Последний крик соловья

Ветра выли тоскливой белугой. Белые хлопья неприятно били в лицо. Прикрывая нижнюю часть лица рукавицей, Иллуги прищурил свои морозные ресницы, а после повёл кончиком носа. Лёгкие с трудом вбирали в себя воздух. Сильная метель не давала ему спокойно вздохнуть. Сейчас он шёл по лесу и искал священную рощу – место, в котором обычно проводили свои обряды шаманы их поселения. Высокие ели скрещивались над его головой, словно мрачные кресты. Щёки жгло от холода, а сам он пытался разглядеть сделанные из кусочков ткани метки на деревьях. Дороги тут давно не было, её замело. Один лишь толстый слой снега, да и то непротоптанный. Поэтому оставалось ориентироваться лишь на то, что оставили предыдущие путники. Их небольшую деревеньку отрезало от всего мира на целый месяц. Всё из-за мощного бурана. Сам Иллуги был шаманом. И он собирался провести ритуал, который позволит успокоить разбушевавшуюся природу. Духи обязательно услышат его и помогут. Он не сомневался. В конце концов камлание подобного рода он проводит не в первый раз. Несмотря на то, что предыдущий шаман отправился к праотцам, Иллуги со всей ответственностью принялся за свои обязанности. Делал всё, чему его учили: танцевал с бубном, пел, входил в транс, общался с духами. Не всем по нраву был молодой шаман, но и противиться люди не могли. Сокол назначил соловья наследником, значит так тому и быть. Иллуги же понимал, что от сегодняшнего ритуала будет зависеть то, как будут относиться к нему жители деревни. Все друг друга знали: о чём случайно скажешь на одном конце деревни, уже будут обсуждать на другом. Поэтому молодому мужчине нужно было показать себя во всей красе – доказать, что прошлый шаман не зря взял его в ученики в раннем детстве. Когда он был совсем маленьким, то не понимал, что вещи, которые он обычно видит – игривые тени животных, бледные иссохшие люди, страстно шепчущие сущности – незримы простому человеческому глазу. Иллуги избрали предки. Он мог говорить с мёртвыми и духами природы. И старый шаман это сразу понял, когда однажды встретил его на опушке леса. Ему тогда было около пяти лет. В тот день Иллуги разговаривал с кем-то: смотрел в темноту и нетерпеливо сжимал пальцами свою одежду. Звонкий голос ребенка привлёк внимание шамана. Он подумал, что его обижают другие дети. Однако, это оказалось не так. Маленький Иллуги разговаривал с пустотой. Но старый шаман дураком не был. Он заметил и прохладную атмосферу, чуждую для середины лета, и пристальный взгляд из мрачной чащи. Ребёнок разговаривал с мертвецом. По крайней мере такое предположение показалось шаману логичным. Если не призрак умершего, то кто еще? Оттого он решил поговорить с родителями ребенка, расспросить самого Иллуги про то, что он видит, а после, окончательно убедившись в своей правоте, забрал его обучаться искусству шаманизма. За все эти годы пожилой учитель стал ему ближе родителей. Поэтому, когда его не стало, Иллуги очень долго горевал, хотя старался и не показывать этого. Мертвые шаманы обращаются духами природы и охраняют своих потомков от несчастий. Поэтому Иллуги надеялся, что даже сейчас наставник присматривает за ним – в этой тёмной и холодной чаще. К его большому сожалению, ритуал нужно было проводить ровно в полночь. Вот почему сейчас он шёл один в дремучем лесу, не разбирая пути. Снегопад был слишком сильным, настолько, что у него слипались ресницы. Каждый шаг давался с трудом. Иллуги проваливался по колено в снег, а острые снежинки саднили нежную кожу. Его лицо покраснело от ненастного мороза. Ветер тоскливо выл вокруг, огибая его одинокую фигурку. Деревья жалобно скрипели, сталкиваясь кронами и роняя на его голову крупные комья снега. Иллуги похвалил