Любимый сын.

Сан-Франциско встретил их туманом и солёным ветром. Эван никогда не был в этом городе, но воздух здесь казался особенным — влажным, тяжёлым, пропитанным чем-то древним, будто сам океан дышал в лицо. Лука шагал впереди, уверенно сворачивая с одной улицы на другую, и Эван не спрашивал, откуда тот знает дорогу. Сын Гермеса чувствовал пути — это было у них в крови. — Пирс, — бросил Лука через плечо. — Старые пирсы. Там, где рыбаки и бродяги. Нерей любит принимать облик бездомного старика или усталого моряка. — А если он сегодня не в настроении быть найденным? — Тогда мы его найдём, — Лука усмехнулся и похлопал по рукояти меча. — У меня есть план. Эван промолчал. Они вышли к пирсам, когда солнце уже клонилось к закату. Деревянные настилы скрипели под ногами, пахло рыбой, водорослями и чем-то ещё — гнильцой, свободой, вековой тоской по дальним берегам. Рыбаки сворачивали снасти, чайки орали над головой, а в конце пирса, на самой отшибе, сидел старик. Он был невысоким, сгорбленным, в замызганном дождевике и вязаной шапке, надвинутой на самые брови. В руках он держал удочку, но леска болталась в воде без поплавка, и Эван сразу понял: он не рыбачит. Он ждёт. — Это он, — тихо сказал Лука. Эван тоже это почувствовал. От старика исходила сила — не та, что от Диониса или Гермеса, а более древняя, тягучая, как океанская глубина. Эмоции его были спрятаны глубоко, почти недоступны, но Эван всё же уловил отголосок: холодное любопытство и лёгкое презрение. — Я пойду первым, — сказал Эван. — Нет, — Лука перехватил его за локоть. — Ты не знаешь, как с ним говорить. Он опасен. Он старше многих богов и умеет превращаться. Мы должны действовать по плану: я отвлекаю, ты заходишь сбоку, и мы… — И мы бьём его? — перебил Эван. — Лука, он морской бог. Он превратится в акулу, удава, огонь, воду — во что угодно. А если мы его разозлим, он уйдёт на дно и больше не вернётся. И мы останемся без дороги к саду. Лука стиснул челюсть. — У тебя есть другой план? — Да. Поговорить. — С божеством, которое тысячелетиями обманывает смертных? — А ты предлагаешь драться с божеством, которое тысячелетиями обманывает смертных? — мягко возразил Эван. — Лука, я не говорю, что мы должны верить ему на слово. Но давай попробуем сначала просто договориться. Если не выйдет — мы хотя бы не потеряем сил. А если выйдет — сэкономим время и здоровье. Лука смотрел на него недоверчиво. Эван знал, что сын Гермеса готовился к бою, прокручивал в голове схемы атак, рассчитывал, кто с какой стороны нападёт. И вот сейчас его план рушился. Но где-то в глубине его глаз мелькнуло сомнение — и, кажется, усталость. — Хорошо, — процедил Лука. — Один шанс. Но меч я не уберу. — Договорились. Эван шагнул вперёд. Старик не обернулся, но удочка в его руках чуть дрогнула. — Добрый вечер, — сказал Эван, садясь на корточки рядом. — Вы ведь Нерей, морской старец. Нам нужна дорога к саду Гесперид. Старик молчал. Потом крякнул. — Много вас тут ходит, героев. Всем дорогу подавай. А сами-то чего стоите? — Он покосился на Луку, который застыл с мечом наготове. — Драться пришли? — Мы пришли кое-что узнать, — ответил Эван. — И, если вы согласитесь, попросить о помощи. Без драки. — Ах, без драки, — Нерей хмыкнул. — Скучно вы живёте, молодые. Раньше герои сначала били, потом спрашивали. Веселее было. — Раньше герои не знали, что с вами можно договориться, — улыбнулся Эван. Старик повернулся. Глаза его, спрятанные в тени капюшона, оказались светло-зелёными, почти прозрачными, как морская вода на мелководье. Он долго смотрел на Эвана, изучал, принюхивался. Эван чувствовал, как его сканируют, прощупывают, оценивают. — Сын Диониса, — сказал Нерей. — Я сразу понял. От тебя пахнет виноградной лозой и безумием. — Я надеюсь, безумием поменьше, — улыбнулся Эван. — Так вы согласны помочь? Нерей помолчал. Потом усмехнулся. — Помочь? Я могу сказать, где сад. Но только если ты принесёшь мне кое-что взамен на бесценную информацию. Сущий пустяк, — он махнул рукой в сторону океана. — У дальнего пирса, на дне того большого краболова лежит золотая раковина. Принеси её — и я расскажу дорогу. Эван почувствовал её сразу. Ложь. Она не была грубой или топорной — тонкая, изящная, почти правдивая. Но внутри, на самом дне сознания Нерея, пульсировала мысль: там нет раковины. Там только старое судно, на котором водится морской змей. Но где-то рядом, в другой лодке, настоящая раковина действительно лежит. Эван улыбнулся. Спокойно, почти ласково. — Хорошо, — сказал он. — Достанем. Без проблем. Лука, стоявший за спиной, дёрнулся было возразить, но Эван уже развернулся и пошёл обратно. Лука догнал его через несколько шагов. — Ты что, поверил? — прошипел он. — Золотая раковина на дне? Это же классическая уловка! Он нас посылает к чудовищу! — Я знаю, — спокойно ответил Эван. — Но раковина настоящая. Просто