Весной чудо.

Антиной любила весну. Нет, правда любила. Зимой приходилось кутаться в огромное количество тканей, только чтобы не замёрзнуть в холоде, подобно селедке в морозилке. Ходить из зала домой было тяжело, и на работу, даже учитывая гибкий график — тоже. А вот весной... А вот весной девушка ощущала себя счастливой. В своем чудесном сарказме, конечно, но ощущала. Когда теплело, спортсменка совершенно не отнимала у себя возможности ходить в открытой одежде, постоянно, нет, правда почти постоянно прогуливаться, то одной, то в компании с Эвримахом, но, всё-таки, выходить на улицу. Кеды, рваные джинсы на ягодицах, совсем открытая майка и редкая кофта с застёжкой поверх — это было максимально комфортной одеждой для неё. Вероятно, на фигуру девушки было бы куда больше желающих взглядов парней, — а не только девушек, — не будь её вид столь грозным. В конце концов, рельеф фигуры и мышц у дамы был крайне привлекателен, да только рост и её вечно недовольная-че-уставился-физиономия отталкивала любого среднестатистического ухажёра. Однако если отвлечься от чего-то плохого вроде американских парней, ей очень даже нравилось беззаботно гулять по торговым центрам. Не столько что-то покупать, как любит делать её рыжеволосый друг, сколько наслаждаться одной только возможностью прохлаждаться. И сейчас, после тренировки исследуя новые коридоры недавно открывшегося центра торгового, девушка очевидно не желала отказывать себе в таком наслаждении, как хоть любая сладость. И что может быть лучше мороженого в весеннюю, предлетнюю жару, правильно? Правильно. — Здравствуйте, — звучит самое обыкновенное приветствие из уст Пауэлл, когда та подходит к кассе. Не смотрит на работника, роясь в сумке, а потому удивляется, когда ей почти сразу прилетает уж слишком воодушевлённое: — Доброго дня, миледи! — сказал так воодушевленно, что темнокожая подняла голову, а после пораженно хлопала очами, стоило какому-то шатену в убогой фуражке ей подмигнуть. Улыбается. И пялится, да, определено пялится. Антиной, разумеется, к такому не привыкла. А ещё, дама понятия не имеет, как на такое реагировать, если в итоге не нужно кому-то проломить нос костяшками. Выгибает густую бровь в очевидном недоумении, так и застыв в позе под названием: "Дама ищет карточку в сумке, висящей на боку, согнувшись в три погибели". — Это новый маркетинговый ход? — лицо Пауэлл явно не выражает какого-либо дружелюбия, но и агрессии в нем тоже не наблюдается. Юноша, стоявший перед ней был слишком уж... Странным? В плане, ведь его взгляд очень даже четко можно описать, как пылающий, заинтересованный, даже интригующий. Смотрели ли на неё так прежде? Едва ли, честно говоря. А ещё, этот, на вид, подросток, явно не знал, что такое социальная неловкость, раз ничуть не смутился от красноречивых взглядов спортсменки. — Нет! Это лишь мое исключительное отношение к Вам единственной, сеньорита, — он по-глупому подмигивает, будто бы ловким движением стянув с макушки тот самый нелепый чепчик их формы. Ещё и так театрально отшвырнул головной убор куда подальше. — не желаете испытать со мной все вкусы освежающего мороженого? Я, Ваш личный капитан, красавица, помогу испробовать любой вкус! Только сейчас Антиной обращает внимание на ещё какого-то работника, — смуглого и блондинистого, — что стоял за спиной, кажется, коллеги-друга, и утомленно потирал переносицу. Это всё больше походит на какую-то комичную ситуацию, из которой поскорее хотели бы выбраться. — Красноречием ты явно обладаешь, приятель, — вроде бы игнорирует чужие попытки подкатить, а вроде бы и реагирует на них девушка, издавая тихий, почти саркастичный смешок. Убирает мешающие косы себе за плечи, и, уже с карточкой меж пальцев, переводит очи на прилавок. — тебе бы в ораторы с таким талантом. Закончив свою реплику, девушка была бы искренне рада полностью переключиться на выбор вкусов. Точнее, она действительно пыталась решить, что именно ей хочется в данный момент времени, однако она впервые, нет, правда, впервые ощущает взгляд на своей груди. Тот вырез светлой майки и впрямь открывал вид на ключицы девушки, красноречиво переходящие к лишь малой, видимой части груди женской, из-под чего ещё и торчал черный лифчик, — и впервые на этой красоте был зафиксирован взгляд парня. Настоящий, изучающий и наслаждающийся. Бред какой-то. Этот кудрявый шатен явно ниже Пауэлл, сам это понимал, однако его очи горели таким восхищением, что спортсменка почти приблизилась ко смущению. — С черникой, пожалуйста, — спокойным голосом говорит дама, выпрямившись в спине, и наконец возвращая взгляд на молодое лицо работника. — оплата картой. Это не должно было стать ещё одним поводом для какого-то недоразумения, однако этот работник перед ней, кажется, уж слишком "талантлив". Стоило ей протянуть запястье с картой, чтобы заранее оплатить заказ, как дуралей протянул ладонь, пожимая чужую, ещё и так воодушевлённо, что Пауэлл поражалась лишь больше. Этот коллега дурака на фоне явно хотел оказаться где-то подальше от места, в котором пытаются соблазнять высоких и накачанных дам. — Телемах Улисс, приятно познакомиться, сеньорита, — совсем активно, совсем искренне говорит он. Конечно, хотелось бы того по возможности сравнить с каким-нибудь дитем, да только язык не поворачивался на подобную гадость. Перед ней был молодой парень, и явно очень привлекательный. Видимо, со специфическими вкусами. — как тебя звать? Давно здесь? Не желаешь... Этот поток вопросов мог стать бесконечным, что совсем не нравилось девице в ближайшей перспективе. Вздохнув, она его перебила. — Антиной Пауэлл, — с кивком головы, будто говорит нечто очевидное, девушка коротко пальцами сцепилась с чужими, отвечая на рукопожатие. В своем сарказме быстро поднимает уголки губ, забирая ладонь. — нет, не желаю слушать никакую рекламу новых вкусов, прости. Юноша, кажется, теряется всего на одно мгновение, после которого вновь сверкает своей улыбкой. Он даже не расстроился, мать вашу. — Тогда, быть может, хочешь одарить меня своим номером телефона, чтобы я мог слать тебе... Она вновь не позволила ему договорить. — Мужской половой орган? Нет, спасибо, в мои вкусовые предпочтения это не выходит, — сама от себя не ожидая подобной реплики, Антиной, однако, явно позабавилась с того, как вспыхнули в смущении щеки Телемаха. Улыбки он, к слову не убрал. — Приглашения на свидания, — всё-таки заканчивает свою прерванную мысль шатен. Он выглядел почти нелепо с настолько взъерошенными волосами, румянцем на щеках и странной улыбкой, однако было в глупом нечто такое, что вынуждало бегать темным очами вдоль черт его лица, изучая даже убогую форму работника. — За член в личку я тебе причинное место и отрежу, смекнул? — с выгнутой бровью спросила девушка. В конце концов, не быть же ей одинокой всю жизнь? Вполне стоит попытаться вести общение с тем психом, что повелся на её внешность. Тот вроде бы и нервно проглотил слюну, а вроде бы и с энтузиазмом закивал. — Понял, сеньорита. — Антиной, — поправляет его девушка. — И сеньорита, — упрямо дополняет шатен, записывая номер телефона избранницы. *** Gigg: "Виски" "На что поставила ударение?" "Ну, это типа понять ты парикмахер или алкоголик" Бога ради, это явно не те сообщения, которые она ожидала от Улисса, когда уселась в автобус, следуя к дому.

