Я влюбилась в ту самую «не такую как все»?!

Название: Я влюбилась в ту самую "не такую как все" Будильник не визжал, как обычно, а запел первые ноты Manchild — того самого трека Sabrina Carpenter, который сейчас везде, даже в голове у людей, которые клянутся, что слушают только инди. Стейси Синклер не просыпалась в дерьме. Никогда. Она лениво перевернулась, не разлепляя ресниц, нашарила телефон на тумбочке. 6:00. Ровно. Ни секундой позже. Потому что хаос — это для других. Стейси села, потянулась, как кошка после десятичасового сна, и платиновые волосы хлынули по плечам, будто кто-то в замедленной съёмке пролил жидкое золото. Комната вокруг была такой же безупречной, как её инстаграм в лучшие дни: белоснежные стены, розовые подушки, идеально пушистый ковёр без единой пылинки. На туалетном столике — солдаты красоты, выстроенные по росту. На стене — галерея Чеда: Чед на Homecoming с короной на голове, Чед на пляже с идеальным загаром, Чед на яхте родителей с бокалом, который стоит дороже, чем квартплата большинства людей. Идеальная картинка. Идеальная пара. Идеальная жизнь. — Доброе утро, королева, — бросила она своему отражению. Зеркало послушно улыбнулось в ответ. Душ. Скраб с запахом ванили и чего-то незаконно дорогого. Маска для волос. Тоник. Сыворотка с золотыми частицами. Увлажнение. Праймер. Тон. Консилер. Румяна — капля, чтобы щёки выглядели так, будто она только что пробежала милю на свежем воздухе (хотя пробежала она максимум до кофейни). Хайлайтер — ровно столько, чтобы сиять, но не превращаться в диско-шар. Тени. Тушь. Всё на автомате, мысли уже где-то между эссе по английскому и выбором платья на пятничную тусу. Волосы. Щипцы. Локоны — не афро, не прямые доски, а та самая золотая середина, за которую лайкают. Потому что в её жизни всё всегда золотая середина. 7:15. Спуск по лестнице. На ней — белый кроп от Aritzia, mom jeans с идеальными потёртостями, белые Air Force 1 . В ушах — крошечные золотые гвоздики, которые кричат «я богатая, но не кричу об этом». На кухне орал телевизор — утреннее шоу спорило, будет ли дождь или это просто глобальное потепление шутит. Мама, Лорен, сидела за островком: чашка матчи в одной руке, iPad в другой. Старшая версия Стейси — те же скулы, только стрижка короче и взгляд чуть усталее. — Доброе, солнышко, — не отрываясь от экрана. — Блинчики на плите. Стейси чмокнула маму в висок, налила кофе в свою любимую термокружку «Girl Boss» и схватила блинчики в контейнер. Есть сидя? Это для тех, у кого есть время. — Папа? — Уехал в шесть. Сан-Франциско. Вернётся в воскресенье. — Круто, — Стейси кивнула. Внутри ничего не шевельнулось. Папа всегда в самолёте. Это как фоновая музыка жизни. Телефон завибрировал — не раз, а как будто его трясли в истерике. Челленджер-Квинс (3 новых) Бритт: я после вчерашнего так опухла Бритт: фотку не шлю потому что это пиздец Кортни: Бритт просто надень очки и молчи Кортни: Стейс ты где Стейси хмыкнула. Бритт и Кортни. Не «подружки по инсте», а настоящие. С младшей школы. До того, как она стала Стейси Синклер, королевой всего и вся. Бритт — ходячий хаос, забывает голову дома, но в три часа ночи приедет с пледом и мороженым. Кортни — мозг операции, тихая, видит всё насквозь и скажет тебе правду даже если ты её не просила. Стейси: Бритт, мои запасные очки в шкафу, третья полка слева от коробки с туфлями. Корт, буду через десять. Бритт: ТЫ БОГИНЯ СПАСИБО Кортни: ты её снова спасаешь Стейси: кто-то же должен. Майк явно не тянет эту миссию )) Рюкзак в машину. Белый Jeep Wrangler. Подарок на шестнадцать. Розовые чехлы на сиденьях — Бритт заказала с Etsy и надела тайком, пока Стейси залипала в телефон. Теперь машина выглядит как мечта барби, которая решила стать немного бунтаркой. «Машина в шестнадцать лет, — подумала Стейси, заводя мотор. — Прямо как в кино про богатых белых девочек. Только в кино они обычно плачут в финале». Она фыркнула на собственную мысль. В прошлом году, когда отец вручил ключи, она визжала от восторга. Сейчас это просто… средство передвижения. Возить девчонок. Сваливать с тусы, когда все уже слишком пьяные. Удобно. А на чём ездит наша загадочная тень? — мелькнуло вдруг в голове. — Ой, точно. У неё же нет машины. Она же «не такая, как все». Наверное, телепортируется. Или ездит на скейте, который материализуется из её депрессивной ауры. Или просто ходит пешком, потому что бензин — это капиталистическая ловушка. Стейси мотнула головой. С чего вообще эти мысли? Врубила плейлист. Вырулила. Школа имени Кеннеди встретила её привычным бедламом: жёлтые школьные автобусы, толпы, крики, запах мокрых кроссовок и слишком сладкого вейпа. Она припарковалась на своём месте — да, у неё было личное место. Потому что иерархия существует, и королева паркуется ближе всех к дверям. Бритт уже стояла у входа в огромных солнцезащитных очках. этим жестоким миром. Стейси тряхнула головой, отгоняя странные мысли. Какая разница? Школа имени Джона Ф. Кеннеди встретила её привычным гулом. Желтые автобусы, толпы учеников, крики, смех. Стейси припарковалась на своём месте — да, у неё было своё место, потому что в мире есть порядок, и порядок этот говорит, что королева паркуется ближе всех к входу. Бритт уже стояла у входа, прислонившись к стене, в огромных тёмных очках, будто пережила ядерную зиму. — Спаси меня, — прошептала она одними губами, когда Стейси подошла вплотную. — Я выгляжу как человек, который из запоя не выходит. Стейси прищурилась, прошлась взглядом по подруге, как стилист по манекену перед показом. — Не совсем.