Прощёное воскресенье.

У Джисона прекрасное настроение. Он объелся блинами, которые ему привёз друг, обпился сладким чаем и в целом проводил воскресенье продуктивно. В его маленькой квартире было светло и тепло. В последнее воскресенье зимы, он уже чувствовал, как жизнь начинает расцветать красками. Наконец-то зима ушла не только из сердца, но и из его гнёздышка. На телефон приходит новое смс, и Хан утыкается с головой в тот мир, по ту сторону экрана. ХённиДж: «Как переезд?» Хёнджин появлялся в жизни Джисона достаточно редко. Они были друзьями детства, но встречались от случая к случаю. ДжХан: «Уже заселился и обустроился. Неделя была суматошная» ХённиДж: «С новосельем тебя, бро» «Позже, я обязательно приеду и поздравлю тебя» ДжХан: «Позже, это когда?» Джисон скучал по Хёнджину. Они виделись раз в месяц, а бывало и так, что совсем не встречались. Хван был очень весёлым и активным человеком, он заряжал Джисона своей энергией и давал стимул жить дальше. Также, как и Феликс – второй друг Хана. Но Феликс был больше про спокойствие и мягкость. ХённиДж: «Жди сегодня вечером» «Приеду к тебе с сюрпризом» Джисон смотрел в экран некоторое время в молчании. Он пытался переварить то, что прочитал, а когда до него наконец-то дошло, то вскочил с дивана и стал прыгать по комнате от радости. ДжХан: «Ты правда приедешь?» «Правда-правда?» Хан счастливо запищал, прижав телефон к груди. Он повернулся к окну из которого ярко светило солнце. – Сегодня будет хороший день. ХённиДж: «Правда-правда приеду». Джисон чувствовал улыбку друга через экран. Сердце билось часто и радостно в груди. ХённиДж: «И приготовься. Свожу тебя сегодня в кино» «На твои любимые мелодрамы» ДжХан: «За что мне такой хороший друг?» ХённиДж: «Прекрасные люди заслуживают прекрасных друзей» «До вечера, не скучай» ДжХан: «Я теперь только и буду, что скучать» «Стикер с плачущей квоккой» ХённиДж: «Скоро буду» «Стикер с поцелуйчиком» Джисон фыркнул, пролайкал сообщения и отправился обратно на диван, но на полпути остановился. Он же не выбрал наряд, в котором пойдёт в кино. Маршрут сменился достаточно быстро. Из шкафа на пол полетела одежда. Хан давно не перебирал свои вещи, даже несмотря на то, что недавно переехал, поэтому среди кучи шмоток, он едва мог найти то, что носил бы. – И в чём мне идти в кино? – Джисон рылся в куче, пытаясь понять, что будет лучше всего смотреться на нём. В нём было странное желание нарядиться. Нарядиться не для себя, а для друга. Телефон вновь вибрирует от нового сообщения. ЛалалупсиЛи: «Ты поел?» Хан быстро посмотрел на сообщение, и глаза его загорелись. Ханни: «Да, я покушал, ма» Джисон шуточно называл так Феликса, но тот не обижался, а лишь закатывал глаза и слегка улыбался, когда слышал подобное обращение к себе. Ханни: «У меня к тебе важный вопрос» «Ты гуру моды» «Что мне надеть в кино?» Хан быстро отпихивает все ненужные шмотки. И присылает то, что ему в принципе нравится. ЛалалупсиЛи: «Кино?» «Неужели я дождался того, что мой птенчик вылетит из гнезда?» «Стикер плачущего от счастья дракона» Ханни: «Я с Хёнджином иду» «Он сегодня приедет» ЛалалупсиЛи: «С Хёнджином?)» «Я одобряю его» Джисон фыркнул и нахмурился. Его друг сбрендил. О чём он вообще таком говорил? Он и Хёнджин? Это же бред. Ханни: «Не говори ерунды» «Лучше помоги одеться» «Я на улице в последний раз был, когда забирал свои вещи в квартиру» ЛалалупсиЛи: «Ну, ты к словам мамы прислушайся» «Мама всегда права» После чего Феликс прислал фото с одеждой, обведя то, что по его мнению было самым лучшим