꽃의 꽃다발에서 깨진 유리 (broken glass)

We were good, we were gold

— Ты же понимаешь, да, как я разочарована? — раздался холодный голос в воздухе. Карие глаза выпучились в пространстве. Рот открылся и тут же был закрыт. Сдавленный вздох вырвался из груди, а фиолетовые волосы растрепались. Кожанка неприятно прилипла к спине из-за разницы температур. — Ты думаешь, я не знаю? Что я не узнаю и ничего не замечу? — каждое слово звучало, как удар. — Только слепой не поймёт, что это засос, — холодный палец ткнулся в покрасневший участок на шее. — Ты не всё так поняла, — отшатнулась Горе, потирая засос. — Да неужели? — иронично протянула Алёна, скрестив руки на груди.

Kinda dream that can't be sold

— Это ты так дружишь с Сашей или изменяешь мне с учениками? Тебе самой не мерзко с этого? — легкое презрение коснулось губ Алёны, отчего они искривились. — Что? Учеников тут не приплетай, это же дети в большинстве своём, — недовольно фыркнула Горе, поправив волосы. — Значит всё-таки Саша, — и они обе тяжело вздохнули.

We were right 'til we weren't

— Чем тебя не устроила кошко-жена? А! — сделав шаг к Горе, Алёна посмотрела на неё свои горящие огнём глаза в серых линзах. — Отвечай! — вцепившись в воротник кожанки спросила с отчаянием в голосе Алёна. — Я- — Никогда- — Тебя- — Не- — Любила.

Built a home and watched it burn

— Что? — разжались пальцы на куртке и Алёна сама отшатнулась назад, смотря большими глазами. — Я тебя больше не люблю, прости, что не сказала об этом раньше, — виновато опустила голову Горе, пока под ногами Алёны рушился весь мир.

Mm, I didn't wanna leave you, I didn't wanna lie

Отходя назад, Алёна притёрлась к стене и медленно сползла по ней. Вцепившись руками в волосы, упёрлась лбом в смуглые колени. Розовые очки разбились стёклами внутрь. Это было больно. Такой мощный удар под дых. — Зачем тогда это всё было? Это звучало растерянно и в то же время обескураживающе-щемяще.

Started to cry, but then remembered I

Горячие слёзы хлынули из глаз. Сердце казалось, что треснуло. Она не понимала Горе. Зачем было это всё? Почему она так поступила? — Зачем была эта игра в охотника и жертву, если ты всё равно изменяешь мне с другим человеком? — просвистела не контролирующим голосом Алёна. — Мне нравилось. А потом… — Я получила тебя и мне перестало это быть интересным. — Прости. Алёна опустила взгляд, уткнувшись в колени, чувствуя, как горячие слёзы продолжали стекать по её щекам, пропитывая свитер насквозь. Горе ходила туда-сюда, что-то делая и шумя, но Алёне было уже наплевать. Внутри было там пусто и так тяжело одновременно, что слов не хватало описать все чувства. Как будто сгораешь изнутри, но без огня. Металлический звук вновь пробудил её интерес. Это Горе положила ключи от квартиры. Алёна подняла голову на звук. — Закрой за мной. Алёна без возражения поднялась. Взгляд серых глаз сейчас резал особенно остро. Горе даже не поёжилась. Ей было плевать, что она кому-то сломала базовое чувство доверия к миру. Проводив взглядом фиолетовую макушку, Алёна тихо вздохнула и так же тихо закрыла дверь в квартиру. «Туда ей и дорога».

