потереться обо что нибудь. Останавливало от этого его собственная честь и красный глазок видеокамеры. Он запрокинул голову на небольшое деревянное изголовье кровати и зажмурил глаза. Ки Хун почти физически чувствовал, как на него смотрят через монитор. Чувствовал этот тяжелый взгляд, который пожирал его, наблюдал за каждым его движением. Мокрая одежда неприятно липла к телу, между ног уже не было сухого места, а жар все продолжал усиливаться. У него нет выбора. Ки Хун снял кофту, оставаясь в футболке, которая из-за влаги очерчивала весь его торс. Каждое движение отзывалось почти болезненным желанием. Он сел на кровать с ногами, оперся на изголовье спиной, глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и взглянул прямо в красный кружочек прямым взглядом, и сказал внезапно пересохшими губами: «Нравится вид? А как насчет прийти лично и сказать мне это в лицо?» Ки Хун знал что он прочитал это сообщение. Но его реакция ему неизвестна. Он шумно выдохнул и не успел подавить стон, который вырвался. Тело все хуже слушалось его. Очередная волна жара скрутила его и бросила на кровать в поисках хоть чего нибудь обо что можно потереться. Он  прижал руку ко рту, закусывая кожу на ней чтобы воздержаться от дальнейших стонов. Мысли метались в тумане течки, не находили выход и угасали, оставляя место только дикому первобытному желанию. Он снова взглянул в камеру но уже не прикрываясь. В глазах все расплывалось, думать связно не получалось, тело не слушалось. А возбуждение все росло вместе с тягостным ожиданием.  Ин Хо глядел в монитор и ничего не видел. Углубившись в свои мысли он уже не мог остановить поток мечтаний о Ки Хуне. Внезапно ему на плечо легла рука, вырывая из быстронесущегося потока мыслей. Он повернул лицо в маске и наткнулся на маску Черного Квадрата.  «Сэр, с Вами все хорошо? Может быть Вы чего…» «Нет, я в порядке.» Ин Хо взглянул на экран монитора. Взгляд его случайно упал на монитор с трансляцией изолятора и Ки Хуна в нем. Он что то говорил. Нет, не говорил, шевелил губами, камеры прекрасно передавали самый тихий шепот. Ин Хо начал читать по губам. «Нравится вид? А как насчет прийти и сказать мне это лично?» «Черт, он буквально вынуждает меня. Небывалая дерзость» Впрочем, он на него не сердился. И не из за его положения. Он просто не мог сердиться на это создание. Усмешка появилась на его губах. Если он так желает, то он получит. Зверь внутри согласно кивнул и зарычал, предвкушая интересные сцены.  Ин Хо остановился перед дверью. Даже отсюда он чувствовал запах его течки. Несильный, но ощущаемый. Пожалуй, верным решением было выделить под это отдельны коридор. Дверь бесшумно отворилась. Ки Хун лежал на кровати, вцепившись острыми омежьими клыками в подушку, стараясь в невольных судорогах не порвать ее. Голова почти не соображала и он не услышал звук открываемой двери. Зато учуял запах. Этот чистый запах альфы. В период течки он особенно сильно чувствовал запахи людей. А этот заставил его открыть глаза и посмотреть на вошедшего. Черт. Это он. Фронтмен. Значит все таки услышал. И пришел. Ин Хо бесшумно открыл дверь и вошел. Ему в нос ударил густой и сладкий запах течки. Глаза потемнели, зрачки расширились от возбуждения. Зверь внутри уже метался от нетерпения. Да и сам Ин Хо еле еле сдерживался чтобы не броситься с порога на Ки Хуна. Запах, очень сильный и лезущий в ноздри даже сквозь фильтры маски, сносил крышу. Он поглядел на Ки Хуна, их взгляды