вариантом. ЛалалупсиЛи: «Это идеально подходит для свидания» «А ещё идеально подойдёт какое-нибудь кружевное белье, для продолжения» Хан весь покраснел и закрыл чат после сообщения Ликса. Он был девственником, несмотря на то, что у него были серьёзные и долгие отношения, которые продлились три года. Дальше поцелуев дело никогда не заходило, несмотря на то, что его бывший парень был подонком. С момента расставания прошёл год. Это был самый тяжёлый период для Хана, в котором его спасали Хёнджин и Феликс. Больше всех рядом находился именно Хван, но только до тех пор, пока ему не пришлось уехать по делам работы. Но именно он сделал из Джисона человека, а не разломанную куклу. Феликс оставался рядом после того, как Хвану пришлось уехать. Минхо был подонком. И Джисон ни за что бы не захотел встретиться с ним ещё раз. Отложив те вещи, которые понравились Феликсу, Хан запихал всю остальную одежду на полки. Его щёки всё ещё горели от смущения. Взгляд против воли упал на ящик с бельём. Да, у него имелся куртизанкий мешочек, который он никогда не использовал, но почему-то именно сейчас он задумался о том, чтобы надеть что-то из того, что было там припрятано. Зачем? Он же просто шёл развеяться со своим лучшим другом. Другом детства! Сердце стало биться ещё сильнее от того, что перед глазами стали мелькать размазанные образы чего-то слишком постыдного. – Чёрт, о чём я только думаю? Повертев головой из стороны в сторону, чтобы убрать дурацкие мысли, Джисон взял вещи и пошёл в ванную. Из ящика с бельём всё-таки было прихвачено кое-что интересненькое. С огромным стыдом и смущением, Хан натянул кружевные чёрные трусики, после чего оделся в то, что было выбрано гуру. До вечера ещё было много времени, но Джисон попросту не знал чем заняться. Из самых тёмных закромов парень достал косметичку и стал думать о том, что сделать с лицом. В последний раз он красился, когда состоял в отношениях с Минхо, который требовал, чтобы его парень всегда был накрашен. Мысли о Хо приводили к плохому настроению, поэтому Джисон достал телефон и включил на всю громкость музыку, чтобы перебить плохие мысли. Под песни группы Порнофильмы, Хан медленно собирался. Он старательно рисовал стрелки, подкрашивал глаза и подпевал. Его прекрасное настроение никто не мог испортить. Даже он сам. В чате с Ликсом появилось ещё несколько новых сообщений. ЛалалупсиЛи: «Кста, с праздником тебя» «Сегодня прощальное воскресенье» Ханни: «Прощальное?» «Ты уверен, что оно так называется?» ЛалалупсиЛи: «Эт неважно, сын.» «Прости меня, и я тебя прощаю» Ханни: «Ты же не верующий был» ЛалалупсиЛи: «С тобой я уверовал» «скинешь фоточку?)» «Ты уже сто проц собрался» – Всё ты знаешь, – Хан закатил глаза и посмотрел в зеркало. Он правда уже был собран и выглядел очень даже недурно. Ханни: «лови» Джисон отправляет фотографию и глубоко вдыхает и выдыхает. Он ждёт реакцию друга, боясь услышать то, что огорчит его. Хан привык слушать такое от своего бывшего. В дверь раздаётся звонок, и Джисон быстро смотрит на время. Уже вечер, а значит, что это Хёнджин. Ханни: «Кажется, Хёнджин пришел» «я пошел, ма» «к десяти буду дома» Хан выключает звук на телефоне и идёт к двери. Он не видит сообщения от Ликса. ЛалалупсиЛи: «Хёнджин?» «Он только выехал» «Джисон?» «Эй, Джисон» Не видит его, когда подбегает к двери, когда радостно распахивает ту и шарахается к стене от испуга, когда на пороге предстаёт никто иной, как Ли Минхо. – Что ты здесь делаешь? – Джисон дёргается к двери, чтобы закрыть ту, но Ли не даёт. Он входит внутрь квартиры и