Ты выглядишь как человек, который из запоя ещё не совсем вылез. Это прогресс, детка. — Очень смешно, — Бритт фыркнула, но в уголках глаз заплясали искры. — Мы с Майком вчера вынесли родительский бар. Почти досуха. У меня до сих пор вкус виски на языке. Тут из ниоткуда материализовалась Кортни — с двумя стаканчиками из кофейни на углу, будто джинн из лампы, только вместо желаний исполняет заказы на кофеин. — Твой американо, ваше высочество, — протянула один Стейси. — И твой приторный латте с карамелью, ходячая катастрофа, — второй Бритт. — Серьёзно, я думала, ты сегодня не доползёшь. Бритт закатила глаза так сильно, что, кажется, увидела собственный мозг, и сделала большой глоток. Они вошли в школу вместе. Коридор мгновенно разделился на две части, как море перед Моисеем. Нет, никто не падал ниц (почему-то), но взгляды... взгляды провожали их. Стейси поймала пару восхищенных взглядов от девятиклашек, один завистливый — от девчонки из математического клуба, и один оценивающий — от тренера футбольной команды. Она улыбнулась. Легко. Привычно. — Чед написал? — спросила Кортни, когда они подошли к шкафчикам. — Нет, — Стейси набрала код. — Он вчера поздно вечером скинул мем с собачкой, я отправила смайлик. Хотя это было абсолютно не смешно. — О, боже, вы та пара, — закатила глаза Бритт. — Я бы уже умерла, если бы Майкл не писал мне каждые пять минут. — Именно поэтому вы с Майклом вместе два месяца, а мы с Чедом — два года, — парировала Стейси, но без злости. Просто факт. Она достала учебники. На химию. На историю. И замерла. Прямо напротив — она. Новенькая. Нетакуся. Главная героиня типичного инди-фильма на Netflix. Девчонка была... странной. Темные волосы, собранные в небрежный пучок, из которого выбивались пряди, выкрашенные в синий. Огромные очки в черной оправе. Толстовка с каким-то принтом — кажется, это был кадр из аниме, но Стейси не разбиралась. Джинсы, которые выглядели так, будто их носили лет сто. И кеды Converse, разрисованные от руки. Она что-то черкала в большом блокноте и даже не смотрела по сторонам. В её ушах торчали наушники, и она мелко покачивала головой в такт музыке, которую никто, кроме неё, не слышал. Стейси моргнула. Странно. Обычно новенькие вели себя по-другому. Они суетились, оглядывались, искали, к кому бы примазаться. Эта же сидела так, будто ей вообще плевать. Будто весь этот коридор с его иерархией и статусами — просто шум, который она отгородила своими наушниками. — Ты чего залипла? — Бритт проследила за её взглядом. — А, новенькая. — Она рисует, — тихо сказала Кортни, которая всегда замечала детали. — Я видела её в художественном классе. У неё талант. Стейси кивнула, но взгляд не отвела. Девчонка вдруг подняла голову, будто почувствовала, что на неё смотрят. Их глаза встретились на долю секунды. У новенькой были огромные карие глаза. И в них не было ни страха, ни подобострастия, ни желания понравиться. Она просто посмотрела на Стейси. Спокойно. Изучающе. Как на часть пейзажа. А потом она отвернулась и снова уткнулась в свой блокнот. Стейси моргнула. — Стрёмная, — повторила Бритт. — Пошли, а то опоздаем. Мне ещё нужно списать лабораторную. — Идем, — Стейси тряхнула волосами и захлопнула шкафчик. Она выбросила новенькую из головы. Ну, почти. Где-то на задворках сознания засел этот взгляд. Спокойный. Равнодушный. Словно Стейси Синклер была не центром вселенной, а просто... человеком. Странное чувство. Непривычное. Они вошли втроём. Коридор расступился, как Красное море. Никто не падал на колени (пока), но взгляды… взгляды делали своё дело. Восхищение от десятиклассниц. Зависть от математичек. Оценивающий прищур от капитана футбольной команды. Стейси улыбнулась. Легко. Автоматически. Она почти выкинула девчонку из головы. Почти. Где-то на периферии сознания остался этот взгляд. Равнодушный. Спокойный. Как будто Стейси Синклер — не центр вселенной, а просто ещё один человек в толпе. Странное чувство. Непривычное. Немного… щекотное. Чед подлетел перед первым уроком. Поцелуй в щёку. Сжал ладонь. «Вечером тренировка, увидимся завтра». Стейси кивнула. Улыбнулась. Помахала. Всё по сценарию. Идеальное утро катилось дальше. Но на химии она поймала себя на том, что смотрит в окно. Новенькая стояла под старым дубом во дворе. Одна. Наушники. Телефон в руках. Ветер теребит ее пряди. «Странная, — подумала Стейси. — Нет. Охрененно уверенная в своей "не такой, как все" ауре. Типичная главная героиня ромкома, которая в конце получит парня мечты. Только не в этот раз…» Открыла тетрадь. Стала писать. Она ещё не знала, что этот равнодушный взгляд уже запустил таймер. И что через несколько недель её идеальный, отшлифованный до блеска мир треснет посередине — красиво, страшно и необратимо.