встретились. Ки Хун инывал от желания пусть и не хотел признавать это. Тело знало лучше что ему надо. «Ты звал. Я пришел» Голос был низким и хриплым от возбуждения. Ки Хун сел в кровати, спустил ноги, посидел немного как будто пробуя почву, затем одним движением встал, пошатнулся от слабости и оперся рукой о стену. Ин Хо с огромным усилием подавил желание броситься к нему. Незаметно вдохнул еще раз глубоко этот сладкий и пьянящий запах течки. Ки Хун подошел к нему. Взглянул мутными глазами в сеточные глаза маски, надеясь разглядеть глаза человека, спрятавшегося за ней. В глазах Ки Хуна плескалось желание, страх, волнение и ..отчаяние? Он протянул руку, коснулся пальцами края маски, поддел его и потянул вверх. Ин Хо поднял руку, мягко обхватил его запястье свое рукой и повел ее сам. Он показывал кто здесь хозяин положения. Наконец, маска упала на пол. Он открыл глаза и посмотрел прямо в глаза Ки Хуна уе без защиты маски. В его глазах плескался голод, а в глазах Ки Хуна все еще было желание, но теперь смешанное с изумлением, страхом и горем.  «Ты…» - медленно выдохнул Ки Хун, пошевелив дыханием волосы.  «Я.»-ответил ему Ин Хо, не прерывая зрительного контакта.  На душе Ки Хуна творился хаос. Скребли кошки, была злость, обида, ярость, желание ударить, оттолкнуть, заплакать, но они все потухали под разгорающийся течкой. Он тонул в этом запахе и темных глазах О Ен Иля. Он хотел чтобы тот был рядом, чтоб он коснулся его, чтобы он сказал его имя.  «Ен Иль…» - прошептал Ки Хун «Зови меня Ин Хо.»- также типо прошептал Ин Хо.  «Ты…ты брат Джун Хо?»  «Да» Больше говорить было не о чем. Надо было действовать. Пальцы Ин Зо на запястье чуть сжались. Не чтобы причинить боль, чтобы напомнить. Ки Хун на мгновение перестал дышать.  Это прикосновение, легкое напоминание о том что он все еще здесь, пронзило его насквозь. Поразило глубоко в сердце и спустилось вниз, где все горело и изнывало от  нетерпения. В глазах Ин Хо он видел отражение собственного желания, такого концентрированного что казалось его можно было потрогать рукой.  Ин Хо шагнул вперед, сокращая расстояние между ними до минимального. Его свободная рука легла Ки Хуну на затылок, пальцы зарылись в волосы слегка оттягивая, открывая шею. Ки Хун тихо застонал, изнывая и требуя большего в невозможности терпеть. Его свободная рука вцепилась в плечо Ин Хо, притягивая.  Ин Хо наклонился и опалил дыханием разгоряченную нежную кожу на шее. Ки Хун снова застонал. Это ласкало слух приятнее чем самая красивая музыка. Ин Хо мягко прикоснулся губами к шее, где билась жилка с жизнью. Не поцелуй, не укус, просто прикосновение. Тело под ним дрожало от возбуждения и изнывало от желания. Зверь внутри метался из стороны в сторону. Ин Хо отстранился, подхватил Ки Хуна под бедра и положил его на кровать, нависая сверху. Вид был прекрасный. Тяжело дышащий Ки Хун, с мокрыми от пота волосами и припухшими от укусов губы смотрел на него умоляющим взглядом.  