закрывает за собой дверь. – И тебе привет, Джисон. Я скучал. Год почти прошёл, – он улыбается и протягивает небольшой букет роз в целлофановой упаковке. – Убирайся прочь, Минхо, – Хан потянулся к телефону в кармане, но его отвлекло движение со стороны бывшего. Он попытался сократить между ними расстояние. – Убирайся, пока я не вызвал полицию. – Джисон, я пришёл извиниться. Сегодня большой праздник. Прости меня, – Джисон смотрит в наглые глаза и понимает, что Минхо пьян. Очень сильно пьян. А когда он пьян, то творит ещё большую дичь, чем когда трезв. – Я сказал тебе убраться, что непонятного? – Хан говорит чётким и ровным голосом, пока внутри у него всё трясётся от страха и гнева. – Не так нужно встречать своих парней. – Мы расстались. Ты не мой парень, ты мне никто! – Джисон повышает голос и отходит ещё дальше. Он знает свою квартиру наизусть, у него куда больше шансов убежать и спрятаться. – Неправильный ответ, Джисон-и, – Хо улыбается и букет падает на пол. Тяжёлый шаг делается навстречу Хану. – Я вызываю полицию, – Джи быстрым движением достал телефон и смог набрать только один номер, что был у него на горячем наборе. Минхо хватает всего секунды, чтобы сократить между ними расстояние. – Отвали от меня! – Хан кричит, отскавая в сторону, но его хватают за руку. – Джисон? – по ту сторону слышен обеспокоенный голос. – Джинни! – парень всхлипнул, пытаясь вырваться из крепкой хватки. Минхо посмотрел на экран, усмехнулся и, легко удержав Хана на месте, отключил звонок. – Отпусти меня, Минхо. Мы с тобой всё решили, что тебе от меня ещё нужно? – Кто этот Джинни? – Хо щурится и вздёргивает Джисона за руку. – Твой новый парень? – Отвали, ублюдок! – Хан ревёт и дёргается, пытаясь вырваться, но лишь больше боли причиняет себе. – Он ебал тебя? – Какое тебе дело? Отвали говорю! – Джисон замахивается и бьёт Ли по лицу, надеясь, что так сможет освободиться, но Хо лишь больше злится. – Значит ему ты разрешал себя ебать, а мне нет? – что-то нехорошее проскочило в его глазах. – Минхо, ты совсем рехнулся? Отпусти меня, мне больно! – Джисон вырвал руку из цепкой хватки и рванул к входной двери. Но дойти до двери ему так и не дали. Удар о стену был такой силы, что Хану показалось, что он потерял сознание на несколько секунд. – Раз ты отдал себя ему, я отберу тебя. Ты будешь только моим, Джисон, – Хо хватает младшего за волосы и дёргает голову в свою сторону. Хан стонет от боли и пытается схватиться за ладонь, что слишком больно вцепилась ему в волосы. – Минхо, ты пьян. Отпусти меня, – перед глазами всё плывёт, а голова ужасно болит. Солнце, которое только недавно радовало его, било по глазам и резало их. Теперь, день был для него совершенно не прекрасным. – Отпущу, как только выебу. После этих слов, туман. Хан кричал, пытаясь вырваться, когда его тащили за волосы, брыкался, когда пытались втащить в комнату. Весь макияж, который он так старательно делал, растёкся противными разводами по лицу. – Что за Джинни? – Хо хватает младшего за волосы и смотрит в заплаканное лицо. У него не получилось дотащить Хана до кровати, но он же не животное какое-то, чтобы драть человека прямо на полу. – Отъебись, – Джисон продолжал закапывать себя. Он уже представил, как его любимые друзья приносят цветы на его могилку. Представил, как Хёнджин бы рыдал и умолял бы вернуться. Эх, печальные мыслишки, однако. – Неправильный ответ, – Минхо садится на кортаны и отпускает голову. Хан от неожиданности не успевает среагировать и ударяется носом и лбом об пол. Больно вообще-то. – Ты так