Игра с огнём

Заседание Синдиката подошло к концу. Блонди, обменявшись парой слов, покидали зал Совета, продолжая обсуждать доклад Ясона по внешнеполитическим делам. Сам Ясон ещё не поднялся с места, погружённый в планшет, просматривая новости и сообщения, накопившиеся за последние два часа. — Ясон. Он поднял голову от экрана. Перед ним стоял Рауль. Его волнистые волосы ниспадали на плечи поверх традиционной мантии, обязательной для представителей высшей элиты на общих собраниях Синдиката Тринадцати. Взгляд изумрудных глаз был прямым и твёрдым, брови слегка нахмурены. Рауль старался сохранять на лице подобающее бесстрастное выражение, но Ясон знал его слишком хорошо, чтобы не заметить: отрицательные эмоции переполняли его, проявляясь лишь в едва уловимом напряжении голоса. Первый Консул выжидающе посмотрел на него. — Нужно поговорить. — У тебя вопросы по моему докладу? — Нет. — Слушаю тебя. — Давай поговорим не здесь, — речь Рауля была отрывистой, словно он едва сдерживался. Ясон с любопытством приподнял брови, затем пожал плечами, выключил планшет и встал. Вдвоём они вышли из зала. Рауль предложил подняться на крышу, благо зал Совета располагался на верхнем этаже башни Эос. Через несколько минут они уже стояли неподалёку от посадочной площадки, где находились слоты для аэромобилей элиты. Сегодня дул сильный ветер, развевая полы их свободных одеяний, белоснежных с золотом. За время их пути сюда Рауль не произнёс ни слова, но аура его недовольства ощущалась почти физически. — Так о чём ты хотел поговорить? — спокойно поинтересовался Ясон. — Видишь ли, я узнал невероятную новость от Орфея. Твой фурнитур, которого ты поймал за взломом секретных баз данных… Ты что, не собираешься его утилизировать? — Рауль. Я думал, ты хочешь обсудить более насущные вопросы, чем то, как я собираюсь поступить со своим фурнитуром, — с лёгкой иронией заметил он. — Более насущные? — в голосе Второго Консула послышались зловещие нотки. — Какой-то фурнитур проникает на тщательно охраняемый сервер, получает сведения, которые, будучи переданы кому надо, могли бы разрушить фундамент нашей экономики… Конечно, подумаешь, какой пустяк! — Кому бы он передал их, Рауль? О чём ты говоришь? — отмахнулся Ясон. — В его крови бурлил адреналин, пока он подбирал пароли, думая, что я ни о чём не подозреваю. Но ты же знаешь, что я следил за ним с самого начала. — Вместо того, чтобы немедленно пресечь это, ты следил за ним! — Да, это была увлекательная игра, — безмятежно отозвался Первый Консул. — Давно мне не было так интересно… Не сверкай на меня глазами, Рауль. Да, мне было интересно — как далеко он зайдёт, сумеет ли одолеть все защитные барьеры. Но Катце справился, хотя и потратил на это уйму времени. Потрясающее нахальство, конечно. — А то, что он расскажет о своём подвиге другим фурнитурам — это ты мог себе представить? — едва сдерживаясь, процедил Рауль. Ясон немного смутился. Он был уязвлён, потому что, когда с увлечением следил за Катце, ему и в голову не приходило, что тот захочет поделиться своим открытием с другими. — Хорошо, что одна из скрытых камер, о которой он не подозревал, записала их разговор, и Орфей успел отследить запись! — не унимался Рауль. — Я стёр фурнитурам память об этой беседе, но ты наотрез отказался, чтобы я поступил также и с твоим Катце. Ясон, неужели правда, что ты хочешь оставить его в живых и выпустить из Башни?! — Да. Я не хочу сжигать нейроны в этом уникальном мозге. Напротив, хочу использовать его способности по максимуму. Я собираюсь предложить Катце работу на Чёрном рынке. Главный генетик онемел. Он лишь молча открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни звука. — Неужели ты говоришь это всерьёз?! — наконец процедил он сквозь зубы. — Работу на Чёрном рынке? Ты собираешься дать работу тому, кто тебя предал? Тому, кто теперь знает все тайны Гардиан? В своём ли ты уме, Ясон? Это всё равно что выпустить на волю мину замедленного действия! Твоему фурнитуру прямая дорога в утилизатор, а ты вместо этого собираешься… — Глупо разбрасываться такими талантами, — перебил его Ясон. — Пользы будет гораздо больше, если найти им другое применение. Рауль молчал, не находя слов. Его с самого начала почему-то страшно раздражал этот огненноволосый фурнитур. Слишком послушный, слишком понятливый, слишком безупречный — настолько, что Ясон в течение пяти лет отказывался менять эту «мебель» в своём пентхаусе, в отличие от беспрерывно обновляющегося потока пэтов. И вот чем этот негодяй отплатил своему хозяину. — Ты совершенно обезумел, Ясон! — снова заговорил он. — Этот Катце — не просто фурнитур, он — угроза! Он знает наши слабости, наши секреты! — А я собираюсь использовать это знание в своих интересах, — спокойно возразил Блонди, его взгляд был твёрд. — Ты слишком боишься, Рауль. Ты видишь только опасность, а я вижу возможность. — Ты не понимаешь, с чем играешь. Этот фурнитур ненадёжен, он снова предаст тебя при первой же возможности! — Что ж, я готов рискнуть. Ты боишься перемен, Рауль. Боишься того, что выходит за рамки привычного. — Я боюсь за Синдикат! — взорвался Рауль. — Я боюсь за будущее, которое ты собираешься разрушить своей безрассудной игрой! Ты не имеешь права ставить под удар всех нас ради своего любопытства или, что ещё хуже, ради какой-то сомнительной выгоды! — Я действую в интересах Синдиката, — твёрдо сказал Ясон. — И не позволю тебе мешать мне. Ты можешь не соглашаться, можешь протестовать, но решение принято. Катце получит работу. И он будет работать на нас. — Так доверять какому-то монгрелу… Послушай, ведь ты играешь с огнём! И когда-нибудь этот огонь выйдет из-под контроля и обрушится на тебя. И я не хочу быть рядом с тобой, когда это случится. — Что ж. Не хочешь — значит, не будешь, — сухо согласился Первый Консул. Рауль смотрел на Ясона, его изумрудные глаза горели гневом и разочарованием. Он видел, что переубедить Первого Консула невозможно. — Я не могу поверить, что ты это делаешь, — прошептал он, его голос был полон горечи. — Ты разочаровал меня. Очень сильно. С этими словами генетик отвернулся и, не сказав больше ни слова, направился к выходу с крыши, оставив Ясона одного под порывами ветра, размышляющего о своём рискованном плане.