Amour toujour

И не могу сказать, что не могу жить без  тебя - поскольку я живу.                                                       Иосиф Бродский Нервы- Спи спокойно Приятного прочтения) Ночь. Здание погружено во тьму, только убывающая луна освещает подростка, испускающего клубы дыма. Весь мир словно замер, предлагая Антону подумать о своём. Обсудить мысли, или может планы на жизнь? Почему то сейчас, глядя на темно-синее, практически черное небо, вспомнились глаза. Те, что застревают в памяти надолго и не желают покидать её, пожалуй, ещё всю жизнь, если не дольше. Именно такими становились  его глаза, когда тот был зол, хотя нет, когда был в ярости. Сколько они не виделись? Две недели. "Но к чему сейчас эти сопли? Не ты ли ненавидел его ещё в начале сентября?". Да, всё было так. " Что же изменилось? " Не знаю. Может быть Антон сейчас был похож на принцессу в башне, ждавшую своего принца, и томясь в одиночестве. В ожидании дальнейшего. В надежде хорошей концовки. Как в сказке. Но всё было не так. Шастун не был принцессой, а его объект воздыхания не был прекрасным принцем на белом коне. И конец обещает быть отнюдь не хорошим. Мы сами творим свою судьбу, строим счастье, любовь. Всё это в наших руках. Ведь так..? Арсений Сергеевич.. Это довольно интересный персонаж, полный загадок, которые ещё предстоит разгадать главным героям. Это тот самый маг, наставник, та самая добрая фея, тот, кто будет с нами всю историю. Сейчас парень это понимает, разглядывая очертания высокоэтажек, гордо возвышающихся над городом. Шастун бросил тлеющий окурок с балкона, наблюдая за тем, как он приземляется на асфальт, уже полностью потухая. - Тох, ты классный пацан, жаль, что я не узнал тебя получше, мы бы точно подружились. - с грустной улыбкой проговорил Стас, легонько ударив того в плечо. Ещё двое парней смотрят на уезжающего нежно и с теплотой, но, к сожалению, и с некой печалью. - Да, ты, это, заглядывай. Мы всегда рады посетителям. Ты будешь первым. -лучезарно проговорил Дорохов, заглядывая в лицо новому другу. - Ты хороший человек, Антон. И замечательный друг. - твердо произнес Бебуришвили, пожимая ему руку. - Спасибо вам. Я буду скучать.- это была самая искренняя реплика, пожалуй, за последние месяца. Школьник широко улыбнулся, по щеке ненароком пробежала слеза. Он раскрыл руки приглашая в объятья. На что парни молнией прильнули к телу, слегка всхлипывая от переполнявших их эмоций. - Антон. - дверь со скрипом отворилась, показалась светлая голова Юлианны Юрьевной. Девушка мило улыбнулась, умиляясь с картины, а после кашлянула, привлекая к себе внимание - Буду ждать тебя за дверью. Ребята отстранились, убирая рукавами непрошеную влагу, и всеми силами приходя в себя. - Я приеду к вам, как появится возможность. Обещаю. И вышел, махая на прощание своим новым друзьям. Расставаясь, каждый держал у себя в сердце крупицу надежды на дальшнейшую встречу. Покидая это здание, в котором удалось побыть критически мало, Шастун был расстроен. В груди щемило чувство потерянности,то чувство, когда забываешь дома нужную вещь и, долго роясь в карманах, проклинаешь весь мир за эту чудовищную несправедливость. У самых ворот был припаркован новенький Porsche, а рядом, оперевшись на кабину стояла молодая девушка, лет 25. Невозможно не заметить ещё издали копну каштановых кудрявых волос, на свету приобретавшие оттенок меди. Подойдя чуть ближе проглядывались миловидные черты лица: большие янтарные глаза, чуть вздернутый носик, слегка припухлые губки и щёчки с легким розовым румянцем. Девушка легко улыбнулась, словно не было всех тех лет разлуки. Но таких колющих и неприятных, даже учитывая, что они не тесно близки. Ебан Бабан " Ну и эта премия "Введи Шастуна в ахуй" достаётся Васнецовой Анне! Аплодисменты! ". У Антона как обычно в голове бушевали разного рода мысли, но на первый план всегда