себя за предусмотрительность – спасибо, что он надел капюшон – иначе бы всё это добро попало бы за шиворот и растаяло. Было бы мерзко и неприятно ощущать остатки мокрого снега на себе. Особенно будучи в тёплой одежде. Поддернув плечами, он поднял свой шарф выше и крепче обхватил фонарь. Стоило давно его включить. Но Иллуги не торопился из соображений собственной безопасности – вдруг на его свет придут волки? Однако сейчас он начал потихоньку понимать, что в такую погоду никакое нормальное животное не вылезет. Поэтому молодой шаман включил свой круглый фонарь. Тёплый свет мягко осветил всё вокруг. Лампа не слишком уж и мощная, но заряда должно было хватить, чтобы добраться туда-обратно. Иллуги тяжело вздохнул. Летом до рощи можно было быстро дойти, минут за пятнадцать, а сейчас? Тащись через недружелюбные сугробы и завывающие ветра, а когда дойдёшь – тогда поймешь, сколько времени на дорогу потратил. Он шёл, порой проваливаясь по пояс, и вскоре перестал различать, где кончается его тело и начинается метель. Снег постепенно начал проникать и под шапку, и под шарф, и под рукавицы. Ткань его одежд из шкур становилась мокрой, а потом тут же замерзала, создавая неповторимый контраст. Иллуги чувствовал, как медленно в его тело начинает проникать мороз. Так и окоченеть недолго. Стараясь не обращать на это внимания, мужчина вскинул свой фонарь ещё выше. В темноте свет преломился и чуть дальше в бушующем буране проступили очертания ровной дороги, словно тропу кто-то проторил и притоптал, создав прямое углубление. Он прищурился. Возможно ли такое, что помимо него в этом лесу был кто-то еще? Иллуги покрепче сжал свой жезл, звякнув колокольчиками, и свернул в этот пролесок. Протоптанный путь – лучше, чем ничего. Молодой шаман уже хотел было пройти сквозь стволы деревьев, как вдруг острая ветка задела его за голову и скинула капюшон. Вмиг его окружил вой метели и непослушных ветров, холодные хлопья вострепетали его волосы, а часть снега попала за ворот одежд и растаяла. Иллуги фыркнул и потянул шею вперед. Ветка отчаянно не хотела отпускать его капюшон. Он нахмурился и постарался освободить себя руками. Во время всего этого действа его хлестал снег и мороз. Кончики ушей успели замерзнуть и покраснеть, а пряди волос покрыться ледяной корочкой. Наконец он освободился. – Стой! Иллуги вздрогнул. Тонкий детский голосок вскрикнул и замолчал, оглушив ревом бурана и лютых ветров. Мужчина не понял, показалось ему это или нет. Он выдохнул пар изо рта и вновь прищурился, стараясь прислушаться к окружению, не накидывая свой капюшон обратно. Шаман крикнул, ветер унёс его звонкий голос, а в ответ ему была лишь тишина, да снежная буря. Голоса ребенка больше не было слышно. Иллуги решил списать всё на разыгравшееся воображение и пойти дальше. Однако, впереди в мутном массиве ему привиделась тёмная фигура человека в шубе. Он стоял, привалившись к дереву. Сердце дрогнуло, ударило в горло, и молодой шаман подступил ближе. Хрустящий снег начал попадать в ботинки. Часто моргая от ледяной крупы, он пробрался ближе к тени неизвестного. Моргнул, и вот таинственного человека уже нет. Дрожа от холода, мужчина старался идти аккуратно, цеплялся за ближайшие деревья, чтобы не упасть в снег. Вскоре он миновал высокий пень, заваленный снегом, старый трухлявый ствол, с торчащими вбок корнями, похожими на откинутые руки, и пушистую ель, покрытую наледью. Иллуги устало вздохнул и потёр лоб. Нужно было уже как можно скорее добраться до места ритуала и закончить его увеселительную прогулку в лютый буран. А потом произошло то, чего он совершенно не ожидал. Его фонарь мигнул пару раз и отключился. От неожиданности мужчина уронил его в сугроб. Блять?? Что за чертовщина