нарядился, потому что ждал его? Ждал, что он приедет и выебет тебя, да? А приехал я. Хахаха. Противный смех распространился по всей квартире и было в нём что-то такое, что заставило Джисона беззвучно зарыдать. От боли, от безысходности. – Не реви, сука, – Минхо вновь схватил парня за волосы. – Сейчас, мы пойдём в твою спальню, и я тебя выебу. Ты счастливый, я счастливый. Усёк? Джисон лишь что-то проскулил, слизывая с губы кровь. Видимо, носом он приложился неплохо. – Усёк? – Ли вновь дёрнул. – Иди. На. Хуй. – Сука, – Минхо не удержался от звонкой пощёчины. Теперь, его ничего не сдерживало. Он дотащил младшего до постели и бросил на мягкое ложе. Хан уже не соображал, он просто плакал и пытался пошевелиться, чтобы уползти, увернуться, но силы покинули его. Грубые руки схватились за край его брюк и стянули те до середины бёдер. Старшему открылся вид на полуголую задницу, что была прикрыта тонкой тканью кружевных, полупрозрачных трусиков. – Охуеть, – Минхо присвистнул. – Блядь, для меня ты так не одевался. Звонкий шлепок и тихие рыдания. Хан чувствовал стыд, смущение, отчаяние и гнев. Это был позор. – Завидую твоему Джинни, что видит эту картину постоянно, – Минхо принялся мять круглые ягодицы, смеясь с того, какие слабые попытки Хан предпринимал, чтобы освободиться. – Отпусти. Отпусти меня! – Джисон дёрнулся сильнее, но в следующую секунду его придавило тяжёлым телом. – Слезь с меня! Отпусти! Хан забрыкался, пытаясь сбросить Минхо, но тот лишь продолжил смеяться ему на ухо. Что-то стало притираться к Джисону сзади, и он с ужасом понял, что это чужой член. – Нет! Нет! Минхо, пожалуйста, не надо! – Хан завопил, пытаясь вырваться. Это был конец. Конец всему. Совсем неожиданно и резко тяжесть сверху пропала, а сзади послышался грохот и маты. – Сука, я убью тебя, – знакомый голос, и Джисон начинает плакать ещё сильнее. От облегчения, от всё того же стыда и позора, от того, что этот ужас кончился. – Надо было утопить тебя, пидора! – Гражданин, успокойтесь, – суровые голоса остановили Хёнджина. Он пнул Минхо в живот и направился к Джисону. Парень лежал на кровати, уткнувшись в подушку. Всё его тело дрожало от стресса и рыданий. Хван не позволил смотреть себе ниже пояса, укрыл друга одеялом и обнял. – Я пришёл, Джисон, – Хван уткнулся лбом в дрожащую спину. – Прости, что я так поздно. – Хван, нам нужны его показания, – один из полицейских остался в комнате, пока другие уносили Минхо. Хён хорошенько его приложил. Так, что он вырубился. – Пиши с моих слов, – Хван отстраняется от Джисона. – Не слушай, Сон-и, – он прикрывает чужие уши и продолжает. – Я, Хан Джисон, двадцать второго февраля две тысячи двадцать шестого года находился у себя дома, когда в семнадцать вечера ко мне в квартиру ворвался Ли Минхо… – Хёнджин диктовал, смотря на то, как Джисон постепенно успокаивается. – попытался изнасиловать. Записал? – Да. Мы разберёмся со всем. Попытаемся, чтобы всё прошло тихо и без Джисона. – Спасибо, Чанбин. Будете уходить, хлопните дверью, пожалуйста. – Удачи. Со ушёл, оставив Хёна и Хана одних. Когда все покинули квартиру, Хёнджин убрал руки и вздохнул, решаясь сказать хоть что-то. – Джинни, – сипло позвал Хан. – Да, Сон-и? – Хван осторожно коснулся плеча младшего. – Я теперь испорченный? Вопрос убил абсолютно всё внутри Хвана. Он прикусил губу и вдохнул поглубже. На глазах выступили слёзы. – Нет, что за глупости ты говоришь? Ты не испорченный, Хан-и. Ты не можешь быть испорченным, – голос Хёнджина вздрогнул. Он с нежностью коснулся головы Джисона, приглаживая