В плену тьмы

Селена Может все это было огромной ошибкой? Может, но почему-то мне хотелось, чтобы это не заканчивалось. Возможно я просто повелась на эту иллюзию, что меня возможно любить. И так просто вся хладнокровность треснула перед ним. Альбертом Вескером, чью фамилию я ношу. Я вздохнула, когда он коснулся губами моей шеи, опалив меня дыханием, от которого по коже пошли мурашки. Я чуть подалась вперед, вцепившись в его плечи, пока он оставлял на мне алые отметены, спускаясь постепенно ниже. — Не волнуйся, я буду мягче сегодня с тобой, — едва усмехнулся он, сжав мою талию и притянул к себе ближе. — Я... — заикнулась и заметно покраснела. Вескер не спеша стаскивал с меня майку. — Я внимательно слушаю, — опустился он ко мне, уткнувшись носом в волосы. — У меня до этого... — но я не договорила. Этого и не требовалось, Вескер все понял. — Думаешь ты зря комиссию проходила? — Хрипло посмеялся он, посмотрев в мои глаза, которые я старательно отводила. — Я до этого и так знал с чем имею дело, милая. Я пуще прежнего покраснела, чувствуя, как жар разливается не только по лицу, но и по всей груди, спускаясь куда-то ниже. Он смотрел на меня со странной уверенностью, и в его взгляде было что-то такое, от чего хотелось провалиться сквозь землю, но одновременно гореть заживо. — Не надо... так смотреть, — выдохнула я, пытаясь прикрыться руками, но он перехватил мои запястья, прижав их к постели над головой. — А как мне на тебя смотреть, Селена? — его голос был низким, вкрадчивым и опасным. — Ты моя жена. Ты подписала документы, в твоем паспорте стоит штамп. Ты носишь мою фамилию. И сейчас я наконец-то получу то, что мне причитается по праву. Он держал мои руки одной рукой железной хваткой, не оставляющей ни малейшего шанса на освобождение. Второй рукой он медленно, словно наслаждаясь каждым мгновением, провел от моего плеча вниз, по груди, по животу, останавливаясь чуть выше бедра. Его пальцы были прохладными, и каждый миллиметр кожи, которого они касались, покрывался мурашками. — Ты дрожишь, — констатировал он, и в его голосе зазвучало удовлетворение. — Боишься или возбуждена? — И то, и другое, — честно выдохнула я, потому что врать ему было бесполезно. Усмехнувшись, он наклонился и провел языком по моей шее, от основания до мочки уха, и я дернулась, чувствуя, как низ живота сжимается от этого прикосновения. Он укусил мочку, слегка потянул. Из моего горла вырвался непроизвольный стон. — Альберт... — хотела что-то сказать. — Молчи, — приказал он, и его голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь. — Сейчас ты будешь только чувствовать и стонать. Он отпустил мои запястья и я опустила руки, не зная, куда их деть. Вескер никуда не спешил, ведь знал, что мне некуда от него деться. Его губы спустились к ключицам, затем ниже, и я выгнулась, когда он коснулся языком вершины моей груди. Он взял сосок в рот, медленно, мучительно медленно. Я вцепилась в простыни, чувствуя, как волна удовольствия расходится от этой точки по всему телу. Он сосал, покусывал, обводил языком, заставляя меня извиваться под ним, а его рука в это время скользнула ко второй груди, пальцы сжали, потянули и я застонала уже в голос. — Ты даже не представляешь, как я ждал этого момента, — сказал он, отрываясь от моей груди. В его голосе прорезалась хрипотца. — Смотреть, как ты ходишь по Амбрелле, выполняешь работу под моим управлением, стоишь прямо под рукой, но чтобы прикоснуться к тебе, у меня прав не было. Он не договорил. Его рука скользнула вниз, пальцы нащупали резинку моих штанов и стянули их вместе с трусами одним резким движением. Я осталась совершенно обнаженной перед ним, и даже в полумраке спальни чувствовала, как его взгляд проходится по каждому миллиметру моего тела. Он смотрел на меня так, будто раздевал взглядом, хотя я уже была полностью открыта перед ним. — Раздвинь ноги, — приказал он. Это не было просьбой. Я замешкалась на секунду, но его рука легла на мое колено, жестко разводя бедра в стороны. Я оказалась полностью раскрытой перед ним, и краска стыда залила мое лицо, грудь, спустилась куда-то ниже. Он смотрел туда, где я уже была влажной, где каждая капля выдавала мое желание. На его губах зазмеилась довольная усмешка. — Ты хочешь этого, — не спрашивая, утверждая. — Я... — Не ври, — перебил он. Его палец скользнул по влажной складке, заставив меня дернуться и закусить губу. — Твое тело говорит громче слов. Посмотри на себя. Ты мокрая, Селена. Истекаешь от одного только моего взгляда. Он провел пальцем вдоль всей