К чему приводят интервью

      — Многие отмечают ваши теплые отношения с Ильёй Малининым, называют даже в шутку «Малинником». Как относитесь к этому?       — К Илье Малинину я отношусь очень положительно. Он великолепный спортсмен и, как оказалось, ещё очень хороший человек. Наши теплые взаимоотношения тоже воспринимаю очень положительно.       — Будете как-то связь поддерживать с Ильёй? Может, писали уже друг другу?       — Надеюсь на личное общение вживую. Хочется его увидеть и потренироваться вместе и, самое главное, вместе выступать, — ответил Гуменник.       С момента выхода на первом федеральном, Петя посмотрел это видео несколько раз. Оно уже успело подзабыться. В день съемок его растащили по всем новостям, цитируя и заполняя им соцсети. А Пете не привыкать. Такие вопросы хоть и вводили его в ступор, но он всегда стойко выдерживал напор журналистов, отвечал как по методичке, а если и плавился — то так обаятельно, что и придраться не к чему.              Но здесь… Он снова перемотал на момент, когда его лицо палевно сменилось от упоминания одной фамилии. Как появляется улыбка, когда пресса откуда-то взяла злосчастное название пейринга — «малинник». Звучит как название торта. Как сметанник, только с малиной. Это из твиттера, наверное. Да и в тик-токе, с момента окончания олимпиады только ленивый не зарепостил очередное видео с двумя красивыми фигуристами. Петя таких видео старался избегать, чтобы сосредоточиться на учебе, но сейчас скорее обманывал сам себя. Лайки не ставил, но сохранял себе на приватном аккаунте в папку «Избранное». Потом пересматривал. Туктик и Дикиджи иногда присылали ему какую-то дурь в стиле «счастливого путешествия в Казахстан» с кучей ржущих смайликов, и Петя смеялся.       «Я просил, чтобы меня поставили вместе с Ильей». — и снова десятки нарезанных видео, с разных выступлений и с разным набором кадров, под разную музыку. Петя удивлялся, как можно столько треков подставить под их с Ильей отношения. И главное — все выглядело слишком правдиво, будто зрители что-то знали.       Сам Гуменник больше всего залипал на эдит под «ягоду-малинку» или под Тату. Иногда попадались видео с Ильёй, и на них Петя тоже останавливался. Выделить только одно любимое было сложно. Их у Пети — двести штук в копилке. Каждое под сердцем.       «Надеюсь на личное общение вживую» — зачем он так сказал, в своей-то стране? На что рассчитывал, когда шансов попасть на мировую арену — ноль, пока страны продолжают тянуть одеяло в разные стороны? Радует только, что на фоне «теплые отношения воспринимаю положительно», никто будто ничего больше и не заметил. Хотя выглядело это в стиле «положительно — положите его на меня». Петя старался не палиться, но получалось хреново. Интервью предназначалось только одному, и внимание общественности было не обязательным пунктом. Но оно всё же просочилось на иностранную сторону твиттера. А значит — Илья точно заметит.       Две недели назад.       — Илья!       Вечер, Милан, близ «Арена де Верона». За плечами ни один час нахождения на холодных сиденьях в сводах старинного здания, которое старше римского Колизея. Без флага, без гимна, да и команду из 13-ти человек по телевизору можно было увидеть только издали.       — Привет! Не знал, что ты здесь. Рад видеть, снова! — Илья стоял в забавной сине-красной шапочке с помпоном и лучезарно улыбался, вглядываясь в лицо Пети, которое сейчас снова было слишком близко. Переводил внимание на губы и скулы, ловя артикуляцию и кивал, выражая участие в диалоге.       — Разрешили, представляешь! Я думал, что это никогда не закончится, холодно, зубы сводит. — как на духу выдал Петя, — здание красивое, но не для таких мероприятий. Хотя, если бы концерт Раммштайн!       — Любишь Раммштайн? Я тоже! — Малинин загорелся еще сильнее. — тоже был на них, незабываемое зрелище. Когда уезжаешь? — Илья даже чуток поник, понимая, что вот он — последний вечер Олимпиады. Завтра его снова ждут тренировки, репетиции и тур по странам. Надо будет снова собраться. До отдыха еще далеко.       — Завтра утром самолет. Так жаль, что все закончилось. Я рад, что мы наконец-то познакомились. И встретились. — как на духу выдал Петя и поджал губы, будто стесняясь этой фразы. Будто, он сказал что-то сакральное, что давно теплилось в душе. А сейчас вырвалось.       — Я тоже рад. Не в последний раз, еще посоревнуемся! — Илья стукнул кулаком по плечу Пети, показывая, что все ещё впереди. — еще разделим пьедестал, вот увидишь! Увидимся! И никаким японцам медали не отдадим!       — А если не увидимся, то что? Сейчас прикроют снова нашу лавочку и всё, никаких чемпионатов. — Петя с грустью проводил взглядом проходящих мимо людей, сжал губы и оглянулся. Будто пытаясь запомнить всё, что сейчас вокруг него. И того, кто рядом с ним.       — А если прикроют, то… Будешь передавать мне приветы в интервью? Это они не смогут тебе запретить. Давай, если ты захочешь что-то сказать мне — говори у себя. Где только сможешь. Я услышу. Зрители сейчас всё так растаскивают, что до меня долетит со скоростью ветра. — Илья воодушевленно рассказывал идею, как будто не вынашивал её несколько дней. В век, когда все можно решить кружками в телеграмм или сообщениями в инстаграм, он выбрал путь общения через интервью. Звучало интересно и провокационно, что аж мурашки по коже. В такой стране, со всеми её законами, прославлять в интервью американского фигуриста? А как быть, если в какой-то момент Петя просто поплывет и признается в своей давно живущей любви на всю страну? В которой его не примут. Таким. Таких ведь в России нет. Игра на острие лезвия. Но Гуменнику не привыкать.       — А ты мне отвечать будешь? — с надеждой и легкой улыбкой выдал Петя. Он положил палец на уголок губ Ильи, будто поглаживая. — шоколадка засохла, — придумал Гуменник. На деле — ему хотелось запомнить, какой Малинин на ощупь.       — Буду конечно. — Илья оглянулся вокруг и, считывая прикосновение холодных пальцев Пети, оставил на его щеке лёгкий, совсем мимолетный отпечаток губ. — А там, может что-то и изменится. В мире. Или, между нами.       Петя изо всех сил пытался гнать из себя грусть, поэтому открыл галерею и достал единственный сохраненный эдит с Олимпиады, про Казахстан, и протянул телефон Илье. Малинин закатился смехом, понимая, насколько мем подошел к ситуации.       — Вот, выдумщики. Обожаю русских! — с улыбкой промурчал Илья куда-то в воздух. — давай их порадуем? Доставай телефон!       — Хочешь замутить совместную фотку? Ты хочешь, чтобы все наши фанаты не дожили до утра?       — Гулять так гулять!       Парни остановили бежащую мимо девушку-организатора, которая любезно сделала пару снимков на Петин телефон.       — Теперь выложить! — Гуменник открыл инстаграм, — давай фильтр наложим. Вот, самый обычный, вроде хорошо.       — Какой обычный, Петь? Ты не бунтарь что ли? Давай красный! — Илья схватил телефон Пети, наспех мотнул влево в поисках нужного фильтра и выбрал самый яркий, оранжево-красный Color Leak. — вот так хорошо! Давай себя отмечу. Что пишем? — Малинин посмотрел на Петю с ожиданием.       — Дай сюда! — Петя вернул себе телефон, и, взглянув на Илью, затем в небо и на экран, вывел: Olympics are over! Буду скучать.       Пара секунд, и Малинину пришло уведомление об отметке, а фотография уже красовалась на странице Ильи.       — Я тоже буду скучать. — Малинин уткнулся в теплое плечо Пети, и Гуменник ответил нежным объятием, пытаясь отыскать в воротнике щёки Ильи. Они коснулись носами и слегка потёрлись ими друг об друга, изображая поцелуй эскимоссов. Им всё еще нельзя было делать что-то большее в людных местах, но это — единственное, что им оставалось. И то, что грело итальянской ночью.       — Скоро встретимся. Я тебе обещаю.       — Я сделаю всё для этого. — Петя поймал грустный взгляд Ильи, получил легкий кивок, и проводил глазами до автобуса. Дверь закрылась.       Автобус уносил Петю в отель, затем — в аэропорт. Он по привычке всунул наушники в уши, включил плейлист для дороги. Менялись пейзажи, в ушах звучало «На заре, голоса зовут меня», и Гуменник знал, что всё, что его сейчас зовёт — это голос Ильи, который растворился в тишине. Настало время для новой стратегии. Он открыл телефон, в пару кликов нашел сделанную недавно фотографию, отправив её в папку «на печать». За несколько километров, Илья гладил по экрану пальцем, очерчивая щеки Пети. Они обязательно что-то придумают.