Ин Хо вопросительно наклонил голову, задавая немой вопрос. Ки Хун глубоко вздохнул, и закрыв глаза, кивнул, соглашаясь. Его пальцы все еще были на плече Ин Хо и сейчас он сжал их сильнее,  притягивая Ин Хо ближе к себе. Чтобы не упасть, тот выставил руки по бокам от его головы. Атмосфера между ними накалялась и казалось сейчас взорвутся. Поэтому Ин Хо начал действовать. Быстро приблизившись прямо к лицу Ки Хуна он пошептал тому в губы: «Ты уверен в этом? Ты знаешь, метку нельзя отменить. Готов ли ты ходить, принадлежа мне?» «Да… да…» — эти два слова сорвались с губ Ки Хуна прежде, чем он успел их осмыслить. Они повисли в воздухе между ними, тяжёлые, влажные, окончательные. Ин Хо замер всего на секунду. Короткую, едва уловимую секунду, в которой, кажется, остановилось само время. А потом его глаза потемнели ещё сильнее — так, что зрачки почти слились с радужкой, оставив лишь тонкую тёмную кайму. Зверь внутри, тот самый, что метался всё это время, наконец затих. Он получил то, чего хотел. Получил согласие. — Тогда держись, — выдохнул Ин Хо, и его голос стал ниже, гуще, будто пропитался всем тем жаром, что кипел внутри. Он не стал больше ждать. Не стал спрашивать. Его губы накрыли губы Ки Хуна — и это был не поцелуй, не проверка, не игра, не попытка вырвать реакцию. Это было взятие, захват. Медленное, глубокое, не оставляющее сомнений. Язык Ин Хо скользнул внутрь, и Ки Хун застонал прямо в чужой рот. Этот звук — низкий, вибрирующий, полный сдавленного желания — вырвался из самой глубины, из того места, где уже не осталось ничего, кроме инстинктов. Он чувствовал, как Ин Хо пьёт этот стон, вбирает его, делает своим. Руки Ин Хо больше не лежали неподвижно. Одна скользнула вниз по спине Ки Хуна, прижимая его ближе, вдавливая в себя. Другая — всё ещё в волосах, слегка оттягивая, запрокидывая голову ещё сильнее, открывая горло. Полная капитуляция в одном жесте. Ки Хун отвечал. Неумело, жадно, отчаянно. Его язык пытался повторить движения Ин Хо, сплестись с ним, не отстать. Он впитывал его вкус — такой настоящий, такой желанный что кружилась голова. Он хотел большего. Всего. Сразу. Когда Ин Хо наконец оторвался, чтобы вдохнуть, Ки Хун почувствовал это почти как потерю. Его губы горели, дыхание сбилось, а в глазах стоял такой туман, что он с трудом различал черты склонившегося над ним лица. — Ты даже не представляешь, — прошептал Ин Хо, глядя на него сверху вниз, — как долго я хотел этого. Его рука, скользившая по спине, легла на поясницу и чуть приподняла, заставляя Ки Хуна выгнуться навстречу. Тот послушно подался вперёд, не в силах сопротивляться — да и не желая.  Ин Хо наклонился и прижался губами к его шее. Не туда, где билась жилка, а чуть ниже, к ключице. Медленно, мучительно медленно, он повёл губами вниз, оставляя за собой влажную дорожку. Кожа горела под этим прикосновением, каждый миллиметр взрывался миллионом нервных окончаний. Ки Хун застонал снова — громче, откровеннее. Его пальцы вцепились в плечи Ин Хо, ногти оставили красные полосы на коже. Он не хотел причинять боль — просто нужно было за что-то держаться, потому что иначе он бы просто уплыл, растворился в этом потоке ощущений. — Ин Хо... — выдохнул он, и это имя прозвучало как молитва. Ин Хо поднял голову, встретился с ним взглядом. В его глазах горел голод — чистый, неприкрытый, но вместе с ним было что-то ещё. Что-то, от чего сердце Ки Хуна пропустило удар. И он снова поцеловал его. Медленнее, глубже, давая время привыкнуть, принять, захотеть ещё. А потом его рука скользнула ниже. Туда, где ткань штанов уже промокла насквозь, где жар чувствовался даже через материю, где тело Ки Хуна била мелкая дрожь ожидания. Ки Хун дёрнулся, когда пальцы Ин Хо коснулись его сквозь ткань. Даже через эту преграду прикосновение было невыносимым — острым, электрическим, заставляющим выгибаться и терять остатки контроля. — Тише…— выдохнул Ин Хо ему в губы, чувствуя, как под ним содрогается тело. — Я только