Будь со мною

      Жизнь, если смотреть на неё со стороны, может показаться комедией. Но если присмотреться, то становится понятно, что это трагедия. Однако есть судьбы, которые остаются трагедией с любого ракурса.       Моя жизнь не была дном. У меня было всё: обеспеченное детство, любящие родители, надёжные друзья, о чём многие мечтали. Но это длилось ровно до того момента, пока я не встретил одного человека.       После знакомства с ней моя жизнь стала незабываемой. Она приносила мне радость и счастье, такие искренние чувства, что раньше я не получал ни от кого. Но, видимо, слишком яркий свет всегда отбрасывает самую густую тень. Постепенно, всё начало рушиться, и моя жизнь покатилась на дно.       Я поставил книгу на рядом стоявший стол и устало выдохнул. Взгляд сам собой упал на обложку, и я снова поморщился, романтика, надо же. Эту книгу дал мне друг, когда я сядился на корабль. Вся дорога прошла впустую, я так и не смог толком её прочитать, руки дошли только сейчас, когда уже не нужно. Море вымотало меня до костей, простуда и качка превратили путешествие в ад, и я поклялся себе, что больше никогда не сяду на корабль в такую погоду, и на корабль я сядился в первый и последний раз. Слава Мерлину, что тогда я не свалился с лихорадкой, но и без неё было достаточно. Надо было послушится отца, и идти легким путем.       Я прислонился к спинке кресла, и дерево противно скрипнуло под моим весом. В коридоре Министерства было тихо, только где-то вдалеке слышались шаги и приглушённые голоса. Я прикрыл глаза и позволил себе на минуту провалиться в мысли. Только вчера я ступил на британскую землю, ещё не просохшую после дождя, и сразу же получил приглашение. Работа, очередная работа в Министерстве. Я думал, что буду иметь дело с каким-нибудь скучным чиновником, который задаст стандартные вопросы и выдаст стандартный контракт.       Но когда секретарь назвал имя, у меня пересохло во рту.       Том Марвелло Реддл. Человек, с которым я меньше всего хотел пересекаться. Человек, который когда-то был для меня самым близким. Я не знал, что он работает здесь, не знал, что он вообще в Британии, последние слухи доходили до меня обрывочные, и я старался их не слышать. Я думал, что оставил всё в прошлом, что те семь лет и четыре месяца за границей стёрли его из моей памяти. Но сейчас, сидя в этом кресле и глядя на дверь, я понимал, что ошибался. Я неосознанно начал трести ногой от нервности.       Внезапно секретарь, молодая женщина с милым лицом, выглянула из-за угла и кивнула мне:       — Мистер Реддл готов вас принять.       Я нехотя поднялся с кресла. Колени слегка дрожали, и я мысленно выругал себя за эту слабость. Я пошёл за секретарём, и каждый шаг давался с трудом. Она остановилась перед массивной дверью из тёмного дерева, открыла её, жестом приглашая меня войти, и я перешагнул порог. Секретарь одарила меня улыбкой и подняла большие пальцы вверх, в попытке подбодрить меня. Дверь за мной закрылась с тихим щелчком.       Неужели этот день настал. Я не был готов к этой встрече, да будь ты проклят Том, что-то подсказывает мне, что Том как-то замешан в этом.       Я осмелился поднять глаза и взглянуть на него.       Сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки, настолько Том был красивым. Он сидел за столом, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на меня из-под полуприкрытых век. Чёрная мантия сидела на нём безупречно, волосы зачёсаны назад, а на губах играла та самая ухмылка, которую я ненавидел и любил одновременно. Он сузил глаза, разглядывая меня своими бездонными глазами, я чувствовал себя диковинной зверушкой, которую он поймал в свои сети.       Я заставил себя выпрямиться.       — Том Реддл, — сказал я сухо и кивнул. Голос прозвучал ровно, как я и планировал. Никакого намёка на то, что мы когда-то стояли в саду моего особняка, и он держал меня за рукав, спрашивая, неужели я правда ухожу. Я смотрел прямо в его глаза и не позволял себе моргнуть.       Том фыркнув медленно поднялся со своего места, и я увидел, что он выше меня, шире в плечах, увереннее. Он обошёл стол и начал приближаться ко мне. Я невольно попятился назад, и через мгновение моя спина упёрлась в дверь. Холодное дерево вдавилось в лопатки, и я понял, что отступать некуда. Нервно сглотнув, я не смел издать звука.       Я не знал чего можно ожидать от него, мне казалось, будто он сильно изменился.       Улыбка Тома становилась шире с каждым шагом, и в ней не было ничего профессионального или делового. Она была личной, слишком личной, и я почувствовал, как по спине пробегает холод.       Он остановился почти вплотную. Я слышал его дыхание, чувствовал запах его одеколона. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его тёмных глазах плясали искорки.       — Аб, — произнёс он тихо, и голос его прозвучал как прикосновение. В груди что-то ёкнуло от того, как он нежно произнёс моё короткое имя. Так он называл меня в школе, и ностальгия по былым временам накрыла меня, — Я так и знал, что ты вернёшься.       Я сглотнул. Горло пересохло, и слова застревали где-то в груди. Я хотел ответить холодно, и показать этим что между нами ничего нет, но язык не слушался. Том стоял слишком близко, и я чувствовал, как воздух между нами нагревается.       — Я вернулся по работе, — выдавил я наконец, и голос мой прозвучал хрипло, — Не по личным причинам.       Том наклонил голову, и его улыбка стала мягче, почти нежной. Он поднял руку и провёл пальцем по моему воротнику, словно стряхивая невидимую пылинку.       — Конечно, — сказал он. — По работе, я верю.       Он не верил. Я видел это по его глазам, по тому, как он смотрел на меня, у меня было чувство того, что он знал каждую мою мысль, каждый страх и каждое воспоминание, которое я пытался похоронить.       Я стоял, прижавшись спиной к двери, и не мог пошевелиться. Том был слишком близко, и всё внутри меня кричало о том что надо оттолкнуть его, сказать что-то резкое, но я не мог даже пискнуть.       А Том всё так же улыбался, глядя на меня, и в этой улыбке было столько всего, что я не мог выдержать его взгляда. Я опустил глаза, уставившись в пол, и думал о том, что надо было остаться в Париже. В любой другой стране. Где угодно, только не здесь.