***

      Соня Самоделкина сидела на трибунах и отдыхала в перерывах между репетициями Art on ice. После Олимпиады и сразу в Цюрих — приключение хоть куда. Но радовало, что она здесь не одна такая. Вон, тот же Малинин, кажется, совсем не хотел покидать лед, без устали прыгая свои четверные, а заодно и репетируя новые элементы.       Надо было чуток перевести дух после соревнований, поэтому твиттер стал для Сони чем-то вроде её родного дома. Новости о прошедшей олимпиаде, красивые арты фигуристов, сплетни и теории, даже зарисовки про её связь с Изабо Левито — всё это заполнило ленту девушки. Казалось, весь движ с Олимпиадой только утих, но нет — он только начался. В ленте то и дело мелькало что-то про малоизвестный Соне «малинник». И хватило девушке поставить пару лайков на посты про динамику Илюшки и Петьки, алгоритм соцсети считал это действие, и лента поменялась. В каждом посте теперь мелькал знакомый ей Петя Гуменник в костюме с произвольной, с микрофоном первого канала. А сверху подписи от читателей в стиле «где мы?» , «о нас знают» и любимое «малинники на первом канале». Тикток тоже не оставил Соню в покое, и теперь, куда бы она не заходила, везде мелькали видео с этими двумя.       Она продолжала листать ленту, рассматривая очередное видео под какую-то русскую песню. Ей казалось, что она уже изучила весь твиттерский лор малинников за десять минут, как вдруг рядом плюхнулся Малинин со словами: «Оh myyy! What's that?» — Соня не знала, имеет ли право говорить Илье о легком сумасшествии фанатов, но он уже нырнул лицом в экран её телефона, и отпираться было некуда. В конце концов, не она же это постит.       — Crazy, yes? Ты видел это? — Соня подняла на Илью взгляд, находя в нем непонимание. — они все как с ума посходили!       — Ты о чём? Людям надо куда-то девать вдохновение, я ради них и катаюсь. Иногда что-то крутое находится, один Крош из Смешариков чего стоит. Репооост! — Малинин развел руками, будто не понимая масштабы трагедии.       — Да ты сам посмотри! — Соня протянула Илье телефон с открытым тик-током, и он легко провел пальцем вверх. Малинин. Петя. Хештег «малинник». Хештег «Гуменник». Ещё видео — ещё Малинин и Петя. Снова Малинин и Петя. На некоторых даже стоял ник Ильи с отметкой. — Okay, я понял. — Илья снова провел пальцем по телефону, отдавая Соне, и мельком увидел интервью Пети, который что-то говорил на камеру и улыбался. — wait, а это что?       — Да какое-то интервью Пети, у меня весь твиттер в нём. Хочешь, посмотрим. — Илья кивнул.

      Надеюсь на личное общение вживую.

      Только Петя мог так сказать. Ни капли стеснения на лице, только лёгкий румянец выдал. Илья улыбнулся в экран. Вот жук. Было видно, что Гуменник пытался скрыть смущение от журналистов, но вышло плохо. Благодаря телевизионщикам, черт бы их побрал, Петя уже спустя три дня что-то трещал про отношения с американцем на главном канале страны. Илья понимал, что нужно было тоже что-то ответить, вот только вопросов подходящих не задавали. Он поймал себя на мысли, что тоже соскучился.       Илья кивнул Соне и снова вернулся на лёд, с удвоенной силой и лёгкостью прыгнул самый сложный — четверной аксель. Да так легко, будто в него только что вселилось невиданное счастье. Ему хотелось парить в воздухе. Надо было поблагодарить Петю, но не по переписке. — Илья, дадите интервью? — Okay, let's go.       Новое интервью Ильи застало Петю в дороге на финал Гран-При. Долгий перелет в Челябинск, уставшие ноги, которые он не мог вытянуть вперед, затекшая шея. Ему бы поспать в самолёте, да только в голове прокручивалось видео, просмотренное за несколько минут до посадки.