не там, где он сказал. — Откуда ты… — Чувствую, — перебил Эван. — Точнее, догадываюсь. Давай проверим соседнюю лодку. Вон ту, старую, у второго пирса. Лука с сомнением покачал головой, но спорить не стал. Они обошли краболов, заглянули в трюм — и действительно увидели в темноте два жёлтых глаза. Змей был не очень большим — метров пять, не больше, — но зубы у него были что надо. Он зашипел, но нападать не спешил. — Привет, — сказал Эван, не обнажая меча. — Мы не к тебе. Ты здесь ни при чём. Змей моргнул. Эван почувствовал его мысли: не нападать, от мальчишек пахнет опасностью. Чужой. Свой. Непонятно. Они отошли, не тревожа чудовище, и направились к небольшой ветхой лодчонке, пришвартованной у соседнего пирса. Эван забрался внутрь первым, пошарил под ржавыми банками — и нащупал что-то гладкое, тяжёлое. Золотая раковина. Она была размером с ладонь, переливалась перламутром и, казалось, светилась изнутри. Эван поднял её над головой, и Лука присвистнул. — Откуда ты знал? — Предположил, — улыбнулся Эван. — Нерей любит проверять смекалку. Он отправил нас к монстру, чтобы посмотреть, догадаемся ли мы поискать в другом месте. — А если бы не догадались? — Тогда мы бы сразились со змеем, убили бы ни в чём неповинное, нашли пустой трюм и вернулись бы с пустыми руками. А он бы сказал: «Не угадали, значит идите гуляйте дальше». Но теперь у нас есть раковина. Лука покачал головой, но в его взгляде промелькнуло уважение. Они вернулись к старику. Эван молча положил раковину на доски пирса. Нерей уставился на неё, потом на юношей. В его глазах застыло удивление — настоящее, не наигранное. — Вы её нашли, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — В соседней лодке, — кивнул Эван. — А у краболова мы только поздоровались со змеем и ушли. Нерей смотрел на него долго. Потом его лицо разгладилось, и он улыбнулся — не насмешливо, а почти по-человечески. — Проверка пройдена, сынок Диониса. - известил морской старец, будто говоря об экзамене в школе. — Так это вы меня проверяли? — спросил Эван с лёгкой усмешкой. — Естественно, — Нерей отложил удочку. — Нужно же мне знать, на что способны нынешние герои, и к чему следует быть готовым в будущем. А ты, парень, молодец. Меня раскусил, и друга убедил в своей правоте, да так, что тот ничего не заподозрил. Совсем как твой отец — хитрый пройдоха. Эван почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Похвала от древнего морского божества, который видел тысячи героев, — это было неожиданно и очень приятно. — Он может тобой гордиться, — добавил Нерей. — Хороший наследник получается. — Спасибо, — сказал Эван, и голос его чуть дрогнул. — Ладно, — Нерей кряхтя поднялся. — Слушайте. Он рассказал им дорогу. Долгую, извилистую. Сначала на юг, вдоль побережья, потом в горы, потом через перевал, где даже летом лежит снег. А потом — к океану, к западному краю, где небо сходится с водой, и там, в пещерах, доступных только в отлив, находится вход в сад Гесперид. — Там вас будет ждать дракон, — добавил Нерей. — И нимфы. Но нимфы вам не враги, если не полезете к яблокам первыми. А дракон… с ним уж как сами справитесь. — Спасибо, — ещё раз повторил Эван. Нерей кивнул, нахлобучил шапку и, покачиваясь, побрёл вдоль пирса. Через несколько шагов он исчез — просто растворился в тумане, оставив после себя запах морской соли и древности. Лука молчал всю дорогу до гостиницы. Эван не нарушал тишину — дал ему переварить. Только когда они зашли в номер, снятый по дороге (Лука успел позвонить из аэропорта), сын Гермеса спросил: — Как ты понял, что раковина в другой лодке? — Я тебе уже говорил. Он обманывает всех. Это была проверка. Я просто… почувствовал, что он сказал правду только наполовину. — Ты слишком спокойно это воспринял. — А что мне нужно было? Плакать? — Эван пожал плечами. — Мы нашли раковину, получили дорогу. Всё хорошо. Лука покачал головой. — Ладно. Твоя взяла. Но в следующий раз давай сначала по моему плану. — По рукам. Они разложили карту на столе. Путь, который указал Нерей, оказался долгим. На машине, потом пешком, потом снова на машине — через горы, леса, вдоль побережья. — До цели дня три, если не будем останавливаться, — сказал Лука. — А если будем? — То неделя. Эван посмотрел на карту, потом на Луку. — Тогда давай останавливаться как можно реже. Лука усмехнулся. — Согласен. Они сложили карту, выключили свет. За окном шумел незнакомый город, а впереди ждала дорога — длинная, опасная, неизведанная. Эван лёг на кровать, закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё стоял старик, его слова, его улыбка. «Совсем как твой отец — хитрый пройдоха. Он может тобой гордиться. Хороший наследник получается.» Тепло разлилось по груди, и Эван улыбнулся в темноту. "Может быть, — подумал он. — Может быть, когда-нибудь я буду достоин им называться." --- Конец двенадцатой главы