волосы. – Он хотел изнасиловать меня. Он трогал меня, – Хан попытался приподняться, но тело его также не слушалось. – Джинни, он почти… У нас же ничего не было, – Джисон зарыдал, а Хван притянул его к себе и крепко-крепко обнял. – Джисон, ты ни в чём не виноват. Ты не испорченный. Ты самый лучший парень на свете. Самый красивый, самый добрый, самый милый. Минхо уёбок, и он сгниёт в тюрьме за то, что попытался сделать с тобой, – Хёнджин прошептал это всё возле уха младшенького и закрыл глаза. Всхлипы Джисона было тяжело слышать. – Никто, никто не имеет права касаться тебя без твоего согласия, никто не имеет права смотреть на тебя и что-то говорить. Никого не слушай, Джисон. Не слушай себя. Хан сжался и завыл в голос. Самый ужасный каратель – голос в его голове. Этот голос говорит о том, что он во всём виноват, что он испорчен. – Джисон, Сон-и… Слушай меня. Слушай мой голос, мои слова, – Хёнджин знал о том, как мысли могут разрывать голову, как внутреннее «Я» может менять всё в самую худшую и ранящую сторону. – Слушаешь? – Джисон, сквозь боль и всхлипы кивнул. – Когда я встретил тебя, Джисон, я подумал о том, что ещё никогда в своей жизни не встречал таких добрых и милых людей. Твоя улыбка заставляла меня улыбаться. Мой день становился лучше, только от того, что я видел тебя. Когда мы начали общаться, я думал, что счастливее меня человека нет на этом свете. Ты был таким ярким… Этот год был тяжёлым, но ты продолжал верить в лучшее, ты продолжал улыбаться. И от того, как ты верил в «завтра», я верил в то, что ты справишься. Ты самый сильный человек, которого я только знал. Ты самый невинный и чистый. Чтобы не произошло сегодня, ты ни в чём не виноват. Для меня ты останешься самым лучшим человеком. Самым близким. Самым… – Хёнджин замялся, будто пытаясь что-то сказать, но промолчал. – Просто… Слушай меня, хорошо? – Джинни… – Джисон отстранился и посмотрел прямо в глаза. Внутри младшего будто всё разрушилось. Он был разбит и потерян. – Я хотел, чтобы этот день прошёл как никогда раньше счастливо. Хотел, чтобы мы сходили в кино, чтобы сегодня я выглядел красиво, – парень сидел с растрёпанными волосами, со следами чёрных дорожек от туши и теней, с кровью в некоторых местах. И он продолжал выглядеть красиво. – Хотел выглядеть красиво для тебя. Надел это бельё для тебя. Для тебя, Джинни! Хёнджин затормозил, пытаясь понять смысл сказанного. Он правильно всё понял? Сердце, что и так бешено билось после того, как он накинулся и готов был убить Минхо, сейчас, застучало с большей силой. Этот стук был похож на попытки выбить грудную клетку со стороны органа. – Я хотел для тебя. Он сказал, что никому меня не отдаст. Что… что он… – Джисон, тише, – Хван осторожно устроил ладони на пухлых щёчках, что так любил. – Тише. Он никогда больше не коснётся тебя. Тебя больше никто не коснётся, если ты сам не захочешь. Я не позволю с тобой сделать что-то, что может тебе не понравиться. – Джинни… Джинни, – Джисон заплакал и уткнулся в шею старшему. – Я рядом. Я с тобой, Сон-и. Я никому не дам тебя обидеть. Они просидели в одной позе около часа. Хван продолжал говорить успокаивающие слова, прижимая к себе Хана, а тот слушал и лишь изредка всхлипывал. Он начал отходить от того, что произошло. – А помнишь, как мы с тобой почти поцеловались по пьяне? – Хён вспоминал всё, что между ними произошло за столько лет дружбы. – Ты тогда так смущался и краснел. Ещё и обижался на меня несколько дней, хотя сам придумал такое задание для проигравших. Джисон помнил это. И помнил, почему