час призрака

щелчок фотоаппарата. кадр – это мгновение, которое не вернуть, как бы мы не старались, но которое можно запомнить в деталях, с помощью фотографии. фран любил фотографировать. он щелкал на свой старый фотоаппарат все, что двигалось и нет. маму, отца, своих друзей, продавца книжного, баристу, машины, крыши домов. он фотографировал все, что мог увидеть. но однажды ему пришла гениальная идея – сфотографировать то, что увидеть он не в силах. он хотел запечатлеть самого призрака. призрак – (если верить википедии) – душа или дух умершего человека. самый простой способ увидеть призрака – это быть в их среде. кладбище их дом. фран думал, как может душа выйти из разлагающего тела? почему она не разлагается также, как плоть. или не потухает. или еще чего. почему душа бродит? что ее держит в этом мире? много вопросов. так много, что фран составил целый список, если встретит призрака, он обязательно их задаст. назвал он этот список «список ответов». он гулял по кладбищу и днем, и вечером, и ночью, и утром. экспериментировал со временем, пытался узнать «час призрака». спрашивал охранника, видел ли он чего-нибудь паранормальное. множество кладбищ и один и тот же вопрос. ответы были разными. «я видел призрака» «призраков не существует» «слышал вой» «призраки для детей» «сказки все это» но больше всех его привлек один ответ. «я разговариваю со своей умершей женой. и она поведала мне, что те, кто работают на кладбище уже не могут различать мертвых от живых. поэтому многие и не могут поверить в то, что призраки существуют». фран делал пометку. потом еще одну. и еще. ему советуют сходить к шаману, но перед этим определиться кого именно он хочет увидеть. забавно, - думал фран, - я сразу же вспомнил тебя. . . . . . у шамана фран достал свой «список ответов». и задал волнующие вопросы. в основном первый шаман был, как википедия для начинающего фотографа призраков. он расспрашивал, как увидеть призрака, на что ему отвечают, что нужно любить человека или сильно ненавидеть и тогда душа, привязанная чувствами, будет тянуться к умершему, в надежде его увидеть. второй шаман, увидев франа, просто рассмеялся и на вопрос, как увидеть призрака, сказал, что рябь волн не меняет сути луны в отражении. третий, четвертый, пятый просто игнорировали франа. шестой расплакался и сказал, что у франа была тяжелая судьба. седьмой стал проклинать. и наконец-то восьмой согласился призвать призрака. разбросанные буквы, слетевшие с губ, соединялись в слова, которые вообще не должны идти в той очереди, в которой они шли. предложения явно были перепутаны или перевернуты. франу было странно. нет, не так. слова превращались в какофонию звуков, перед глазами появлялись белые пятна, все кружилось. шаман смеялся. комната уменьшалась. и в тот миг, когда слова стали практически осязаемыми, шаман прекратил и сказал: «через три дня ты встретишь призрака, к которому привязан» фран ушел. . . . . . прошло три дня и фран не встретил того, о ком думал. не было ни разочарования, ни каких-либо других чувств. фран смотрел на фотографии, которые все еще не были сняты со стен. играл будильник, солнце светило в глаза, сквозь щели занавесок. наверное, это и есть жизнь без тебя, - думал фран. – мне она по вкусу, даже если она и не имеет цвета. три дня прошло, а за ними прошло еще много дней. фран ловил глазами в толпе белые макушки, задерживал дыхания, если видел похожих людей. толпа, как разноцветные пятна от фейерверков, мелькали перед глазами, напоминая дни ушедшие и минувшие, которые, по сути, уже не вернуть, но остались фотографии. призраки не бродят по улицам, они застыли на фотографиях, улыбающиеся, смеющиеся, счастливые и живые. когда-то они и были живы, но сейчас даже на фотографии у надгробия они смотрят из прошлого, эти самые призраки. у него не было надгробия. фран уже не помнил причин, почему сам отказался от того, чтобы его похоронить. его никто не отговаривал. однажды он проснулся и понял – того, к кому было привязаны его мысли, больше нет, поэтому в голове так пусто. фран жил дальше, перевернув эту страницу, но так и не смог снять фотографии со стен. может быть глава и закончена, но книга все еще продолжается. и все, что удерживает франа и того человека – это фотографии. фран мечтал сделать новые. . . . . . щелк. улицы, машины, люди, птицы, мусор – на фотографии искренности всегда больше, чем в движениях, в словах, в прикосновениях. фотография никогда не лжет, не юлит, не пытается извернуться. фотография со временем может повредиться, но если о ней хорошо заботиться, то она, как воспоминание, может жить, не боясь забвения. фран любил фотографировать, останавливать время, всматриваться в мельчайшие детали, словно собирать огромный пазл, соединять ветер, что нес листья, солнечные лучи, подпрыгивающие кудри, оранжевый шарф, обертки от конфет на улице – в единую картину. в кадр, где жизнь не имеет срока. раньше фран фотографировал только счастливые моменты, поэтому в его коллекции так много фотографий, где тот человек улыбался. и никто не догадался бы, как тяжело было дождаться момента, чтобы поймать его улыбку. сейчас не поймать даже тени, которая бы прижималась к обоям, под уходящие лучи солнца. его нет. ни в комнате, ни на улице, ни в другой стране. его нет даже на другой планете. только на фотографиях. фран пересматривал их по несколько раз на дню. в плохие дни чаще, чем в спокойные. фотографировать все, что попадется на глаза стало привычкой после того, как его не стало. фран ловил мгновения, собирал их по крупицам, но уже без надежды, как было в начале, поймать кадр, где он все еще рядом. звуки фотоаппарата звучали, как звуки ножниц, которые отрезали красную нить, что связывала их мизинцы, после смерти. щелк. щелк. щелк. он не появлялся ни на одной из проявленных пленок. . . . . . . мама стала чаще плакать, отец перестал разговаривать. этот конфликт – полная чушь. все буквально взорвалось на пустом месте, словно мину нарисовали, а она оказалась реальной. что за глупость? фран часто стал приходить к матери, ложиться у ее ног. «как твои дела, сынок?» и он рассказывал, как сфотографировал сегодня улицу, как поймал солнечные лучи, тени чужих надежд, разбитые сердца, чужую тихую радость. он рассказывал обо всем, что видел, но ни о себе. мама франа постоянно спрашивала, хорошо ли он спит. фран, если честно, уже не помнил, спит ли он вообще или просто дремлет. ее руки с нежностью касались его волос. единственный человек, который искренне его любил, была его мать. и он всегда, даже после извержения вулкана, тайфуна, урагана, после надлома и среза, после раздробленных конечностей, он всегда возвращался к ней, ложился у ног и рассказывал о новых фотографиях. иногда ему снились сны. образы, которые неподвластны его контролю. там он мог касаться, мог целовать, любить, ненавидеть человека, который его покинул. если бы фран мог выбирать, он бы ненавидел его. фран специально избегал мест, где они были счастливы. единственное место, от которого он не может отказаться, это их квартира. их маленькая квартирка, которую они купили с надеждой на счастливое будущее. фран любил писать сообщения ему, выпившим, зная, что никто не прочтет. он писал: «тебе легче, ведь ты умер, а я жив» «ты исчез» «я ненавижу тебя» «где ты?» «я тебя люблю» «вернись» «я рад, что ты умер» «прости, я солгал» «я хочу сфотографировать не призрака, а тебя» и, конечно же, никто ему не отвечал. фран и не надеялся. но однажды, на следующее утро, после пьянки, проверяя, что же там в пьяном угаре понаписал, фран заметил одну деталь. сообщения были прочитаны.