Ты меня слышишь?

Сломя голову неслось детское тело, неспособное себя защитить. Только ноги и слушались, да только в команде «бежать». Мальчик смог пройти сквозь моток тумана, и увидеть в своём поле зрения знакомую дверь, это было мимолетным спасением. Жалко, что иллюзионым. Отчаянный стук обуви по чистому домашнему полу раздавался в ушах от нарастающей паники. Сердце отдавало вибрации прямо в горле, а в глазах уже казалось всё нереальным. Дыхание в телефонную трубку было безмолвным, но в нынешней тишине казалось, что оно звучало как сирена при эвакуации всего города. Нарастающий стук лап с когтями, будто кинжалы у бандитов. Рык вперемешку со струящей слюной из пасти, что просто чешется, чтобы заглотить юное детское тельце в свой организм. Лишь бы кости с помощью внутренних стенок кишечника пересчитать и обглодать каждую, чтобы они звонко с характерным треском смогли расколоться на зубах монстра. Парниша увидел тёмный силуэт в размытом, кривом, но красивом дверном стекле. Из-за кривых узоров тень казалась более искаженной и уродливо-страшной. Бросив трубку на резинке, как ненужные тряпки, мальчик направился к задней двери. В сарай. Тусклый свет, что нагнетал, нагонял драмы и черноты ночи. Маленькие, холодные и дрожающие ручки мальчика в панике схватили ружьё и стали заполнять его магазин пулями с порохом. Наконец-то заправив огнестрел, тот направил дуло на дверь, ожидая атаку зверя. Но предательски знакомое рычание и хлюпанье раздалось сзади. Уилл медленно и характерно повернулся назад и увидел это уродливое, худощавое тельце, будто вытянутое против воли хозяина, с переломанными костями и будто разбухшей головой. Сарай сразу наполнился запахом странной пахучей слизью, кровью и страхом, что застыл в артериях. От страха начало сводить ноги, а виски сильно гудеть, будто не давая бедняге отойти от жути картины. Смердило от монстра так сильно, что нос мог отсохнуть и выпасть прямо на землю. Мальчик от шока успел лишь проговорить без голоса, губами: «Мама». Как лампочка лесного сарая перегорела, освещая пустое помещение с оставшимся запахом твари.

***

Прерывистое дыхание, лишь маленькие вдохи пыли и смрада. Приходилось затаивать глотку, чтобы не дать твари услышать трусливое мальчишеское сердечко, что билось так, как пульс у человека с сердечной недостаточностью. Хотелось под землю зарыться от зловония и жути. Маленькая замёрзшая спина прижималась к надгробию. В месте, подобном мёртвому городу, всё тело и так промёрзло до костей, а тут ещё и каменная плита, что намного холоднее. Приходилось не обращать внимание на горло, что першило и наверевалось кашлять до кровохаркания. Не обращать внимание на продрогшие колени, что хотели завернуться в узел и попытаться согреться отсутствием тепла. И закрывать путь в рот, чтобы сохранять часть и так сломанной психики и иммунитета. Приходилось буквально врости в могилу, чтобы спрятаться от монстра, что бродил на всём кладбище. Рычал и поблёскивал зубами. Лишь изредка голова героя иногда выглядывала из-за плиты, чтобы увидеть, где зверь. И не видя его рядом, сердце не успокаивалось, а наоборот накалялось, ведь если он не вдалеке, то может быть прямо под ухом. И Уилл ожидал его буквально перед своим лицом увидеть, когда голова поворачивалась обратно за могилу. Тот с тяжской дрожью вздохнул и, аккуратно встав с коленей, пошёл обходить кладбище и идти к лесу.

***

Лёжа на боку на промокшей кучке одеял, Байерс тихонько напевал «Should I Stay or Should I Go», чтобы никто, кроме его самого, не услышал. Голос дрожал и готов был провалиться назад в небо, чтобы растаять. Порой время бьёт ключом. Да бьёт так, что остаются гематомы, сломанные кости и носокровь. Но, видимо, парниша пел слишком громко для мёртвого леса его и монстра. Существо проходило вокруг «замка Байерсов», будто принюхиваясь, как бы сомневаясь, есть ли вообще что-то сьестное за палками и тряпками. Но оно напало на несчастное строение из гнилого и уже разбухшего дерева и тряпок, что просто были две нитки от них. Мальчик был на низком старте, чтобы прокричать хоть что-то из себя.