Название на YouTube гласило

«Ilya Malinin about Gumennik».

      Журналиста не было видно, а Илья, стоящий на фоне баннера с разными надписями, излучал счастье. Казалось, он был в приподнятом настроении, легко отвечал на вопросы о Швейцарии и отметил, сколько вкуснейшего шоколада ему подарили на прошлом выступлении. Как он был рад не копаться в себе после олимпиады, а зашивать эту рану новыми и новыми выступлениями, словно нитками. Он дышал льдом. Петя видел это и считывал мгновенно. Он чувствовал себя так же. В их деле без любви к бесконечному морозу было нельзя. А добиваться таких результатов — подавно.       — В сети появились слухи о вашей связи с российским спортсменом Петром Гуменником. Вы можете как-то прокомментировать слухи о вашем общении? — произнёс журналист с вызовом, будто уличил Илью в чём-то запретном. Все вокруг зашумели. Малинин улыбнулся. Вот же журналисты, собрали из сети всякую грязь, и подсовывают под нос, словно это правда.       — Да, мы хорошо общались с Петром на Олимпиаде. — не моргнув произнес Илья. — Я очень рад был познакомиться с таким талантливым спортсменом. И рад бы был встретиться снова и помериться силами. В равных условиях, конечно же.       Илья практически процитировал интервью Пети, но это грело душу. Это не только значило, что Илья заметил интервью, но и готов был продолжать в игру, которую они затеяли. Между строк Петя читал, что Малинин тоже скучает, что тоже жаждет встречи с ним, и дело здесь не только в соревнованиях. В конце своих слов Илья улыбнулся и подмигнул в камеру. Увидел — весь мир. Считал — только Петя.       Финал Гран-При.       Нет бы международный женский день провести с мамой, но фигурное катание — превыше всего. Петя уже успел наспех поздравить маму и девчонок из команды, они даже успели посидеть за праздничным столом и выпить не одну бутылку газировки, закусывая фруктами. И какой идиот поставил произволку на девятое число? Хотя от алкоголя спортсмены отказались однозначно, выступать после такого эмоционального подъема в виде праздника было тяжеловато.       — Пётр, как вы относитесь к победе вашего сокомандника, Марка Кондратюка? Связываете ли вы это с эмоциями после Олимпиады?       — К Марку я отношусь хорошо, он прекрасно выступил. К сожалению, мне сегодня не удалось чисто откатать, я сделал несколько серьёзных ошибок, но надеюсь в следующий раз подготовиться получше. Возможно, сыграла роль и подготовка к Олимпиаде. Всё же, там были очень серьёзные соперники.       — Как раз насчёт соперников на мировой арене. Как вы считаете, удастся ли Илье Малинину побороться за медаль на Чемпионате Мира? Он назвал этот чемпионат «искуплением» и, кажется, настроен серьёзно.       Гуменник нахмурил брови, и даже слегка рассердился, но пытался это не показывать. Он только что завалил произвольную программу, не сделал четверной риттбергер, и всё, что их волнует — это Илья Малинин? Они серьёзно?       — Я уверен, что у Ильи всё получится, — отчеканил он. — он талантливый фигурист и, насколько мне известно, сейчас плотно готовится к соревнованиям, чтобы снова заявить о своих намерениях. — Гуменник уже набил оскомину от словосочетания «талантливый фигурист», настолько это сухо и банально звучало.       Да уж, этот «талантливый» сейчас только и делает, что фотки Пети лайкает. Последняя весть от него в интервью — две недели назад. И ничего больше. Но Гуменник все равно не мог сердиться на Илью. Петя сейчас и сам был загружен по самые уши. Его звали на подкасты, на интервью, даже в шоу, а он едва ли пытался найти баланс между бесконечными похождениями куда-либо и учёбой, на которую пытался не забить. — Илья прекрасен. Я в него верю.       На груди золотая медаль Чемпионата Мира, переливающаяся на фоне черного костюма со стразами. В руке букет цветов, на ступенях ниже — Шун Сато и Юма Кагияма. Почти как в Милане, только Илья вместо Шайдорова. Забавный сюжет. Илья вернулся к череде своих побед, и, кажется, сейчас был полностью доволен прокатом. Ему казалось, что вот сейчас он может всё. Будто сначала ему нужно было упасть на дно, чтобы возродиться из пепла.