Antino(e):

"Лучше бы ты член скинул, честно"

Gigg: "Правда?"

Antino(e):

"Ага, ну разумеется"

Проходит несколько секунд, прежде чем темнокожая дама спешит со вздохом добавить.

Antino(e):

"Шучу"

Gigg: "Ну я так и понял, да" "Так на что ударение ставишь?"

Antino(e):

"Скажи, ты идиот или притворяешься?"

Gigg: "Я?" "Яяяя" "Я зову тебя на свидание"

Antino(e):

"Ого, как романтично"

Пауэлл надеялась, что весь сарказм её сообщения можно было в полной мере прочувствовать через набранные буквы. Она даже в реальности глаза закатила. Gigg: "Так ты согласна?" "Куда-нибудь образно" "На роликовый каток?" "Ты же умеешь на них кататься, правда?" "Вот я с детства мастак"

Antino(e):

"Хвастаешься?"

"Да я тебя уделаю, сопля"

Gigg: "Почему «сопля»?" Следом этот неопознанный идиот отправил стикер с неимоверно печальным котом. Какая милая попытка смягчить её сердце, всё-таки.

Antino(e):

"Потому что выглядишь как сопля"

Gigg: "Мне есть 18, если ты об этом"

Antino(e):

"А мне 23"

"И, нет, я не об этом"

"Я про рост"

Gigg: "У меня отец ниже матери на 10см"

Antino(e):

"Убрал бы хоть линейку от причинного места"

Gigg: "Фу" Девушка даже почти злорадно засмеялась. Gigg: "Так, что, пойдешь со мной?"