I can buy myself flowers

Это был один из простейших дней. После расставания прошло только три дня. И все эти три дня, Алёну преследовали призраки прошлого. Ей казалось, что она вот-вот завернёт за угол и увидит там снова Горе, что смотрела бы на неё своими тёплыми карими глазами и улыбалась. Это было просто невыносимо. Вечером, когда было не так тепло, как в течении дня и жара уходила на спад, Алёна пешочком брела по городу. Она не знала, чего пыталась этим добиться. И тут её взгляд зацепился за цветочный магазин, необычную вывеску и двух девушек перед ней. — Милана, у тебя круто получилось оформить эту вывеску! — воскликнула девушка с яркими красными волосами. — Женя, ты меня перехваливаешь, — крайне смущённо фыркнула та самая Милана, нервно трогая свои кудряшки. — Она права, — крайне незаметно вклинилась в разговор Алёна, отчего обе девушки подпрыгнули. — Извините, что вмешалась в ваш разговор. Просто вывеска и правда выглядит очень здорово с учётом ассортимента, — эта честность на солнечном лице подкупала Милану, отчего она кивнула. — Не хотите зайти к нам в магазин? — появилась лёгкая улыбка на губах Жени. — Там есть прекрасный ассортимент самых разных цветов для такой прекрасной дамы, как вы, — подмигнула Женя, вызвав фырканье Алёны. — Убедили, я зайду, — подпрыгнули брови Алёны, стоило ей направится в ту сторону. Когда Алёна оказалась в магазине, то увидела не очень большое помещение, которое при этом не было тесным. Тут были окошки и даже небольшая типо теплица. Так же тут было два продавца. Маловато как будто бы, но тут такой не слишком большой выбор цветов. Возможно просто наплывы редкие. Алёна с большим удовольствием рассматривала цветы, нюхала их и улыбалась. Оба продавца — милая девушка с волнистым блондом по имени Тася и симпатичный парнишка с короткими тёмными волосами по имени Вова — лишь наблюдали за ней. Устав в какой-то момент от обилия цветов, она остановилась рядом Тасей и подняла на неё глаза. — Та- — Таисия, помогите мне, пожалуйста с выбором цветов для букета, — предельно чистый взгляд. Ореховые глаза Таси осмотрели Алёну коротко, словно стремясь понять из её внешности, одежды, что она в себе скрывает. — По какому поводу букет? — базовый вопрос, но от него трясутся коленки. — Свобода. — От отношений. — Поддержка. — Для себя. Нервный смешок сорвался с губ Алёны, когда она посмотрела на Тасю. Та ответила удивительно мягким прищуром. — Тогда, я знаю, чем вам помочь, — лёгкая улыбка накрыла губы Таси. — Как насчёт подсолнухов? — стоило вновь увидеть эти цветы, что так любила Горе, как Алёна непроизвольно отшатнулась. — Поняла, подсолнухи вам не подходят, — отошла Тася в другую часть зала. — Я думаю вашему букету обязательно подойдут голубые, белые и золотистые, ещё может что-то зелёное или розовое, но тут, как соберётся, — подметил Вова со своего места. Где-то полчаса они собирали букет. Там было сочетание цветов. Белые хризантемы. Эвкалипт. Лаванда. Голубые гортензии, потому что от фиолетовых Алёна чуть не отпрыгнула в сторону. Гвоздики. И зелень, чтобы выглядело чуть пышнее. Всё вместе это выглядело великолепно и приятно. — Если честно, я вам сердечно благодарна. Это кажется, что просто букет. Но он мне нужен, чтобы я не унывала и продолжала идти дальше. Глаза Алёны периодически затухали, но сейчас в них тлел огонёк понимания. Тася и Вова переглянулись. Они были своего рода группой поддержки. Их присутствие и объяснения того или иного цветка были своего рода утешением для неё. Домой уходила Алёна с приподнятым настроением. Когда Женя увидела, как Алёна достала телефон, она сразу к ней подскочила с предложением пофоткать. Однако, Алёна не глупая, а потому согласилась. Бесплатная реклама. Сфоткав Алёну на её телефон, а после на свой, Женя вручила ей визитку и пожелала «хорошего дня». Это было приятно.