длины, собирая влагу, а затем поднес руку к моему лицу, давая мне увидеть, как блестят его пальцы в тусклом свете. — Видишь? — спросил он, и в его голосе звучало неприкрытое удовольствие. — Твое тело знает, чего хочет. Даже если твой глупый язык пытается отрицать. Он опустил руку и его пальцы снова оказались между моих ног. Один палец вошел в меня медленно, и я выдохнула, чувствуя, как он проникает внутрь, исследует, изучает. Второй присоединился к первому, растягивая меня, подготавливая к тому, что должно было случиться. Он двигал пальцами медленно, глубоко, и я слышала каждый влажный звук, от которого кровь приливала к лицу. — Смотри на меня, — приказал он, и я послушно открыла глаза, не заметив, когда успела их закрыть. Он вынул пальцы, и я застонала от пустоты. Он поднялся, нависая надо мной и я чувствовала тяжесть его тела, жар его кожи. Он быстро стянул с себя остатки одежды. Я увидела его всего, беззащитного передо мной, хотя слово «беззащитный» никак не вязалось с Альбертом Вескером. Его тело было идеальным — широкие плечи, широкие бедра, мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. А то, что было между ног, заставило меня испуганно сглотнуть. Он был большим. Очень большим. — Боишься? — спросил он, заметив мой взгляд. Я кивнула, не в силах солгать. — Хорошо, — усмехнулся он, опускаясь на меня и разводя мои ноги еще шире. — Бояться нормально, но это не остановит меня. Он уперся головкой в мое влажное отверстие. Я почувствовала, как он давит, растягивает, входит в меня медленно, миллиметр за миллиметром. Было тесно, непривычно, и когда он вошел наполовину, я вцепилась в его плечи ногтями, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Альберт... больно... — Терпи, — его голос был жестким, но я чувствовала, как дрожат его мышцы от напряжения, как он сдерживается, чтобы не войти резко. — Я сказал что буду мягче. И я сдерживаю слово. Он замер, давая мне время привыкнуть, и я дышала глубоко, пытаясь расслабиться, принять его. Его губы снова нашли мои. Он целовал меня медленно, почти нежно, пока мое тело переставало сопротивляться. — Интересно, — произнес он, отрываясь от моих губ. В его голосе послышалась та самая холодная задумчивость, которая так пугала всех вокруг. — Никто до меня не прикасался к тебе. Никто не видел тебя такой. Знаешь, что это значит? — Что? — выдохнула я едва слышно. — Что я первый и последний, — его голос опустился до рыка, и в нем звучало неприкрытое собственничество. — Что эта невинность, которую ты так долго хранила, принадлежит мне. Что каждый твой первый раз будет со мной. Первый поцелуй там, внизу? Мой. Первое прикосновение? Мое. И сейчас, — он подался бедрами вперед, входя еще глубже, и я вскрикнула, — твоя первая ночь, моя. Все это мое. Он вошел до конца одним плавным толчком. Я громко простонала, впиваясь ногтями в его плечи, чувствуя, как острая боль пронзает низ живота, как что-то внутри меня рвется, уступая ему. Он замер, и я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, как его дыхание становится тяжелым и рваным. Его лоб был прижат к моему, и я видела, как его глаза закрыты, как его челюсть сжата до скрипа зубов от напряжения, которое он сдерживает. — Терпи, — прошептал он, и в этом шепоте не было привычной жесткости. — Первый раз всегда так. Скоро боль пройдет. Он замер, давая мне время. Я дышала короткими, рваными вдохами, чувствуя, как слезы текут по щекам. Он был внутри меня. Полностью. И это ощущение было чужим, распирающим, болезненным. — Смотри на меня, — приказал он, и я открыла глаза, встречаясь с его желтым взглядом. — Ты справляешься. Моя жена не может быть слабой, тем более рядом со мной. Он вытер большим пальцем слезы с моей щеки. Этот жест был таким неожиданным, таким непохожим на него, что я на секунду забыла о боли. — Чья ты? — спросил он, и в его голосе зазвучал металл. — Твоя, — прошептала я. — Громче. — Твоя, — повторила я, чувствуя, как внутри начинает разгораться что-то новое, перекрывающее боль. — Чью фамилию ты носишь? — Твою. — Кто сейчас внутри тебя? — Ты, — выдохнула я, и в этом выдохе уже не было страха. — Запомни этот момент, Селена, — прорычал он, и его глаза горели желтым огнем. — Запомни, как я вхожу в тебя в первый раз. Как ты принимаешь меня. Как твоя невинность остается на этих простынях. Это последний раз, когда я причиняю тебе боль. Но первый раз, когда ты становишься моей по-настоящему. Он начал двигаться. Медленно, плавно, каждый толчок как обещание. Боль утихала, уступая место чему-то новому, чему-то, что