обижался и краснел. Потому что нравился. Нравился ему Хёнджин. – И мы не поцеловались. Это было против правил, – Хан заговорил впервые после длительного молчания. – Да, это было против правил. Но самое главное, чтобы тебе было комфортно, – Хён пожал плечами и улыбнулся. Каждый раз, когда он вспоминал эту ситуацию, ему было тепло и весело на душе. Но и был привкус чего-то горького. Сожаление от упущенной возможности. Хван давно желал узнать, какие же на вкус эти манящие губы. – Я в долгу у тебя? – Джисон спрашивает это так тихо, что Хёнджину кажется, будто он бредит. В каком долгу он может быть перед ним? – Нет, что за глупости ты говоришь, Сон-и? – Что, если я хочу отдать тебе свой долг? – Джисон вновь отстраняется и смотрит по-странному на старшего. – Что ты имеешь ввиду? – Хван сглотнул вязкую слюну. Чёртово сердце уже начинало мешать ему своим громким и быстрым стуком. – Я верну тебе поцелуй. Прямо сейчас, – Джисон тянется, чтобы поцеловать, но слишком медленно. Хёнджин отворачивается и удивлённо усмехается. – Сон-и, давай ты поспишь и на свежую голову мы поговорим. Хорошо? – Хён улыбается мягко и вновь гладит младшего по голове. – И я верну тебе свой долг. – Вернёшь, милый. Давай, ложись, – Хван помог устроиться на постели. – Поспишь и вернёшь. Джисон удобнее устроился и прикрыл глаза. В его голове всё было перемешано. Было больно, но усталость взяла своё, и он довольно быстро уснул. – Спи, Сон-и, – Хён наклонился и поцеловал младшего в лоб. Руки потянулись к телефону. – Алло, Феликс? – Да? Ты у Джисона? Всё хорошо? – Нет, всё плохо. Приезжай, – Хван говорил тихо, но, чтобы точно не разбудить младшего, вышел из спальни, прикрыв за собой дверь. – К Джисону завалился Минхо. – Что с Джисоном? – по ту сторону телефона послышался шорох и чертыхания. Ликс собирался, чтобы приехать. – Он попытался его изнасиловать. После этой фразы тишина. Тяжёлая, пожирающая. – Я сейчас приеду. И теперь тишина пожирает Хёна. Он остался один на кухне, в темноте вечера, уже почти ночи. Его голову посещали страшные мысли, пугающие. Так было до тех самых пор, пока в квартиру не постучались. Феликс и вправду примчался так быстро, как только смог. Или Хван просто провалился в себя, не замечая пролетающего времени. – Где он? – Феликс скинул с себя куртку. – В спальне. Он только недавно заснул. – Что произошло? Расскажи в подробностях, – Ликс прошёл к дивану и тяжело плюхнулся на него. Он безумно устал после смены на работе, а после ужасных новостей, расстерял абсолютно все силы. Хёнджин сел рядом. Он некоторое время молчал, собираясь с силами. – Минхо вошёл в квартиру Джисона. Не знаю, что конкретно было, но в какой-то момент Минхо затащил Хана в спальню и попытался изнасиловать. У него ничего не получилось, я не позволил. Он трогал его, бил. У него лицо в крови, – чем больше говорил старший, тем темнее становилось лицо Феликса. – Я не успел. Я не успел, Ликс-и, – Хван вздрагивает и по щеке его стекает слеза. – Ты успел. Ты предотвратил непоправимое, Хёнджин. Мы справимся. Мы сможем ему помочь, – Фел уверенно сжал плечо друга. – Он почти признался мне. Он сказал, что хотел выглядеть красиво для меня, что… Он надел для меня белье, понимаешь? Он… Хёнджин заплакал. Он не хотел, но эмоции взяли верх. Он тоже испугался сегодня. – Бро… Тише, – Фел обнял Хвана и принялся гладить по спине. – Всё хорошо будет. *** Джисон проснулся только днём следующего дня. Всё его тело болело, голова раскалывалась, а перед глазами всё слегка плыло. – Ты проснулся? – рядом оказался Феликс. Он