Write my name in the sand

Перелёт прошёл спокойно. Никаких проблем не возникло ни до, ни после. Это была уже неделя после расставания. Да, она улетела в другой город. В родные Чебоксары. В городе было спокойнее. Спокойнее, чем в той же Москве. Родственники приезжали её забирать. Они были весёлыми и радостными. Ещё, родная племяшка-внучка-кошка приехала. Как такое событие можно упустить? Алёна улыбалась им. Она просто не могла не улыбаться. Должна. Вид после самолёта у неё был чуть сонным и уставшим. Двоюродный брат по имени Тимур, с которым она когда-то была близка в детстве, чуть пригладил её волосы и потянул за собой к машине, закрывая от остальной семьи. Алёна кинула ему взгляд полный благодарности. Он чуть смягчился. — Ну что, ну как ты? — спросила бабушка Мавлуда. — Да как-то не очень, если честно, — ответ был честным. — Что-то случилось с твоей Горе? — с пониманием спросила бабуля. — Мы… — Расстались, — во взгляде Алёны виднелась уязвимость. — А я говорила тебе, что она принесёт и тебе горя. Ничего хорошего в этом имени нет. Но ты не послушалась, — это звучало неприятно и занудно, но в то же время бабушка просто не умела иначе проявлять заботу. — Я знаю. Спасибо, бабуля. И видимо, пока она гуляла, вся родня была оповещена об этом. Алёна совершенно случайно это просекла. Это было буквально на следующий день после приезда. Их большая семья жила в нескольких придорожных домах, часто появляясь в основном большом доме. Так что, Алёна не удивлялась тому, что её двоюродные братья и сёстры вдруг начнут о себе знать. — Рустам, а ты что тут делаешь? — Алёна смотрела на спину подростка. Мальчик крайне сильно вздрогнул. Взгляд напуганных карих глаз изрядно повеселил Алёну. Он что-то прятал за спиной, но она даже не думала приближаться, чтобы не спугнуть. — А я… — Подарок тебе подготовил. По случаю приезда! — собравшись с мыслями, всё-таки выпалил тот. — А чего так в руки не вручил? — протягивала руку, как и гласные в речи. — Я… — Стесняюсь, — потупил взгляд Рустам. — Братик, я приму любой твой подарок, ты же знаешь, — чуть приподняла уголки губ Алёна. Смущённо что-то проворчав на чувашском, Рустам протянул подарок в коробке. Алёна прямо на месте стала раскрывать коробку, благо она была упакована не очень плотно, видимо понимал, что будет вскрывать прямо на месте. — Унта ҫыру пур. Вуласа пӑх-ха, тархасшӑн, хӑвӑн пӳлӗмӳнте. Ҫакна эсӗ пурин умӗнче те вуласан, эпӗ намӑслансах вилетӗп. — весьма застенчиво и при этом резко озвучил Рустам, видимо, там и правда была непубличная записка. В подарке было сразу несколько вещей. И да, там была записка в конверте. Прижав её ближе в телу при помощи руки, Алёна стала рассматривать эти самые вещи. Большой скетчбук, три красивые ручки, нотная тетрадка и браслетики. — Спасибо, братишка, я обязательно этим воспользуюсь, — потрепав подростка по волосам, Алёна чуть улыбнулась. Потом вдруг на постели в комнате она стала находить разные вязаные предметы и прочие приятности. Это было приятно. Большой тёмно-зелёный свитер — явно подарок от Хуршеды. Длинный тёмно-синий шарф — было видно следы старания Бахрома, который очень любил заниматься вязанием и вышивкой, часто что-то делая на заказ. Яркая розовая шапочка — это уже подарок от тётушки Сабины, которая часто была рядом, что по юности, что сейчас. Очень смешные ядерно жёлтые носки, что цветом напоминали золотом — было слишком очевидно, что Зарина захотела о себе намекать не только словом, но и делом. — Зарина, я теперь буду тебя носить на своих ногах, ты в курсе? — расхохоталась Алёна, поймав сестру за руку. — Ун вырӑнне урасем ӑшӑ, нимӗн те пӗлместӗп! — Зарина потянула ту за руку и они убежали в коридор так, словно им вновь по десять лет.