вылезали тупые в данных ситуациях шутки. А что ещё вы ожидаете от парня, не видевшегося с сестрой года по меньшей мере три года? - Ань..? - сердце пропустило удар, чуть не остановившись навсегда, но вспомнив, что от его работоспособности зависит жизнедеятельность организма, забилось вновь, с ещё большим энтузиазмом. - Я это, чего завис? - мягко усмехнулась Аня, слегка взъероша волосы, всё ещё прибывающего в прострации, парня. На что тот отошёл на шаг назад, чуть хмурясь. Сзади послышалось быстрое цоканье каблуков и сбитое дыхание. - Заполните пожалуйста! -Юлианна Юрьевна, чуть ли не сгибаясь пополам, протянула планшетку с документом, брюнетка приняла вещь, принявшись внимательно её изучать. Уровняв дыхание, Караулова выпрямилась, отводя глаза куда угодно, только ни на людей, стоявших сейчас совсем рядом. Социофобия? Тогда работа была выбрана спецефическая, пожалуй. Шастун за эти короткие полминуты успел мысленно примерить ей маски медсестры, полицейской и учительницы, но, как ни странно, ничто не шло, кроме уже имеющейся. Призвание? Судьба? -Держите. - Васнецова отдала документ обратно в руки блондинке, та, неловко помявшись на месте, приняла. - Он очень хороший мальчик. Берегите его. - девушка мило улыбнулась, положив руку на плечо подростку. - Удачи. Антон быстро сел на заднее сиденье, выглядывая в тонированные стекла двух девушек, по видимому, прощавшихся. Аня открыла дверь, заняв водительское сиденье, и, заведя автомобиль, выехала. Шастун лишь глядел, мысленно прощаясь с ребатами, провожающими его разочарованными взглядами через окна детского дома. Вперёд к новой жизни? Хах, ещё чего. Продолжается старая, только это уже новая глава. — Антон, проснись! — громовой голос девушки, раздавшийся прямо над ухом, и яростное потряхивание за плечо, заставили неволей приоткрыть всё ещё заспанные глаза, при этом прокляв весь мир за такую несправедливость. — Мм, дай поспать, — отмахнулся парень, снова откидываясь на сиденье, медленно погружаясь в желанный сон. — Нет уж, братик, — Васнецова, вцепившись в его руку, потянула на себя, не прилагая к тому титанических усилий благодаря юношеской худобе младшего. Шастун что-то невнятно пробурчал, недовольно сведя брови. Возможно, он хотел этим выразить свою грозность, но эффект вышел обратным. Вся картина умиляла, а не пугала. Аня сумела поставить школьника на ноги, хотя тот уже окончательно проснулся и теперь, скрестив руки на груди, взирал на сестру, так бесцеремонно нарушившую его покой. — Что? Пошли давай, Антонина, — на последнем слове где-то в районе сердца кольнуло, пробуждая прежние воспоминания, детство. Маленький мальчик и девочка-подросток бегают по улице, заливисто хохоча, и при этом уплетая вкуснейший пломбир. Девочка что-то весело говорит брату, называя его Антониной. Да, такое прозвище, может, и не самое лучшее, в иных случаях задевающее, но такое чертовски родное. Родное до покалывания в груди, до пощипывания в уголках глаз, до тепла, разливающегося по душе. В замочной скважине проворачивается ключ, пара не спеша заходит в квартиру. Брюнетка, видимо, уже по привычке, вешает свою демисезонную куртку на крючок в импровизированный гардероб. Подросток слегка растерянно оглядывается. Он здесь впервые: родители никогда не отпускали его даже погостить, что не могло не огорчать, на тот момент, и так загнанного мальчика. — Давай повешу, — Аня умело подхватила синюю вещь, также аккуратно вешая её в уголок. — Проходи, располагайся, я чай заварю. Какой ты предпочитаешь? — Зеленый с ромашкой есть? — вопросом на вопрос отозвался юноша, слишком резко взглянув в глаза собеседницы. Взгляд девушки мгновенно переменился, став бесконечно тёплым, ласковым, и что-то в районе груди затрепетало от радости. — Мой брательник, — Васнецова легко, едва касаясь, щёлкнула младшего по носу и удалилась, ярко улыбаясь своим мыслям.