происходит? Неужели древние духи недовольны его решением провести ритуал и хотят, чтобы он вернулся обратно в деревню? Иначе как он должен воспринять эти знаки? Иллуги настороженно огляделся по сторонам. Лес, тьма, неясные тени вокруг, манящие своими кривыми силуэтами. Мрачно и недружелюбно, но привычно для такого шамана как он. В шуме ночной метели ему послышался невнятный шепот. Он то усиливался, то стихал, то переходил в звонкий кричащий голос. Невнятный гул в ушах невольно нервировал мужчину. Сквозь вой метели он не мог понять, кто зовёт его и куда. Сюда… Ближе… Нежный голос проникал прямо в душу и туманил разум. Иллуги наклонил голову, прикрыл глаза и медленно задышал, вбирая в себя холодный воздух. Ночь и метель уже не казались такими мрачными. Постепенно он начал испытывать прилив тепла, конечности его расслабились. Сердце стучало глухо и ровно, с каждым ударом откуда-то изнутри расходился жар. Он разливался по груди, по рукам, пальцы в рукавицах перестали коченеть. В ледяном аду ему становилось душно. Захотелось снять с себя одежду, чтобы хоть как-то охладиться. Он потянулся, чтобы раздеться и избавиться от плотных шкур, и случайно задел свой посох. Резко зазвенели колокольчики. Иллуги словно очнулся от транса. Его расстёгнутые одежды колыхались на ветру, ему всё еще было очень жарко. Он помотал головой и непонятные голоса пропали. Вновь остался он наедине с непогодой в ночном лесу. Молодой шаман пошёл быстрее. Он уже не думал о таинственных голосах, о погасшем фонаре, о времени. Он думал только о том, что ждёт его впереди. Если сегодня он не проведет камлание, весь его народ может погибнуть в этой непрекращающейся метели. Ветки хлестали его по лицу, но Иллуги уже не чувствовал боли. Мужчина ощущал лишь жар в середине солнечного сплетения. Вокруг сгущалась тьма, но в его сердце горел свет. Долг шамана перед людьми не давал ему так просто сдаться и уйти прочь. И снова голос позвал его – уже не впереди, а сбоку, из самой глубины леса, где ветви недружелюбно перегораживали проход. Если Иллуги правильно помнил, то в той стороне было болото. Отчего он окончательно убедился, что неизвестная сущность желает ему зла. Если мужчина последует за этим голосом, он умрёт. Молодой шаман пошёл в противоположную сторону. В моменте он ощутил резкое облегчение. Ноги сами понесли его с невиданной непринуждённостью, а посох сам находил опору, проваливаясь в толщу снега. Его светлые глаза пристально вглядывались в черноту в попытке найти выход. Деревья стояли плотно, загораживая путь. Разве дорога в священную рощу была всегда такой трудной? Иллуги нервно дёрнул рукой. Во тьме ночной ему почудился чей-то взгляд, словно кто-то недружелюбно сверлил ему в спину. Молодой мужчина оборачивался трижды – никого. Только его следы, которые сразу же заметало, да темнота между стволами. Иллуги забеспокоился, что-то ему всё это не нравилось. И вновь он в спешке зацепился за острую ветку, поскользнулся и чуть не упал. Мужчина потянулся и увидел: кусок дерева подцепил и порвал его шарф. Молодой шаман тоскливо вздохнул и решил оставить вещь на месте. У него уже не осталось сил на то, чтобы опять распутывать кусочки ткани в такую погоду. Внезапно впереди, в просвете, мелькнуло что-то яркое. Иллуги замер. Кажется, он наконец-то добрался до рощи, где сможет провести камлание. Через пару шагов он оказался на круглой поляне, окружённой высокими белыми деревьями. Это место было словно отделено от всего мира невидимым барьером: ветер стих, снег стал падать спокойными крупными хлопьями, ледяные осколки перестали резать кожу. Лёгкие его наполнились свежим воздухом: он больше не задыхался от сильного ветра. Высокие кроны отделяли шаманскую рощу от