заставляло меня выгибаться и цепляться за него, как за единственную опору. — Ты чувствуешь? — спросил он, и его голос был низким, вибрирующим. — Как ты сжимаешься вокруг меня. Как ты перестала сопротивляться и просишь больше. Как ты становишься только моей. Он двигался внутри меня, и я чувствовала каждый миллиметр, каждый дюйм, каждую пульсирующую жилку. Боль уходила, таяла, превращаясь в тягучее, глубокое удовольствие, которое разливалось от низа живота по всему телу. — Быстрее... — прошептала я, не веря, что это говорю. Он усмехнулся, и его движения стали чуть быстрее, но все еще сдерживаемыми. — Командуешь? — прорычал он, и его рука сжала мое бедро так, что на коже остались следы. — Ты забываешься, Селена. Здесь командую я. Он ускорился. Каждый его толчок отдавался во мне вспышкой удовольствия, смешанного с остаточной болью. Я громко стонала, не в силах сдерживаться, и он смотрел на меня сверху вниз, его глаза горели желтым, а лицо было абсолютно спокойным, хотя я чувствовала, как его контроль начинает трещать по швам. Он перехватил мое бедро, задирая его выше, меняя угол проникновения, и я закричала снова, потому что стало глубже, интенсивнее, слишком. — Альберт... я... — Знаю, — прорычал он, и его рука скользнула между нашими телами, пальцы нажали на клитор, заставляя меня взорваться. Оргазм накрыл меня с головой, и я кричала, выгибаясь под ним, чувствуя, как тело содрогается в конвульсиях, как внутренние мышцы сжимаются вокруг него, не желая отпускать. Он не останавливался, продолжая двигаться, растягивая мое удовольствие, пока я не начала умолять о пощаде. — Хватит... пожалуйста... хватит... — Теперь моя очередь, — прорычал он, и его движения стали жестче, глубже, быстрее. Он вбивался в меня с силой, от которой кровать ходила ходуном, и я чувствовала, как каждый его толчок отдается в позвоночнике, в затылке, в кончиках пальцев. Он был диким, необузданным. В этот момент я видела его настоящего, не того холодного, расчетливого стратега, а мужчину, который наконец позволил себе сорвать маску. — Твоя невинность моя, — рычал он, входя в меня. — Только моя. Всегда моя. Как и ты сама. Он кончил с глухим рыком, вбившись в меня до предела, и я чувствовала, как его семя наполняет меня, горячее и чужеродное, как его тело содрогается от разрядов удовольствия, как его пальцы впиваются в мои бедра, наверняка оставляя синяки. Он замер, тяжело дыша, уткнувшись лицом в мои волосы. Его тело дрожало от напряжения, которое наконец-то нашло выход. Я чувствовала, как его сердце колотится где-то рядом с моим, как наше дыхание смешивается, как пот катится по его спине под моими пальцами. Мы лежали так несколько секунд. Я слышала, как его дыхание постепенно выравнивается, как возвращается контроль над телом, которое только что было абсолютно диким. Он вышел из меня медленно, и я застонала от пустоты и боли. Вескер перекатился на спину, притягивая меня к себе. Его рука легла на мое бедро, собственническая, тяжелая. Я чувствовала, как по ногам стекает смесь наших тел, как на простыне осталась тонкая алая полоса, свидетельство того, что только что произошло. — Ты плачешь? — спросил он, заметив влагу на моих щеках. Я не заметила, как слезы потекли снова. От боли? От облегчения? От того, что все наконец-то закончилось? — Селена, — позвал он, и его голос стал жестче. — Прекрати. — Я в порядке, — прошептала я, утыкаясь носом в его плечо. — Просто... это было... больно. Он молчал несколько секунд, и я чувствовала, как его пальцы гладят мою спину, успокаивая. — В следующий раз будет меньше боли, — сказал он, и в его голосе мне послышалось что-то, отдаленно напоминающее нежность. — А теперь ты должна отдохнуть. Он натянул одеяло на наши обнаженные тела, прижимая меня к себе, и я чувствовала себя странно защищенной в его руках. — Альберт, — прошептала я, когда мои глаза уже начали закрываться. — М-м-м? — Это была ошибка? Он замолчал на долгую минуту, и я почти заснула, не дождавшись ответа. Но его голос прозвучал, тихий и твердый: — Ты носишь мою фамилию, Селена. Ты подписала документы. Ты отдала мне свою невинность. Нет ничего более окончательного, чем это. Ошибкой было бы думать, что у тебя есть выбор после всего. Я хотела возразить, но его рука легла без нажима на мое горло, заставляя закрыть губы. — Расслабься, — приказал он. — Хватит себя накручивать. Я послушалась, прикрыв глаза из за странной усталости и погружалась в сон под ритмичное биение его сердца. Но он не спал, Вескер думал обо всем, с заметной усмешкой на губах.