Antino(e):

"Пойду"

"Только всё-таки обойдёмся без члена в личке"

*** Нельзя было назвать этого парня глупым, но забавным — уж точно. Антиной до сих пор держала в своей памяти их первое свидание, прошедшее, к слову, весьма забавно. Улисс, конечно, кататься умел, раз всё-таки пригласил даму на подобное дело, однако это совсем не мешало ему за пятнадцать минут раза три терять равновесие, и либо падать на пол, либо девушка вовремя его ловила за локти. Неумелые шутки, постоянные подкаты, игры бровями, и всё это сопровождалось не смущённой робостью, а только уверенными попытками впечатлить даму — Телемах был потрясающе забавен. Спортсменка бы ни в коем случае не сказала, что нуждается в мужском внимании до потери пульса, однако когда Улисс наконец разобрался в управлении с роликами, и осторожно держал темнокожую за локоток, ведя рядом с собой — что-то в девушке переменилось. Совсем маленький, несущественный жест, а Пауэлл уже позволила себе улыбаться двумя уголками уст, поглядывая на шатена в родинках. О, и она, разумеется, помнила, как сама почти "смутилась", когда, уже при расходе из торгового центра, осторожно наклонилась к Телемаху, оставляя лёгкое касание губ на гладкой щеке. Никаких обещаний, конечно же, или чего-то вроде похотливого, однако Антиной было важно показать свою симпатию к юноше, пусть и младше тот лет на пять. Главное, что совершеннолетний. И примерно таким же образом проходили все их остальные свидания — глупое, обворожительное поведение Телемаха, и осторожные, порой робкие жесты от девушки, выражающие ответную симпатию. Даже то, что Улисс, как выяснилось, до того совсем не возлюбил взаимодействия с девушками, — беспорядочно объясняя это своим же типажом, — вовсе не мешало ему обходительно ухаживать за спортсменкой. Как минимум, ей впервые подарили букет цветов в контексте романтики. Тогда девушка только выходила из спортзала после тренировки, и Улисс, поджидавший её, уже стоял с букетом гвоздик. Долго ли, коротко ли это продолжалось, однако избавиться от теплых чувств к шатену в грудной клетке уже было невозможно. Все его шалости: залипание на тело, глупые подкаты, порой неуместные шутки, совсем редкая заторможенность, когда он что-то подолгу рассматривал — это переставало раздражать. Разумеется, иногда и такие случаи происходили, когда девушка впадала в состояние несколько злое, однако тогда было достаточно одного только жалобного взгляда Улисса, чтобы хоть немного, но сбавить свой пыл. Иначе говоря, этот парень был очарователен. Возможно, именно по этой причине девушка привела его к себе домой. И, возможно, всё по этой же причине перед тем она удосужилась забежать в аптеку. — А у тебя просторно, — комментирует юноша, стоило ему зайти в коридор. Антиной ведь всегда была юркой дамой, правильно? — Иди сюда, — звучит голос её, а ладонь укладывается на затылок избранника. Она не резко, но требовательно тянет к себе шатена, останавливаясь всего на мгновения, чтобы заглянуть в очи голубые. Короткая секунда, после которой она приближается сама, сминая уста юноши собственными. Мгновение на заминку, и влюбленные, опустив веки, льнут друг к другу в поцелуе. Ладонь девушки остаётся на его затылке, однако после совсем ласково ползет к шее, оглаживая её чуть грубыми подушечками пальцев. Целует чувственнее, и ощущает, как ладони возлюбленного наконец скользят вдоль её талии, поясницы, порой оглаживая лопатки. Телемах слабо ведёт к стене, прижимая, но совсем трепетно и любовно, что девушка бы впала в здоровый румянец, если могла. Обнимая того за шею уже двумя руками, пальцами играясь с мягкими волосами шатена, девушка искренне наслаждается, когда ладони Телемаха скользят вдоль её тела, иногда приятно давя на мышцы в неком массаже. Девушка одним запястьем заползает в сумку, юрко вынимая из неё упаковку контрацептивов, и, разомкнув их поцелуй, прямо в губы ему произносит: — Сначала мыться. Когда девушка вышла из душа, то одной из самых приятных вещей для неё был влюбленный, полностью уделенный ей взгляд Телемаха. Антиной, разумеется, особо не беспокоилась о том, чтобы подобрать красивое белье — наоборот, под плотной тканью полотенца девушка была абсолютно нагой. Улисс, ушедший мыться до неё, сейчас сидел на краю кровати, целиком увлеченный своей возлюбленной. И пусть движения спортсменки были ей