Я в него верю.

      Эти слова Илья готов был выцарапать себе под ребра, и вспоминал о них каждый раз, когда делал заход на очередной прыжок. Ему нравилось, как Петя, приняв правила его игры, умудрялся поддерживать его даже на расстоянии, и это врезалось в память гораздо лучше, чем рандомные сообщения в интернете от болельщиков. И даже от сокомандников. Он готов был разделить с Петей всё, и даже сейчас, находясь на вершине пьедестала, шагнул влево, будто освобождая место для кого-то ещё. Болельщики быстро заметили этот шаг и состроили десятки теорий, начиная от «у Ильи проблемы с нахождением середины» и заканчивая глупой теорией, что Малинин собрался в парное катание.       — Илья, мы заметили, что вы сделали шаг влево на пьедестале. Вы хотели что-то сказать этим? — даже такая мелочь не ускользала от журналистов, а Малинин ликовал. Ему задали вопрос, и он должен был ответить. Сейчас будто все вокруг повелись на его подростковый бунт и начали угождать шоколадками.       — Да, действительно. В мире сейчас происходит много всего, поэтому я считаю, что со мной первое место мог бы разделить Петр Гуменник.       — Вы же знаете, что комитет сделал исключение только ради Олимпиады? Возвращение спортсменов российской сборной на данный момент невозможно, они не будут выступать на мировой арене из-за известных вам обстоятельств.       — В таком случае, я вынужден сказать, что все ныне проводящиеся соревнования не являются честными, так как спортсмены лишаются своих главных конкурентов. — Малинин отчеканил этот текст, словно репетировал его несколько дней подряд, насколько он в нем был уверен.

Малинин обвинил ISU из-за отстранения российских фигуристов.

      — Петь, ты видел, что происходит? — Адель подошла к Гуменнику перед очередным подкастом, на который их позвали вместе.       — Что случилось? Я не читал новости.       — Малинин сказал, что ISU козлы из-за того, что нам не дали выступить на ЧМ после Олимпиады.       — Так это ж и так все знают. Вполне в духе Ильи, бунтарь он и в Америке бунтарь. — Гуменник пытался сохранить самообладание, хотя в душе всё трепетало. Он не верил, что Малинин мог изменить отношение комитета к их стране, но толика заступничества от лучшего фигуриста планеты — о таком можно только мечтать.       — Он вчера вечером вышел на показательные под «Нас не догонят» Тату на русском. У него футболка с надписью «Russian for competition». Это не шутки, Петь. Я не удивлюсь, что все вокруг сейчас подумают, что ты за этим стоишь. Что за этим стоит все наше руководство. Нас могут обвинить в чем угодно.       — Нас и так во всем обвинили. Разберёмся.       Интервьюер не смогла пройти мимо горячей новости, поэтому быстро сориентировалась, задав вопрос об отношении к экспириенсу Малинина. Петя сделал вид, будто всё слышал впервые. Он не хотел влезать в политику, он просто хотел заниматься любимым видом спорта, пусть даже и вдалеке от любимого соперника. Кажется, он вполне с этим смирился.       — Знаете, я очень благодарен Илье за его поддержку, но к сожалению, не всё в этом мире зависит от нас. — Гуменник опустил глаза вниз и поник.