***

Селена После вчерашней ночи Селене стало сложно смотреть в глаза Вескеру. Она даже не сопротивлялась ему. Просто... сдалась. А Элис? Как она потом будет смотреть ей в глаза? Даже думать о сестре было стыдно. Но ведь ничего уже не изменить. Рано или поздно это всё равно бы произошло. Но, несмотря на этот стыд... ей хотелось быть... Рядом с ним? Селена сжала губы. Неужели она так просто привязалась? Глупо. Очень глупо. Она заставила себя отвлечься и сосредоточиться на работе. Вескер выделил ей личную лабораторию. Отдельную. С оборудованием, образцами и даже небольшим ботаническим сектором. Это было странно. Ей не объяснили, с чем именно она работает, не дали полной информации, только сухие указания и доступ. Но этого было недостаточно. Мысли всё равно возвращались к одному и тому же. Что происходит? Почему вся Амбрелла ушла под землю? Почему никто ничего не объясняет? И где Элис? Селена стояла у стола, внимательно рассматривая прозрачную колбу с мутным раствором внутри. Рядом лежали записи — формулы, обозначения, которые выглядели знакомыми... но не складывались в цельную картину. Она действовала почти на интуиции. Смешивала вещества, наблюдала реакции и пыталась понять логику. Она добавила ещё один компонент и слегка встряхнула колбу. Раствор резко потемнел и начал расслаиваться. Селена нахмурилась, ведь что-то было не так. — Ты неправильно делаешь. Она вздрогнула. Этот голос она узнала сразу. Вескер. Он подошёл почти бесшумно и остановился совсем рядом. Наклонился к ней, наблюдая за её действиями, и Селена невольно смутилась, отводя взгляд. Его губы едва заметно дрогнули. — Ты торопишься, — спокойно сказал он. Селена снова посмотрела на колбу. — Я пытаюсь понять, как это работает, — тихо ответила она. — Понимание не приходит через спешку, — произнёс он. Вескер протянул руку, аккуратно перехватил её запястье и чуть повернул колбу, меняя угол. — Ты нарушаешь последовательность. Он взял другой реагент и добавил буквально каплю. Раствор внутри замер... а затем начал медленно выравниваться. Селена внимательно наблюдала. — Видишь? — произнёс он. — Здесь важна точность. Селена сжала губы. — А что это вообще? — всё же спросила она. Вескер не ответил сразу. Он смотрел на реакцию в колбе, словно вопрос его не касался. — Тебе это не нужно знать, — спокойно сказал он. Селена резко повернула голову к нему. — Мне нужно понимать, с чем я работаю. — Тебе нужно делать то, что тебе говорят, — так же спокойно ответил он. Пауза. Селена отвела взгляд. Снова это чувство. Будто её держат намеренно в темноте. — Тогда зачем я вообще здесь? — тихо спросила она. Вескер чуть наклонил голову, изучая её. — Потому что ты можешь быть полезной. Не ответ. И снова ничего конкретного. Селена сжала пальцы. — А Элис? — спросила она более смело. — Ты знаешь, что с ней? На этот раз пауза затянулась. Вескер не сразу отвёл взгляд от колбы. — Я разберусь, — произнёс он. Вескер отпустил её руку. — Работай дальше, — сказал он. — И на этот раз думай, что делаешь. Но вместо того, чтобы сразу уйти, он повернул её лицо к себе и приблизился, коснувшись губ. Сопротивляться уже не имело никакого смысла. Селена ответила на этот короткий поцелуй, едва подавшись вперёд. Это всё ещё было странно, так просто касаться его, жить с ним в одной комнате... как будто совсем недавно они не были чужими людьми. Почему она так легко отпускает эти мысли? Почему подпускает к себе... возможно, своего врага? — Занимайся, а я пойду, — усмехнулся Альберт, поймав её смущённый взгляд. — Расскажи мне хоть что-то! — поспешила