касаюсь. А ты уже... Он не договорил. Вместо слов он надавил чуть сильнее, очерчивая контуры, чувствуя, как мокрая ткань прилипает к коже. Ки Хун закусил губу, пытаясь сдержать стон, но из горла всё равно вырвался сдавленный, жалобный звук. Следующие минуты растворились в бесконечности. Ин Хо раздевал его медленно, мучительно долго, хотя оба знали — можно было бы просто сорвать всё одним движением. Но он не спешил. Он словно смаковал каждый миллиметр открывающейся кожи, каждую реакцию, каждый вздох и стон. Футболка полетела на пол. Штаны последовали за ней. Бельё задержалось чуть дольше — Ин Хо провёл пальцами по резинке, дразня, мучая, заставляя Ки Хуна выгибаться и умолять взглядом. — Ин Хо... пожалуйста... — выдохнул он, не в силах больше терпеть. — Что «пожалуйста»? — Ин Хо наклонился к самому уху, обжигая дыханием. — Скажи. Я хочу услышать. — Хочу тебя... — Ки Хун уже не контролировал слова. — Хочу, чтобы ты... сделал это... пожалуйста... — Хорошо, — выдохнул Ин Хо, и в этом слове прозвучало обещание. Он стянул с него последнюю преграду. Ки Хун оказался полностью открытым — дрожащим, разгорячённым, влажным. Между ног всё горело, и когда Ин Хо раздвинул его бёдра, устраиваясь между ними, Ки Хун застонал в голос — от облегчения, от предвкушения, от того, что наконец-то. Ин Хо замер на мгновение, глядя на него сверху вниз. На разметавшиеся по подушке волосы, на мокрые от слёз и пота виски, на припухшие, искусанные губы, на грудь, вздымающуюся в неровном ритме. На всё тело, которое ждало только его. — Красивый, — выдохнул он. — Самый красивый. Он положил ладонь на внутреннюю сторону бедра Ки Хуна, повел вверх и, достигнув цели остановился. Покружил немного около колечка мышц, давая тому время расслабиться, привыкнуть. Должно быть, это его первый раз. Ки Хун рвано дышал, сжимая простыни в руке и закрыв глаза.  — Дыши, — прошептал Ин Хо. — Просто дыши. Ки Хун судорожно вздохнул, пытаясь выполнить приказ. Ин хо аккуратно вставил два пальца. Они вошли без сопротивления. Он знал почему, но не упустил шанса подколоть Ки Хуна:  «Так ты подготовился? Знал что я приду?» «Черт, Ин Хо…» Ир Зо продвинут пальцы чуть дальше и начал ими двигать в поисках той самой точки. Ки Хун под ним дрожал от осознания этой ситуации. Да и сам Ин Хо не до конца верил в реальность. Желанный омега под ним изнывает и стонет от движения его пальцев. Он добавил третий палец. Подвигав ими еще немного и решив что Ки Хун готов он вытащил их, услышав с его стороны разочарованный вздох(чего? Как вздох может быть разочарованным? От чего? От потери пальцев, серьезно?). Смазка была не нужна, естественной смазки Ки Хуна хватало с лихвой. Аккуратно приставив головку к колечку мышц, Ин Хо мягко надавил и начал погружаться. Не полностью, частями, давая привыкнуть. Наконец, полностью оказавшись внутри, Ин Хо остановился. Ки Хун откинул голову назад, прекрасно ощущая его внутри и его разрывало от этого ощущения наполненности, от этого желанного и всегда казавшимся стыдным от этого и недосягаемого ощущения.  