Talk to myself for hours

— Мы танцевали с тобой румбу, — зазвучала лёгкая гитара. — Танцевали так легко, — пропела Алёна. — Но потом ты вдруг покашлял, — раздался кашель. — Прямо в моё лицо, — послышался смех. — Мама-Миа…! — Пандемия! Алёна искала свои способы снимать стресс. И одним из них было выступления на публике. Взяв гитару, подключив ноут, микрофон, колонки, Алёна что-то типо выступала. Просто так. За идею. Ей хотелось расслабится самой. И чтобы люди отдохнули. Устроилась она на большой площади. И там занималась своими певческими штуками. — Мама, прости меня, — взмолила она. — У меня химия, — пропела Алёна. — К мальчику, — сжала лапку, словно котёнок. Выбор музыки был весьма широким. Потому что запросы у людей были разные. Её голос был востребован. И она нравилась людям. — Привет. Я тут баристой работаю, возможно ты меня уже видела, — крайне неловко улыбнулся парень, потерев тёмные волосы. — Ты барашек Женя, — приподняла брови Алёна. — Вот блин, значит точно видела, — смутился Женя, поправляя круглые очки. — Ты что-то хотел? — внимательно посмотрела на него. — Владелица кофейни зовёт тебя к нам выступать, — Женя стал выглядеть серьёзнее. — Я тут ненадолго, — голос звучал уже не так весело. — Пойдём, обсудишь всё с Софией Сергеевной. — Ну короче, — пока Алёна выступала на импровизированной сцене вместе с живыми музыкантами, оператор внимательно и старательно следил за камерой. — И как тебе? — спросили у Жени. — Мне нравится, она красиво поёт, — улыбнулся он Софии. — Ты обещал мне… — Прийти на концерт, — вытянула губки Алёна. — Но из-за вируса концертов нет, — звучало очень насмешливо, если вспоминать те времена. — Еще говорил, что дашь мне бабос! — Но из-за короны — полный отсос! София подавилась безалкогольным пивом, отчего Жене пришлось её реанимировать. — Нихрена себе, какая дерзкая девчонка у нас записывается, — усмехнулась Соня. — Очень.

Say things you don't understand

Алёна засела в комнате. И упорно строчила текста. Зачёркивала, переписывала, рифмовала. Слушала другую грустную музыку. Но всё же написала песню. Это было драматично. Грустно. И со смыслом. — Затрещали те костры, — прозвучал бас и грустный голос Алёны. — Что тобою сожжены, — та махнула рукою в сторону. — Твои слова были остры, — камера снимала это всё. — Нету больше той жены, — стала чуть ниже петь Алёна. Кто-то в толпе подснял короткий кусок этой песни. И она развирусилась. Куча комментариев сыпалось на Алёну. Все хотели узнать, что это за песня. Пришлось отправлять запись на лейбл, чтобы одобрили выкладку. А ещё успели смонтировать клип из записи выступлений и видеороликов посетителей, предварительно договорившись с ними. После этого песня: «Твои слова — KAGEBUNNY», стала играть именно в этом кафе. Домой возвращаться после этого всего было уже не так страшно.

I can take myself dancing

— Hey, — раздался знакомый голос. — It's a mess out there. They can leave, but we don't care. We'll stay, — необычная манера пения тут же привлекла внимание Алёны. — I'm good right here. I been waitin' for you all year. Come play, — кажется это Холзи. — Make a mess right here Do whatever, I like it weird, — глаза Алёны чуть увеличились. — Okay, let 'em disappear. Say whatever you want to hear. — Just stay, — следующий после этого проигрыш звучал как-то по доброму. Там был какой-то свет и тепло. Даже танцевать захотелось. Тело-то помнит, как двигаться. Рука вверх и вбок. Поставив телефон кое-как, Алёна включила трек с самого начала. И погромче. Двигаясь то туда, то обратно, она смогла выплеснуть что-то древнее, что спало всё это время внутри неё. Хаотичные движения под спокойный мягкий расслабляющий трек. Это было не глупо. Это было так в её духе. Выдать экспрессию.