***

В горло проникало что-то живое, но то, что не должно быть в желудке ребёнка. Вещи больше куриного яйца точно не смогут пройти в желудок через гортань, к большому сожалению, как бы не так. Всё тело было неживым, не под контролем, жалким. Раскрыв слипшиеся ресницы, покрытые тонкой пахучей слизью, и склера глаза не различала размытость картины и того, что он видит на самом деле. земля не могла чувствовать ног, ведь они были в подвешаном состоянии и не доходили до поверхности. Но чувствовалось, что можно коснуться её хотя бы носком мокрой, испорченной обуви. Сил не было, как и лучезарность солнца, в месте из щупалец и холодной смерти. Попробовав пошевелиться плечами, мальчишка на удивление легко смог выбраться. Щупальца опали, будто давно засохли и будто ждали, когда будет движение для их раскола. Упав на живот, парниша упёрся лицом в мокрую и мерзкую слизь. Горло и лицо свело в рвотном позыве. И Уилл не сдержался... Живот скрутился, спина сгорбилась, а лицо было перекошенным. Байерс вырыгивал из себя содержимое своего желудка. На удивление, личинки были в какой-то бледно-зелёной жидкости, которой по сути не должно было быть в организме парня. Те начали двигаться в рассыпную, будто ища новый дом, чтобы согреться. Парень не смог этого терпеть. Он и так уже долго не мог быть в полную силу из-за страха и сьёживания внутри себя. Мальчишка начал яростно бить по подобиям бактерий кулаками. На одной было семь ровных и сильных ударов. На последнем, седьмом, ударе она будто взорвалась с фейерверком внутри себя, и ошметки её тельца и внутре-организмной жидкости брызнули на лицо Уилла. На секунду тот одумался, но это было её долго. Рядом скользящий слизняк будто понял о пропаже своей подружки, запищал, как маленькие птенцы в момент вылупления. Мальчика это действительно выбесило. Тот локтем, парой ударов дал и второй тваре, и та тоже разлетелась на куски. Лицо парниши было залито странной, не млекапитающей жидкостью, похожей на кровь. И ошметки трупа неизвестного гомункула. Тот вытер с лица чумазость и сплюнул прямо на выбросившие куски мяса. Встав, он стал давить маленьких тварей ногами, да с такой силой, что они лопались от одного удара и издавали будто хлопок от хлопушки. Парниша тяжело дышал и смотрел на раздавленую кашу трупаков и зелёной крови. Он полностью вытер всё с лица и решил всё же осмотреться, как выбраться из этого мерзкого места. Для него было удивлением, что тот смог легко выбраться, будто это было подстроенно. Поэтому он был наготове атаки, чтобы бежать или прятаться среди щупалец и пучины мрака. Но никого не было. Не единого звука, кроме звука струящейся пыли в воздухе, что наверевалась попасть на заслезенные глаза. Но было что-то ещё. Что-то держало его тут, против его воли. Уилл разворачивался в разные стороны, чтобы понять, с какой-то стороны может быть подвох, пока он не увидел полупрозрачную живую стену. Мальчик обрадовался, что это будет ему возможным выходом. Возможным спасением. Но насторожился, ведь всё может быть иллюзией или его видением. Тот подходил на карточках и аккуратно, чтобы не задеть лишних тентаклей. Добравшись близко к плёнке. Тот прикоснулся ручкой к стенке животного, чтобы ближе увидеть содержимое, но стенка с плёнкой развернулась в стороны, раскрыв, что прятало от чужого глаза. Перед Байерсом открылся лоток чего-то гуманойдного. Странные, полупрозрачные яйца пульсировали внутри и также окутанные щупальцами, чтобы получать нужные вещества для роста и вылупления.