Затем Ин Хо начал двигаться. Сначала медленно. Плавные, глубокие толчки, от которых у Ки Хуна подкашивались локти, а из горла вырывались бессвязные стоны. Он чувствовал каждое движение, каждый миллиметр, каждую венку. Ин Хо заполнял его полностью — не только телом, но и запахом, присутствием, самой своей сутью. Ин Хо наклонился, запечатывая его губы поцелуем, и ускорил темп. Толчки стали глубже, сильнее, неумолимее. Ки Хун отвечал на них движениями бёдер, подаваясь навстречу, умоляя о большем. Внезапно Ин Хо остановился. Ки хун недоуменно посмотрел на него затуманненым от такого сладкого чувства взглядом. Ин Хо аккуратно взял одну ногу Ки Хуна, влажно поцеловал его икру и закинул себе на плечо. Затем, он толкнулся на пробу и удовлетворенно тихо вздохнул когда услышал стон другой интонации. Теперь это чувствовалось по другому. Глубже, больше и интимнее. Каждое движение вызывало электрический разряд по телу Ки Хуна.  Он чувствовал, как с каждым новым толчком внутри нарастает что-то огромное, неконтролируемое. Как напряжение скручивается в тугую пружину, как каждая клетка вибрирует в ожидании разрядки. Он хотел продлить этот момент, но тело уже не слушалось.  Ин Хо ускорился, буквально вбивая Ки Хуна в кровать. Пошлые(пошлость, звенящая пошлость) шлепки кожи о кожу и стоны заполнили комнату. Ин Хо внутри себя порадовался что оборудовал каждую комнату хорошей звукоизоляцией и отключил камеру перед тем как придти сюда. Они оба были на грани. Наконец Ин Хо толкнулся последний раз и замер, впитывая в себя этот момент, лицо Ки Хуна, свои собственные ощущения. Ки Хун выгнулся дугой, закатывая глаза от этого ощущения и сжимаясь вокруг Ин Хо в своем конце, вбирая его жидкость в себя, оставляя его частичку внутри себя. Они смотрели друг на друга тяжело дыша. Внезапно, Ки Хун осознал насколько он устал. Несколько дней без сна, тяжелые игры и переживания окончательно выбили его из колеи. Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза, тут же погрузившись в сон, не заботясь о том где он сейчас. Он впервые, за все время пребывания в этом месте, ощутил себя в безопасности и позволил себе полностью расслабиться.  Ин Хо медленно вышел, присел на кровать около Ки Хуна, любуясь его лицом, а затем тихо, чтобы не потревожить его собрал вещи с пола, оделся и сложил вещи Ки Хуна в аккуратную стопку на прикроватной тумбочке. Затем, надел маску и вышел, тихо притворив за собой дверь.  Проснувшись, Ки Хун сначала не понял где он. Память быстро подсунула ему все произошедшее перед тем как он провалился в сон. Он густо покраснел.  «Боже, как стыдно то теперь. Что я творил тогда» Течка прошла а вместе с ее уходом пришла способность трезво мыслить. Он огляделся. Комната выглядела также как и когда он очнулся здесь в первый раз. Его одежда лежала на тумбочке рядом с кроватью. Еще там был стакан воды и таблетница. На стопке одежды лежала записка.  «Ки Хун, после того как проснешься, прочитай эту записку. Твоя одежда чистая. Таблетка безопасная, это обычное обезболивающее. На двери стоит кодовый замок. Код 7890. После того как выйдешь, или по коридору налево пока не выйдешь на перекресток. На перекрестке поверни направо и иди до единственной двери в конце этого коридора.»  Подписи не стояло, но было очевидно что это написал Фронтмен. Если он обращается на ты, то это что то да значит. С удивлением, Ки Хун обнаружил что не испытывает привычной ярости к Фронтмену. Или к Ин Хо? Какая то слабая волна обиды поднялась в нем но угасла, не набрав силы. Одевшись и выпив таблетку, он подошел к двери, ввел код и сверяясь с запиской пошел по коридору. Пока он шел, его мысли блуждали в самых разных направлениях.  «Стакан был стеклянный. Я мог его разбить и вооружившись осколком, пробраться к Фронтмену и убить его. Почему же он не заменил стакан на например пластмассовый? Неужели Фронтмен доверяет мне настолько что плевал на правила безопасности? Или это я настолько читаем?»  