And I can hold my own hand

Однако время шло. После расставания прошёл целый месяц. Полторы недели дома. Три недели в Чебоксарах. И три дня уже дома. Всё это время шёл дождь. Везде были лужи. Но теперь это больше не было причиной для грусти. В жёлтом дождевике Алёна выглядела как самый типичный подросток. Её это вполне устраивало. Она списывалась какое-то время с Женей. Просто болтали. И та подогнала ей билет на выставку своей подруги. Это был небольшой торговый центр далеко не в центре Москвы. Ехать туда было прилично, но ради выставки с фотосессий незнакомых ей лиц, почему бы и нет. Там было спокойно. Тихо фоном играла музыка. Выставка была на самом верхнем этаже здания. Получается на четвёртом. Пришлось топать на эскалатор. Быстро топая, Алёна за некоторое время таки смогла оказаться на нужном этаже. Ниже на этажах были небольшие плакатики. «Только сегодня!». «Выставка начинающего фотографа Елизаветы Евсеевой!». «Красота в развороте!». Это было интригующе. Оказавшись на четвёртом этаже, Алёна стала следовать указаниям на плакате, что был рядом с эскалатором. «Сбоку от магазина «Купи Слона». Ориентируясь на чутье и логику, она крайне быстро смогла дойти до нужного места. Это была небольшая свободная площадка, где были фотографии. На неё смотрели глаза, лица и просто разные позы. В центре на стуле сидела девушка. Выше неё. Тёмные волосы. Очки. Непонятного цвета глаза. Огромная чёрная толстовка и чёрные джинсы. Только обувь выделялась. Она была ядрённого синего цвета. — Здрасьте, — робко улыбнулась Алёна, отчего девушка на стуле подняла на неё заинтересованный взгляд. — Я на выставку пришла. Мне вас посоветовали, — Алёна подошла ближе. — Вы прибыли чуть раньше начала выставки, — спокойно ответила незнакомка, поднявшись со стула. — Кстати, это я, Елизавета Евсеева, — чуть улыбнулась Лиза, когда увидела забавное выражение лица Алёны, которая немного удивилась. На выставке были представлены разные фотографии. Там были фотографии уже знакомых ей людей. Тася в рабочей одежде и при этом в позе, что показывала её изящность, скрытую от всех. К такому флористу кто-угодно захочет прийти. Женя в строгом костюме, но при этом с припущенным с плеч пиджаком, выглядела крайне обворожительно. А так и не скажешь, что это зам.директора сети цветочных магазинов «Флаф Флафски». Сам директор в лице Оксаны Верещагиной, что предпочитала носить псевдоним «Флаф» и была так же блоггером, что развивал свой бренд самостоятельно. Волевая поза говорила, что она крайне стойкий по характеру человек. А кожаные элементы — коей и была вся одежда — вызывали лёгкий румянец. А ещё по секрету Женя ей проболталась, что у Оксаны есть конь. Это вызывало ещё больше уважения к Оксане. А ещё был владелец барной сети под название «Персик и Юлай» по имени Антон, которого как потом рассказала Лиза, позвала Оксана. Это высокий крепко сложенный мужчина с прекрасной улыбкой. Выглядел просто отпадно. Он был максимально горяч, но при этом количество одежды не выглядело на нём как-то смущающе. Такому мужчине хотелось упасть в ноги. Потому что именно это и говорил взгляд холодных голубых глаз. И вообще все люди на фотографиях были живыми. Было видно, что они настоящие. Возникало ощущение, словно ещё немного и они выйдут с этих фотографий, улыбнуться тебе и пойдут дальше по делам. Что сделала и сама Алёна, даже сделав фотку с Лизой. На выставку пришло не так много людей, как ожидалось, но всё равно некоторая толпа была. И это было по-своему восхитительно.

