Исчадие декабря

***

Декабрьские бездонные ночи жадно глотали свет с теплом, вынуждая скитаться потрёпанных солдат от боя по ветхим лачугам и ещё целым домам. Зимние шторма завывали так громко, что в какой-то момент разум замолкал. В нём оставался лишь фоновый шум, постепенно сдавливающий голову и мысли. Вдалеке, сквозь пургу, Фёдор заприметил перемигающий свет в слегка покошенном доме. Он был тёплым, как летний солнечный луч, отчаянно пробивающийся в затхлую пыльную комнату. Руки, как ватные. Пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы постучать в тяжёлую дверь. К удивлению Фёдора, ее быстро открыли, и глаза в тот час резанул яркий свет, от которого он отвык за годы скитания во тьме.       — На улице такой мороз, заходите скорей! Фёдор не успел и слова сказать, как его почти силой затащили вглубь дома. Не то чтобы он сопротивлялся, однако сил у мужчины оказалось много.       — Горячего чаю? Омлета? У меня другого сейчас нет, извините. Вы не стояли в моём расписании, так что не успел подготовиться, — юноша суютно забегал в соседней комнате и загремел чем-то железным. Послышался звук льющейся воды из крана и шумящего чайника. Похоже, он ушёл на кухню. Фёдор заторможено бросил вдогонку: "давайте" и присел на стул в коридоре, отбивая затвердевшую грязь с сапогов. Подбор слов этого юноши и их порядок показались немного странными, но изможденный разум сейчас не хотел вдаваться в их анализ. Когда последний кусок грязи с подошвы отлетел на тряпку, до Фёдора вдруг дошло, что он даже не узнал имени гостеприимного хозяина дома. Некрасиво получилось.       — Кстати! Меня зовут Николай! — выкрикнул парень, словно только что прочитал мысли гостя. Он вышел с кухни с подносом горячей еды и поставил на столик в гостиной. — Проходите же! Не стойте в коридоре. Спорим, что я угадаю ваше имя? Фёдор флегматично кивнул, так как ему давно не были интересны подобные игры-угадайки.       — Хмм, смею предположить, что вас зовут Федор, — спокойно ответил Николай, чем весьма удивил солдата. Во всяком случае, это было заметно по чуть поднявшемуся кончику брови.       — Откуда знаете моё имя? — ответ породил лишь больше вопросов. Можно было предположить, что этот юноша выкрал бумаги из штаба или, ещё хуже, был волком в овечьей шкуре. Врагом по ту сторону баррикады.       — Фокусник не раскрывает своих секретов, — легко отшутился юноша, но опомниться не успел, как его скрутили и грубо приложили к столу.       — Говори. Откуда знаешь моё имя? Ты шипон? — хватка Фёдора была крепкой и точной. С каждой секундой молчания он всё сильнее заламывал руку, ожидая услышать правду. Правду, которую он считал логичной.       — Я не шпион, но можете попробовать меня убить, если станет легче, — совершенно спокойно парировал Николай, словно не чувствовал жгучей ломящей боли в суставе и ушибленной скулы. Он продолжил, но мягче и тише, чтобы усмирить пробудившийся рефлекс. — Но я хочу чтобы вы помнили, что война войной, и она не должна становится частью мирной жизни. У меня нет цели вам навредить, правда! Верить моим словам или нет, решайте сами. Фёдор прекратил натиск, но рук не убрал.       — Война давно стала частью моей жизни. От неё нельзя так легко избавиться, как думают люди, ни разу на ней не бывавшие и не видавшие всё своими глазами. По завершению речи Фёдор отпустил Николая, и тот спокойно сел на пыльное кресло, словно не был на волоске от смерти пару секунд назад. В его разноцветных глазах не читалось ни страха, ни злости. В его глазах покоилось горькое сожаление.       — По мне и не скажешь, что я был на войне, и далеко не одной. Но посмотрите на меня! — Николай искренне улыбнулся и наклонился к Фёдору. — Я не несу войну в своём сердце и мыслях. Я не даю ей даже крохотного шанса пустить свои ядовитые корни.       — Сложно представить, чтобы такой... нежной внешности человек повидал много войн, — Фёдор выровнял дыхание и сделал большой глоток чая, чтобы смочить пересохшее горло.       — Не судите книгу по обложке, — Николай театрально помахал пальцем перед носом Фёдора. Еда остыла. Фёдор пожалел, что выпустил свою тупую злость, да и к тому же на человека, который хотел ему помочь. Нет, отравленный кривой осколок войны давно сросся с его телом и разумом. Он мучает, изматывает, но если его извлечь, то он лишь быстрей умрёт. Но может... в этом и был выход.       — Вы так и не притронулись к еде, — учтиво напомнил Николай, прерывая воспалённый поток мыслей Фёдора.       — Мне жаль, что всё так получилось, — Фёдор стыдливо потупил глаза в пол, собираясь с силами. Он болен войной и от этого нет лекарства. — Я слишком давно на этой войне.       — Но сейчас вы не на ней. От беловолосого мужчины исходили заразительные волны спокойствия. Кипучие внутри тревоги и страхи затихали, тело расслаблялось. Его слова действовали как заклятие. Фёдор впервые ощутил легкость на душе, о которой уже и позабыл. Его долгие годы тяготила совесть и преследовали кошмары, в которых он видел одну и ту же уродливую картину. Бесчеловечно убитые парни, лежащие в сырых траншеях под гусеницами свинцовых облаков. Фёдор ощутил подступившую колкость в глазах и принялся за омлет. Даже будучи остывшим, он оказался очень вкусным. Как же давно он не ел нормальной еды..       — Очень вкусно. Спасибо, что пустили в дом. Обогрели, накормили. Сказал бы мне кто раньше, что я буду так радоваться омлету с чаем, не поверил.       — Рад, что вам пришлось по вкусу, — Николай не сводил глаз с солдата, так жадно и без всяких церемоний поглощавшего его стряпню. Он был слишком худым, буквально кожа да кости. Грязные патлы, зарубцованные шрамы на лице и руках. До войны он наверняка был красавцем. Когда Фёдор доел, он откинулся на диван и прикрыл глаза в блаженстве. Слишком хорошо. Он не хотел уходить обратно в ночную стужу и холод, которая освещается только огнём выстрелов и взрывом снарядов. Николай долго разговаривал с Фёдором, перемежая сложные и беззаботные темы. Он видел, как лицо солдата становилось более живым и на щеках заиграл здоровый румянец. Николай пошутил несколько глупых шуток, на которые Фёдор улыбнулся ради приличия. И всё же ему давно не было так хорошо, как с этим беловолосым парнем.       — Идём! Я покажу хорошее место. Тебе наверняка понравится! — Николай протянул руку. Фёдор какое-то время колебался, не зная, что на уме у мужчины, но в итоге сдался и пошёл за ним. Николай подошёл к двери, в которую зашёл Фёдор и распахнул её. В глаза ударил яркий солнечный свет. Небо. Голубое чисто небо. Как долго он его не видел? Фёдор ошарашенно смотрел на чудо, которое сотворил Николай. Он на миг подумал, что спит или голод ударил в голову, но по всем внутренним ощущениям, он не спал. Нос зачесался от аромата луговых трав и лёгкие заполнились кристально-чистым воздухом. Где-то вдалеке, среди редких деревьев щебетали птицы. Фёдор готов был расплакаться от всепоглашающих тёплых эмоций и от людей, которые не ценят мелочи жизни и разменивают всё на кровавые деньги. Николай обошёл Фёдора и потянул за собой. Его искренняя улыбка, громкий смех, доброта и поддержка окончательно растопили промерзлое сердце. Ему на миг показалось, что за спиной Николая промелькнули белоснежные крылья. Восточный ветер подхватил волосы, приглашая переступить порог и навсегда забыть обо всех горестях.