остановить его Селена. — Я ничего не понимаю. Живу как в куполе... но мне нужно хотя бы знать, что происходит на поверхности. Пожалуйста... Она крепко схватила его за руку. Вескер посмотрел ей в глаза, его лицо стало серьёзнее. Даже жёстче. Он не убрал руку, наоборот сжал её ладонь. — На поверхности распространяется неизлечимая инфекция, — спокойно произнёс он. — Люди заболевают. Поэтому там небезопасно. Селена нахмурилась. Что-то в его голосе... не сходилось. — Что за инфекция? Пауза. Вескер не спешил отвечать, он явно не хотел говорить. — Альберт, пожалуйста... скажи. Я... я... обещаю, что буду слушаться тебя, просто скажи, — выпалила она и тут же пожалела. Его губы едва заметно дрогнули. Он заинтересовался. — Вирус разрушает сознание, — наконец произнёс он. Селена замерла. — В каком смысле... разрушает? Вескер чуть наклонил голову, будто подбирая слова. — Человек перестаёт быть... человеком, — спокойно объяснил он. — Сначала нарушается поведение. Агрессия. Потеря контроля. Он сделал паузу, наблюдая за её реакцией. — Затем исчезает личность. Память, эмоции... всё стирается. Селена сжала его руку сильнее. — И что остаётся? Вескер посмотрел на неё прямо. — Тело, — коротко ответил он. — И базовые инстинкты. Тишина повисла между ними. Селена медленно отпустила его руку. — То есть... они умирают? — Нет, — спокойно ответил он. И это «нет» прозвучало хуже любого ответа. — Они продолжают двигаться, — добавил Вескер. — Реагируют. Нападают. Селена побледнела. — На кого? — На всё живое. Он сказал это без эмоций, как факт. — И это... везде? — спросила она. — Почти, — ответил он. Селена отвела взгляд. В голове не укладывалось то, что он сказал. — Это можно остановить? Вескер почти незаметно усмехнулся. — Уже нет. Сердце неприятно сжалось. — А Элис?.. Он снова замолчал, на этот раз дольше. — Я ищу её, — сказал он наконец. Не ответ. Селена это почувствовала. Но сил спорить уже не было. Вескер осторожно коснулся её подбородка, заставляя снова посмотреть на него. — Тебе не нужно об этом думать, — мягче произнёс он. — Ты в безопасности. Я поддалась вперед и обняла Альберта, почувствовав, как его рука сразу же легла на мою спину. С чего это я? Я сама не понимала... но мне просто хотелось верить, что Альберту можно доверять. И мне хотелось почувствовать себя хоть раз нужной... Хотя можно ли в это было поверить рядом с таким человеком, как он? — И если будешь правда слушаться... — выдержал он паузу, сжав в кулаке мои волосы. — Я буду держать тебя рядом и может даже ты будешь в курсе всех событий. Но ещё рано, ты не опытна. Он отпустил меня и отступил. Видимо, разговор окончен. — Занимайся и не отвлекайся больше, если будут вопросы или ты не сможешь справиться с чем-то, обращайся ко мне. Я кивнула, снова поджав губы из за неловкости. Но мысли лезли, а вопросы требовали на них ответы. Что Вескер с собой сделал, что у него такие способности? И кто он сам на самом деле? Что было с моим похитителем, что он выглядел так странно? Чем он заразился? И что происходит на Земле? Мне нужно достать ответы на свои вопросы, поэтому я буду лезть куда мне не нужно, но это не значит, что я рою под Вескера. Мне просто было необходимо знать что происходит. Чуть позже я вышла из своей лаборатории, чтобы немного прогуляться, но когда зашла в уборную, пересеклась с... Хлоей... — Хлоя? — Селена? И в обоих в глазах проскользнуло удивление. Но и радость. Ведь это было первое лицо которое знала она здесь, и я. Мы от радости друг друга обняли, хотя толком друг друга не знали. Может... ещё не все потеряно?