Yeah, I can love me better than you can

— Это чо такое? — тихо пробурчала Алёна, когда перебирала гардероб. Шкаф был открыт нараспашку. Алёна перетряхивала вещи, хотела часть убрать, часть продать, а всё остальное носить. Но тут ей в руки упал тёмно-изумрудный свитер Горе. Алёна не смогла подавить дурацкий порыв и приложила этот свитер к своему лицу. Он пах. Чуть слабее, нежели обычно, но запах Горе там всё равно оставался. Грустно фыркая, Алёна продолжила перебирать шкаф и вещи. — Было ваше, стало наше, — тихо хмыкнула себе под нос Алёна. Она не собиралась выкидывать такие удобные вещи Горе, только потому что та их забыла. Разбор вещей по категориям приносил отдельные страдания, но результат того стоил. Были два мешка вещей, которые она бы хотела переделать. Или хотя бы как-то закастомить. А кто может ей помочь с этим? — Юля, ты же не будешь против, если я к тебе приду со своими вещами, чтобы их у тебя закастомить? — Во-первых, привет. Во-вторых, нет, я не против, — мягко ответила Юля. — Открой, пожалуйста, дверь. Я уже тут. — Твою мать, Алёна, — Юля распахнула дверь квартиры, где они и занимались своим небольшим предприятием. Лицо Алёны выглядело безумно невинно. Небольшая фигура в кожанке и лёгком свитере с очками ввалилась в квартиру с двумя мешками вещей. — Одни вещи надо закастомить, — озвучила Алёна, протягивая Юлей один из пакетов. — А второй? — указала на оставшийся в руках пакет. — А их я вам дарю, делайте, что хотите, — широко улыбнулась Алёна. Сонно потягиваясь, Алёна потёрла щёки. Кажется она действительно уснула на полу. А точнее на картонке. Бордовый плед укрывал её плечи. Сев прямо, Алёна стала рассматривать помещение. — С добрым утром, — приподнял чашку с чем-то горячим Рома. — И тебе привет, — сонно пробормотала Алёна и начала подниматься. — Как спина? — помогла приподняться Юля. — А что с ней? — расстерянно посмотрела на них Алёна. — Я боялась, что либо отвалится, либо отморозится, — тихо фыркнула Юля. — А… — Не дождёшься, — фыркнула в ответ Алёна. Позавтракав в этой чудесной компании, она быстро привела себя в порядок, чтобы стремительно исчезнуть из квартиры. Держа в руках пакет с кастомизированными вещами, Алёна мечтала только о том, чтобы уметь телепортироваться. — Алёна?

Can love me better, I can love me better, baby

Can love me better, I can love me better, baby

«Чёрт, не успела». Небольшая фигура чуть выше неё остановилась на расстоянии шага, положив руку на плечо. — Ты как? — фиолетовые волосы и карие глаза. Она так давно стремилась к избеганию данного образа, чтобы вновь его увидеть спустя всего полтора месяца после расставания. — Я в порядке. Вот от Юли ухожу, а ты? — взгляд тёмных глаз Алёны выглядел немного жгучим. — А я вот к Юле иду, — выдохнула Горе, потерев нос. — Очки носишь? — узнала знакомый жест. — Перехожу пока на очки, линзы планирую вообще убирать, потому что хочу операцию на глаза сделать. Надо пока понять, как там дела со зрением будут потом обстоять. — А у тебя, как дела обстоят? — внимательно уставилась Горе. — Да вот в отпуск ездила. Родственники одарили подарками. В общем, не скучно время провела, — повела плечом Алёна. — Ничего не замечаешь? — подняв руки, стала шевелить пальцами, как самая настоящая заправская цыганка. — Кольцо? — поморщилась Алёна, уставившись на Горе. — Ага. Помолвочное. Мне Саша предложила, — мечтательно протянула Горе. — А ты согласилась, — продолжила за ней Алёна. — Да. Мягкая улыбка возникла на устах Алёны. Пригладив свои волосы, она рассматривала Горе. Та и правда расцвела после новых отношений. Даже не смотря на то, что Горе сделала больно ей, Алёна всё равно не желала зла. Сердцу было всё равно больно, что это не она и не ей. Но она же взрослый человек. Она не будет изгаляться и пытаться как-то поднасрать. Это не её больше история. — Рада за тебя. Мне пора идти, — это было вежливое прощание. Больше от Алёны ничего не требовалось. Она попрощалась. Ждать ответа ей не за чем. Тихим, но уверенным шагом она удалялась от Горе, от своего недавнего прошлого в новое будущее. И больше ничего ей не требуется. Ни слов жалости. Ни слов поддержки. Ей есть с кем общаться. Есть люди, которые останутся рядом. Так что, Горе можно оставить в прошлом и не бояться, что она её настигнет.

Paint my nails cherry-red

Match the roses that you left

Звуки шагов Алёны давно стихли. Горе наблюдала за ней, пока она не скрылась из виду. «Она заслуживает большего».

No remorse, no regret

I forgive every word you said