Размышляя таким образом, Ки Хун миновал перекресток и пришел к указанной в записке двери. Он поднял руку, собираясь открыть дверь но что то заставило его задержать руку.  «Я сейчас зайду туда и что я увижу? Фронтмена? Его охрану? Что я ему скажу в ответ на своей поведение?» Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями и одним движением открыл дверь. Его глазам предстало помещение, вся стена которого была заполнена мониторами, транслирующими игру которая сейчас проходила у игроков. В середине стоял стул, на нем сидел спиной к Ки Хуну человек в черном балахоне. Фронтмен. Он наблюдал за игрой на мониторах. В руках был стакан с дорогим виски, опустошенная наполовину бутылка стояла на столике рядом с креслом.  «Заходи, не стой в дверях» Ки Хун зашел, не зная что сказать. Подошел к креслу. Фронтмен обернулся. На нем не было маски. Ин Хо. Он смотрел на него как будто читая его полностью. Взгляд остановился на основании шеи Ки Хуна. Он буквально чувствовал как взгляд впивается в его брачную железу, никем не помеченную.  «Как ты думаешь, мне стоило тебя помечать? Или ты считаешь что тебе лучше быть свободным?» Ки Хун вздрогнул от слов обращенных к нему. Он обращался к нему на ты, значит он и написал ту записку.  «Не я тут альфа и поэтому не мне принимать это решение» «Нейтральный вариант. Неплохо. Какая будет твоя реакция если я тебя сейчас помечу?» Ки Хун промолчал, отведя взгляд в сторону. Внезапно, его руку схватили и через мгновение он оказался на коленях у фронтмена. Ки Хун залился краской. Ин Зо Положил ладони на его бедра и слегка сжал, привлекая внимание. Ки Хун посмотрел ему в глаза. Черные, затягивающие, с красным огоньком внутри, они казалось были вселенной.  «Я всего лишь омега. Как я могу возражать против метки. У меня нет на это прав» «А если я сейчас говорю тебе что у тебя есть выбор? Ты можешь быть свободным, а можешь быть моим.» Он выделил слово «моим», как бы намекая на прошлую ночь. Ки Хун покраснел еще больше, но взял себя в руки. Отвел глаза чтобы не потонуть в темных глазах Ин Хо. Однако, рука Ин Хо схватила его за подбородок и повернула его лицо к себе. Он не злился, не грустил, просто интересовался. Ки Хун задумался. Какие чувства он испытывает к Ин Хо? Злится? Нет. Ненавидит? Нет. Он ему доверяет. Доверяет ему. Эти слова понеслись у него в мозгу, ошеломляя. Он доверяет убийце его друзей. Он вгляделся в Ин Хо. Тот ждал его ответа.  «Он убил моих друзей. Он устраивает жестокие игры где умирают сотни человек. Но я ему доверяю. Почему?» Он не мог понять и объяснить почему. Просто доверяет. Потому что это не Фронтмен. Перед его глазами возник образ Ен Иля и слился с образом Ин Хо. Этот взгляд. Пронизывающий, читающий мысли.  «Я..я не знаю». Голос Ки Хуна охрип от пересохшего горла.  «Я не знаю почему я тебе доверяю. Ты убил моих друзей, организовал эти игры, смотрел как умирают люди. Ты часть этого. Я должен тебя ненавидеть. Но не могу.» Ин Хо молчал. Слушал и смотрел ему в глаза., впитывая каждое слово.  «Но когда я смотрю на тебя то вижу не Фронтмена. Я вижу другого человека. Который всегда дает выбор. Даже сейчас, в таком вопросе где обычно не спрашивают» «Ки Хун, скажи мне, почему ты скрываешь что ты омега? Это ведь нормально.» «Потому что я боюсь что потеряю свободу» Ин Хо наклонил голову, обдумывая его ответ.  «Как ты думаешь, если ты будешь моим, у тебя будет свобода?» «Я…» - начал Ки Хун и запнулся.  «Каждый человек свободен от рождения. Независимо от того, альфа он или омега. Так почему для тебя свобода это что то особенное?»  «Потому что альфы считают что омеги после пометки становятся полностью в их власти. Что они могут принимать решение за них, думать за них. Они смотрят на них как на предмет, а не как на людей. Но ведь они тоже люди. Просто для немного другой цели. Не чтобы командовать, а чтобы продолжать род. А ведь это тоже важная роль. Не менее важная роль чем защитник» «Я тоже так считаю, Ки Хун» Ки Хун посмотрел на него с иронией.  «А почему я должен тебе верить? Вдруг ты такой же как и остальные? Я тебя не знаю. Вдруг ты это говоришь просто чтобы заполучить меня?» Ин Хо усмехнулся.  «А ты не так прост как кажешься. Даже в таком положении ставишь под сомнение мои слова. Ты можешь мне не верить. Даже здесь я даю тебе выбор» Он отпустил подбородок Ки Хуна.  «Поверь, Ки Хун, я умею убеждать людей. Я посылал их на смерть, убеждая что это их выбор. Но я не хочу заставлять тебя повиноваться мне если ты этого не хочешь. Я даю тебе право выбора. Я даю тебе свободу. И если ты согласишься, то она останется у тебя в том же виде что и была» Ки Хун смотрел на него. Затем положил руку ему на грудь, туда где под балахоном билось сердце. Оно билось спокойно, ровно, словно доказывая что все слова не выдумка и не игра.  «Ты не играешь. Ты права даешь мне выбор. И ты не боишься моего отказа. Даже если я скажу нет, ты не убьешь меня» Это бы не вопрос. Это была констатация факта. Ин Хо согласно наклонил голову. Его сердце не изменило свой ритм.  «Но с другой стороны. Если ты сам говоришь мне что убеждал людей идти на смерть убеждая что это их выбор то значит ты можешь лгать со спокойно бьющимся сердцем» «Доверяй, но проверяй? Неплохой ход. Я просто хочу чтобы ты понял что тебе не стоит меня бояться. Воспоминания и впечатления не смыть и ты можешь думать так как хочешь. Ты можешь считать меня жадным тираном, жадным до крови. Я все приму.» Ки Хун смотрел на него, вглядывался, пытаясь найти изъян, трещину. «Ты странный»  «Почему же?» «Потому что ты просто говоришь. Не приказываешь. Не просишь. Просто говоришь.» «Потому что мне нечего скрывать. Ты видел меня без маски. И видишь сейчас. Ты знаешь кто я. Ты видел меня в играх. Даже охранники не видели меня без маски. Так что если бы я проиграл хоть в одной игре то охранники бы убили меня по настоящему. В играх я прикидывался. Я был без маски буквально» «Скажи… ты правда не боишься что я откажу тебе?» «Боюсь. Ты убедил меня что в людей не модно верить, что им можно доверять. Что можно любить по настоящему. Но я не хочу чтобы ты согласился просто потому что тебе жалко меня» «С чего ты решил что мне будет тебя жалко? Напомню, я все еще должен тебя ненавидеть за смерть своих друзей. Ты убил их, а потом… Потом ты пришел ко мне» «Именно поэтому с тобой можно разговаривать только без масок. Всех масок. Физических и психологических.» «А ты умеешь подбирать слова. Так чтобы тебе поверили» Ин Хо пожал плечами, усмехаясь. Мол, как знаешь.  «Ты можешь проверить эти слова. Временем, своими словами, поступками» «Ну что ж…. Времени у нас достаточно. Попробуй не разочаровать меня что я тебе доверился» Ин Хо улыбнулся. Тепло, по домашнему.  «Попробую» «Ин Хо» - позвал его Ки Хун «Что такое?» «Я согласен. Я остаюсь» Эти слова стали для них ключевыми и конечными. Их жизнь стала другой.