подстать, — резкие, лишенные грации женской, — что-то в грудной клетке пробудилось совсем трепетное и будоражащее, стоило ей сбросить с себя ткань полотенца, и голой кожей ощутить испытывающий взгляд избранника. Улисс выглядел как ребенок, которому подарили то, о чем он просил который год подряд. — Антиной, я... — тот только заикается, и девушка сразу вытягивает перед собой указательный палец, с тихой улыбкой останавливая его речь. — Не скажи ерунды, богом прошу, — произносит девушка, уверенной поступью двигаясь к возлюбленному. Та опирается двумя руками по обе стороны от шатена, вынуждая его слабо ползти назад, ближе к центру кровати, — глаз от обнаженной груди он, кстати, не поднял, — сама же дальше напирая. Только стоило ей остановиться, когда ноги были далеко от края мебели, спортсменка почти глухо улыбнулась, фалангами одной ладони подцепляя резинку чужого белья. — Решил теперь совсем молчать? — задает она риторический вопрос, не без забавы наблюдая за тем, как голубоглазый абсолютно целиком увлечен красотами её тела. — Чтобы не сказать ерунды, — нервно проглотив комок слюны в горле так, что дернулся кадык, отозвался юноша. Антиной успела только ощутить то, как ладони его легли на мускулистые бедра, уже дальше настойчивым, нетерпеливым движением подминая под себя. Слабо ухнув, стоило ей спиной ощутить мягкость покрывала, дальше Пауэлл откровенно улыбнулась, стоило над собой увидеть румяного Телемаха. — Желаешь смотреть, как в музее? — подначивает она своего возлюбленного, впервые за жизнь пантерой изгибаясь на кровати. Разумеется, на обычное женское кокетство это не походило, однако на "языке темнокожей" — вполне. — Всю тебя желаю, — ну вот, сказал глупость. Ещё и так мечтательно. Совсем идиот. Главное, что её. Улисс опустился губами к шее девушки, оставляя мягкие, жаркие поцелуи на коже её. Первые касания уст казались совсем чистыми, невиновными, однако уже дальше шатен совершенно бесстыдно добавил касания языка, следом за собой оставляя более темные отметины. Шатен прижимался к той всем телом, и эта "тяжесть" начинала приятно дурманить голову вровень с поцелуями избранника. Телемах совсем бесстыдно опускался устами ниже, и Пауэлл со рваным вздохом встретила момент, когда возлюбленный сжал ладонью её грудь, а губами припал к розовой бусине на другой. Улисс действовал не торопясь, фалангами пальцев поступающе сжимая мягкие формы, языком обводя округлый сосок девушки, порой совсем игриво подцепляя кончиками зубов. Антиной соврет, если вдруг подумает, будто ей не нравится — наоборот: её дыхание становится глубже, при этом быстрее; в низу живота становится теплее, тело становится более податливым, а она сама порой сжимает собственные уста в полоску, чтобы лишний раз не издать звук. — Это восхитительно и мягко, милая, — произносит Улисс, когда вовсе не отстраняется от мягких округлостей девушки, а влажными губами выцеловывает нежную кожу. — Ты совсем не можешь без глупостей? — на шумном выдохе произносит девушка, когда её поясницу впервые начинает ломить в импульсе прогнуться. С каждым мгновением под своим избранником та всё больше понимала, почему человечество столь похотливо. Сам Телемах, кажется, был явным тому доказательством. — Я не могу уже без тебя, — совсем жадно и любовно проговаривает юноша, голосом своим становясь совсем чуть выше. — Замолчи уже, — и эту фразу Антиной высказывает почти полустоном, когда меж ног плотно прижимается чужая возбужденная плоть. Единственная ткань его белья не шибко помогала сгладить ощущения. — а будешь медлить, и я с тебя кожу сдирать начну, — уже сама в нетерпении произносит та. Девушке навсегда врежется в память ощущение того, как головкой члена Телемах терся меж её ног, вынуждая мелко дрожать бедрами, протянуто, требовательно подаваясь навстречу. Ладони он уложил поверх кожи её косточек и мышцах на ногах. Толкнулся Улисс внутрь с гулким стоном, от которого у спортсменки всякое возбуждение пожелало только больше действия. Та дышала уже через рот, беспорядочно дрожа темными ресницами, испустив собственный откровенный возглас, когда избранник вошел в неё целиком. И Антиной никогда не забудет ощущение того блаженства, когда мышцы таза сводило мелкой, до одури приятной судорогой, предвещая первый оргазм. Первый, и явно не последний, если учитывать тот пыл шатена, что он проявил.