…

      — Да всё зависит от нас! — прокричал Малинин, перематывая интервью снова и снова, вступая с Петей в бессмысленный, немой диалог. Он сейчас готов был швырнуть свой кубок в стену, чтобы только дать понять всем вокруг, что так нельзя. Нельзя вот так отстранять спортсменов, что бы они там не делали. Им двигало желание напомнить всем, что такие соревнования и были созданы для сплочения, для обмена опытом, для новых знакомств и повышения уровня видов спорта. Он не хотел, чтобы уровень фигурного катания снижался. Он хотел видеть Петю. Дрожащего от холода после закрытия, улыбающегося ему на тренировке. Наблюдающего за ним с чашкой кофе, а потом, рискуя репутацией, говорящего об Илье во всех интервью. И если Петя не может поменять мир, связанный по рукам, то Илья сможет. Ему хватит сил. Ему помогут соцсети.       Вечером Малинин написал огромный пост о несправедливости в спорте. Он упомянул всех, кто мог повлиять на решение вышестоящих, и даже отец не смог на него повлиять. Приправил хештегом.       Илья несколько месяцев бойкотировал абсолютно все шоу, связанные с фигурным катанием. Даже важные соревнования остались без внимания. Он занимался дома, бегал, катался на скейте и велике, лишь бы куда-то деть свою энергию, но на лёд его было не затащить. Он отказывался выступать без Гуменника.       Петя молча ахеревал. Он не видел Малинина абсолютно нигде. Ни на соревнованиях, ни на показательных, ни в шоу. Илья будто испарился, а последняя информация в инстаграм датировалась тремя месяцами назад. Последним был пост о справедливости. Хештег быстро подхватили в сети, и за это время он встретился в миллионах комментариев. Олимпиадой действительно все не закончилось. С Олимпиады всё началось.       Петю таскали по бесконечным интервью, но он не мог ничего ответить. Он прекратил упоминать Илью. Больше не говорил о его катании, и, кажется, совсем поник. Ударился в учёбу, только изредка выступал на каких-то шоу, что аж родители и тренеры перестали его узнавать.       Одним вечером Петя отрезал волосы. И поставил показательное под «All about us». На очумевший взгляд Авербуха сказал, что хочет так многое сказать. И катался так, как не катал никогда. Он катался для одного Ильи, в каких-то моментах даже пытался повторить его движения, выражая, насколько он скучает, но не может ничего сделать. Визу в Америку ему не дадут. Тут даже Арутюнян не поможет.       Словно смола, давно выложенный хештег добрался до всех социальных сетей. Он стал самым популярным в мире. Фанаты делали тысячи эдитов в день, продолжали писать посты с удвоенной силой, понимая, что за ними стоит самый сильный фигурист. Сопротивляться стало невозможно. В разных странах, такие же русские, да и другие тоже, печатали огромные баннеры с хештегом и фотографиями отстранённых спортсменов. Появился слоган «Come back, Malinin».       В один из дней весь состав комитета не смог даже выйти с рабочих мест, поскольку здание оккупировали тысячи людей с транспарантами. Они не боялись молчать. Ручка главного потянулась к бумаге.       Когда Пете позвонила Дайнеко, он не поверил.       — Петь, ты едешь на чемпионат Европы! — не без слез сказала она. Она переживала, что возвращения сборной ждать слишком долго, а тут… Такой резонанс.       — Но как? Мы же отстранены, бойкот закончится не скоро. — Гуменник только открыл глаза. Он давно не проверял соцсети. Еще с того момента, как его стали отмечать везде и кидать в личку тысячи постов.       — Не знаю уж, что ты сказал Малинину после Олимпиады, но он как с цепи сорвался. Весь мир на уши поднял. — Вероника Анатольевна не верила тому, что говорит это.       — Он насколько хотел со мной посоревноваться? — Гуменник захохотал. Казалось, что ему, бездыханному, выдали баллон с кислородом, и он наконец-то может дышать. Он знал, что дело не только в соревнованиях. Дело еще и в невысказанных чувствах, в том неслучившемся поцелуе после закрытия. В тех неслучившихся уютных вечерах.       — Похоже на то. Ладно, встретимся на тренировке. Сегодня в четыре.       Петя не верил, что это все происходит наяву. Он собирал сумку на тренировку как в первый раз, аккуратнейшим образом сложил костюм, почистил коньки и даже носки погладил. Он впервые за долгое время собирался на каток как на праздник. Надо было сказать Илье спасибо, но по старой памяти. Повод подвернулся совсем скоро — Женя Медведева позвала на интервью.       По традиции — в комментариях вопрос про Илью. Медведева воодушевленно подняла глаза, с интересом ожидая ответа. Она заметила, как Петя расцвел от одного упоминания Малинина. Он слишком долго о нём не говорил. Хотя и та фотография с закрытия, распечатанная и поставленная в рамку, красовалась на рабочем столе. Он видел Илью постоянно, но не говорил о нём.       — Я правда очень тронут силой этого человека. Мне кажется, что он может вообще всё. Можно смело сказать, что благодаря ему я совсем скоро поеду на Чемпионат Европы. К сожалению, я не знаю, что сейчас происходит у Ильи, но хочу сказать. Малинин, я тебя обожаю. — Гуменник посмотрел в камеру и сложил из большого и среднего пальца сердечко, показывая его.       — Да у нас тут сенсации, вот это эксклюзивчик, — засмеялась Женя. — признания-признания. Ладно если хочешь, потом вырежем.       Гуменник помотал головой, показывая, что всё в порядке.       — Тогда получается, скоро увидим вас на соревнованиях, вместе? — продолжила Медведева.       — Получается, что так. Илья, двигайся с пьедестала. Нет-нет, не просто подвинься, а прям спускайся. — Гуменник показал пальцем вниз и рассмеялся, подхватив настроение Жени. Было шикарно.