сидел на постели и читал книгу. На столике возле него лежал таз с водой и тряпками. – Да, – хрипло ответил Хан и простонал, пытаясь подняться. – Почему ты здесь? – Джисон пытался вспомнить, что произошло и почему его голова так болит. – Хёнджин позвонил мне, – Ликс помог сесть в постели, отложив книгу. – Как чувствуешь себя? – Хреново, – Джисон просипел и взялся за голову. – Хёнджин уехал? А как же наше свидание? Что произошло? – Ты не помнишь? – Ликс спросил осторожно. Хан покачал головой и призадумался. Голова заболела ещё сильнее, когда перед глазами стали плыть воспоминания минувшего дня. Глаза всего за секунду сделались стеклянными. – Он уехал, потому что я испорченный? – Джисон посмотрел бездной на Ли, а тот растерянно вскинул брови. – Не говори глупостей, – Феликс потянулся и обнял друга. – Хёнджин никогда не будет думать так о тебе. Он поехал немного отдохнуть и скоро вернётся. – Я вчера почти признался ему. – Признался в чём? – Фел спросил также аккуратно, обнимая друга. От него исходило спокойствие и от этого, Джисону становилось немного легче. Его Ад продолжался. – Ты был прав, Ликс. Я влюблён в Хёнджина. И кажется, что уже давно. Я признался ему, но он ничего не понял. Даже, если и понял. Он не захочет быть со мной. Теперь точно нет. Джисон всхлипнул, а Феликс глубоко вздохнул. Нужно было что-то предпринимать. – Так, послушай меня. Сейчас, я пойду в магазин, куплю все твои любимые вкусняшки, ты посидишь на диване в гостинной, после откроешь мне дверь. Мы весело поедим вкусняшек, посмотрим аниме и подождём Хёна. Вот увидишь, он всё такой же, как и всегда. Понял меня? – Да, мам, – без особого энтузиазма ответил Хан. – Вот и отлично. Хватайся за меня и погнали. Парни кое-как переместились в гостинную. Феликс подготовил царское ложе для своего брошки и включил тому аниме. – Сидишь, ждёшь меня, смотришь аниме. Хорошо? – Хорошо, – тихо ответил Хан, без интереса смотря на экран. – Я скоро вернусь. Подожди меня. Ликс быстро выпорхнул из гнёздышка, оставляя младшего одного. Джисон смотрел перед собой, но кажется, что ничего не видел. Внутри него было пусто. Он был испорчен. Хёнджин наверняка отвернулся от него, а Ликс пытался успокоить, говоря поддерживающие слова. Через какое-то время раздался звонок в дверь, и Джисон испуганно вздрогнул. Он забился в угол дивана и уставился на дверь во все глаза. Вдруг, это опять Минхо? Хан осторожно поднялся и направился к двери. Каждый его шаг отдавал болью в груди. Липкий страх ползал по спине и рукам. – Кто там? – дрожащим голосом спросил Джи. – Это я, – голос точно не Минхо. Хан открыл дверь и осторожно выглянул на лестничную площадку. – Привет, – Хёнджин улыбнулся во все тридцать два. – Это тебе. Огромный букет показался из-за спины. – Мне? – Хан впустил старшего внутрь и принял букет, растерянно смотря, то на цветы, то на Хёна. – Тебе. Вчера, ты сказал, что хотел для меня. Я тоже хочу для тебя, ради тебя и просто тебя..? – последнее было произнесено неуверенно. Хван боялся пересечь черту. – Ты… Я… – Джисон растерянно хлопал ресницами. – Ты мне нравишься, Сон-и. Уже давно. Даже не нравишься, я уверен, что это любовь. – Ты любишь меня? – Хан всхлипнул. – Я тебе не противен? – Ты никогда не будешь противен мне. – Я тоже… Я люблю тебя, – Джисон стал стирать слёзы и боязно подошёл к старшему. Он всё ещё думал, что мог быть противен. Хёнджин уверенно притянул его к себе и поцеловал куда-то в висок. – Станешь моим парнем? – Хён спросил тихо, не желая спугнуть. – Стану, – также тихо прошептали ему в ответ.