Встреча

Солнце слепило глаза. Но особой радости не доставляло. Дазай одет во все черное. Сегодняшний день не позволяет другие цвета. Хотя... Да кого Осаму обманывает? Он итак постоянно носит черное. Летом тоже. Может для разнообразия разбавить белым, конечно, но особо не балуется. Переходит дорогу, не смотря по сторонам. Что на одного смертника больше, что - меньше. Без разницы. К Николаю он испытывает смешанные чувства. Вернее, испытывал. О мертвых же не говорят в настоящем времени? У Дазая никто до этого по-настоящему не умирал. Парень похоронил только все воспоминания о родителях и прочей родне, что жизнь морочила. Но по факту же у него по-настоящему никто не умирал? До Гоголя. Гоголь оказался глотком свежего воздуха. Гоголь оказался разрушителем тихого болезненного счастья. Дазай заходит за ограду кладбища. Его встречают. Подходят родители Николая, жмут руки. На глазах у матери слезы. Передоз. Еще бы. Какой родитель чувствовал бы себя нормально, если бы у его ребенок умер от передоза? Отец Гоголя крепкий мужчина. Ограничился лишь коротким: - Коля о тебе хорошо отзывался. Береги себя, пацан. Что можно еще было сказать о Гоголе? Он сделал каминг-аут в свои шестднадцать и родители приняли его с теплотой. Когда Осаму это слушал, у него челюсть отвисла. Вот бы у него так было. Не пришлось бы подрабатывать ночью в клубе. Заниматься прочей неблагодарной работой. Брат его специально спалил на семейном ужине. И после этого жизнь Дазая полетела по откосной. А кого-то вон поддержали и приняли. Мир несправедлив. У Николая есть сестра. Она же сейчас неслась к Дазаю на всех порах. На глазах слезы. Она крепко обнимает Осаму, заставляя того слегка пошатнуться. Дазай не любит прикосновения. Но сейчас терпит. Девчонка заревела в плечо. Осаму пождал губы и стал поглаживать ее по спине. Поднял взгляд от светлой макушке вперед, на аллею. Макушки елочек по разным сторонам дорожки соприкосались. А девчушка - не простушка. За ней следовал Достоевский. Вот с Федором Осаму не хотел пересекаться. Ни с живым, ни с мертвым. Он первел взгляд на сестричку. - Мэри, ты же знаешь, что у нас с Федором очень плохие отношения. С Николаем мы были не слишком близки. Так зачем меня пригласили? Я даже с ним не переспал. В отличие от, - Осаму кивнул в сторону подходящего Достоевского. Мэри на секунду оторвалась, повернула голову, и еще крепче стиснула Дазая в объятиях. Осаму потрепал ее по голове. У Осаму мелькали мысли, может, Достоевкий так уверенно идет не к ним? Может, ему приспичило поссать? Но Федор не сворачивал. Когда он подошел, атмосфера стала напряженной. Мэри почувствовала. Она полность отлипла от Дазая и повернулась к Федору. - Ну, дальше как-то сами разбирайтесь, - смущенно улыбнулась. Федор наградил ее кивком и та убежала. Поганка. Дазай скрестил руки на груди. Федор смерил его скептическим взглядом и начал первым. - Полагаю, у Мэри вылетел из головы твой вопрос. Почему тебя пригласили? Интересно. Может быть, потому что я напомнил родителям Коли о твоем существовании? - Достоевский шагнул ближе. - Потому что даже во время нашего секса, на моем месте он представлял - тебя? - Федор шагнул еще ближе. Его теплый воздух попадал на лицо. Осаму не шелохнулся. Все также прямо и открыто смотрел в глаза. Он знает. Федор не умеет читать по глазам. - Почему тебе обязательно нужно везде влезть и все испортить? - выдохнул Достоевский ему в нос. Дазай шагнул назад. Выставил руку перед собой. Пусть сохраняет дистанцию. - Урок преподаю, - голос охрип. - Урок, значит? - губы Федора растянулись в ухмылке. - Мой усвоил уже? - Что у тебя с Мэри? Ты понимаешь, она же маленькая. Это пдф. - Ничего у нас с ней нет, - пожал плечами Достоевский. - Я просто с ней гулял. - Гулял или устраивал историческую лекцию? - Идем к процессии. Сейчас священник начнет молитвы читать.