***

      «Утилита арена Шеффилд» встретила Петю с распростертыми объятиями. Он не верил, что в момент полной темноты в его жизни появился лучик света, который прорубил для него окно в целый мир. Вдалеке показалась до одури знакомая, растрепущая блондинистая макушка. Гуменник состроил хитрый взгляд, оставил сумку на трибунах и побежал по направлению к парню.       — Угадай, кто? — Гуменник закрыл глаза Малинина руками и притих в ожидании реакции. Он пытался ускользать от действий Ильи, когда тот в шутку пытался поймать его ноги длинными руками. Петя увиливал как мог, а Илья смеялся, играя, но молчал. И наконец, повернулся.       С выдохом, в голубых глазах Ильи встали слёзы. Он наконец-то увидел Петю. Не в интервью, не на выступлениях, которые знал наизусть. Перед ним стоял самый настоящий Петя, который сейчас ловил его слёзы пальцами.       — Подожди, подожди, ты чего? — Гуменник опешил, не ожидая такой реакции Малинина. Он не знал, что парень настолько сентиментален. — всё позади. — Петя охватил Илью обеими руками и прижал к себе так сильно, насколько только мог. Им не мешали пуховики, и теперь он чувствовал Илью полностью, ловил его сердцебиение. — я здесь, слышишь? Я здесь. Благодаря тебе.       — Илья продолжал кивать и вытирать слёзы о плечо Пети, а затем поднял нос, столкнувшись с аристократичным носом Гуменника. — мне было так тяжело, Петь. Я не думал, что способен на такие чувства, чтоб даже отказался от фигурного катания. — они как и год назад, посреди темноты и тишины потёрлись носами, а затем коснулись губ друг друга. Поцелуй вышел нежным, даже слегка вымученным, со вкусом слёз и страданий, которые были уже позади.       — Я тебя люблю. Еще тогда должен был сказать. — промурчал Петя на ухо.       — Я знаю. Ты потрясающе это завуалировал в интервью. — Илья улыбнулся. — И я тебя люблю. Получается, даже больше, чем фигурное катание.       — А вот это мы завтра и проверим.       Свет софитов, ошибка на выезде с четверного акселя и Малинин, покидающий лёд. За бортиком — Петя, дышащий в руки и переживающий за Илью больше, чем за себя. Он знал, что Илья был достоин золота, но сегодня снова что-то не срослось. Он отдал всего себя этой борьбе с бездушной системой. И Петя это понимал.       Сегодня Гуменник был вынужден стоять на вершине пьедестала и наблюдать за Ильей сверху. Журналисты навели вспышки камер на пьедестал, и Петя двинулся влево, хватая за руку Малинина и подтягивая на первую ступеньку пьедестала, поближе к себе. В этот же день СМИ начали говорить о конце несправедливых соревнований и о могущественной силе любви. Интернет снова заполнился эдитами с двумя сияющими парнями, смотрящих с любовью друг на друга.       В их жизни было ещё много медалей. Оба занимали то первое, то второе место по очереди, будто перед соревнованиями кидали монетку — золото или серебро.

А Петя знал, что Илья не просто чемпионат Мира выиграл.

Он этот Мир перевернул.

Ради него.