бури. Здесь Иллуги почувствовал спокойствие. Темные тени перестали его преследовать, а мёртвые голоса настойчиво сбивать с пути. Он прошёл в центр поляны, по пути окончательно скинув плотные шкуры. Молодой мужчина остался лишь в специальных ритуальных одеяниях, да в объёмном головном уборе с изящными перьями соловья. – Пора начинать, – решительно произнёс шаман. Иллуги собрал и сложил хворост по центру в выкопанную ямку, перед этим отчистив от снега небольшую площадку. Достал из сумки пучок сухих трав и поджёг их, чиркнув спичкой. Повалил густой дым с едким запахом полыни. Иллуги закашлялся, но продолжил. Мужчина кинул травы в хворост и разжёг костёр, а после достал кожаный бурдюк, в котором был заварен саган-дайля. Тонизирующий напиток ударил в нос своим хвойным ароматом. Молодой шаман неспеша отпил его, а после отставил в сторону. Через некоторое время он почувствовал эффект: разум стал ясным, а зрение острым. Ему стал слышен шепот листьев, хруст снега и вой одинокого ветра. Весь мир дышал природой, и он был един с этим миром. Но этого было недостаточно. Краем глаза Иллуги заметил, как сильнее начал разгораться костёр и как запах душных трав начал пронизывать каждый кусочек священной рощи. Он постоял немного, а потом решил поджечь ещё и веточку артыша. И заодно закинуть кусочки мяса и хлеба в огонь. А после настало время бить в бубен. Он очертил круг, и небо качнулось ему навстречу. Поляна плыла перед ним в белой тишине, как застывшее озеро. Мир сузился до одной точки – священного обряда, что столетиями проводили его предки и теперь проводит он. Пальцы, помнящие холод посоха с колокольчиками, аккуратно провели по бубну. Кожа туго загудела, принимая первый удар, и мягкое эхо утонуло в нежном снегопаде. Сначала звук не был слышен. Иллуги старался имитировать крики соловья и стучать тихо, а затем всё громче, и громче. Его удары гулким стуком отражались по всей священной чаще. Юный шаман закинул голову вверх и прикрыл глаза. Снежники не таяли на разгорячённой коже, а осторожно ложились, словно лёгкие прикосновения духов. Они были везде: на плечах, припорошенных морозом, на лопатках, напряженно сведенных ритмом, на волосах, покрытых искрами льда. Для Иллуги они были словно крошечные звёзды. Он давно не чувствовал холода, только жар, пламенем разрастающийся в его молодой душе. А после он запел горлом. Без слов. Звук родился где-то в животе и вырвался в белое безмолвие. Песнь лилась из него щедрой рекой. В звонкий голос он вложил все свои чаяния: о том, что он желал прекратить метель, о том, что он хотел помочь своей деревне выжить, о том, что хочет исполнить свой священный долг перед предками. Порой из него вырывались фразы на древнем языке, который вне обряда он бы повторить не смог. Но шаман был уверен, духи его поймут. Глас соловья то падал в хрипоту, то в шепот. И всё это время он ритмично постукивал в бубен. А чуть позже его чуть ли не накрыло. Он нелепо качнулся, всё еще держа глаза закрытыми, и взвился. Безудержный танец вырвался из него, словно зверь из клетки, которую забыли запереть. Он вскидывал бубен, плавными движениями исполнял ритуальные жесты, словно преподнося свою душу на суд духам. Его окружал плотный дурман трав и жарких ветров. Иллуги часто задышал. Зрачки замотались под бледными веками. В его дикости вдруг проступило непривычное шаманам изящество. Руками он повёл в стороны словно взмахивая крыльями. Каждое его следующее движение было будто острый удар когтя. Резкими взмахами он извивался в необузданном танце. Молодой шаман то припадал к заснеженной земле, касаясь ее губами, то взмывал вверх, ловя ртом снежинки. Тело изгибалось в мелодичном ритме и кружилось в такт вьюге. Костер пел ему в ответ. Алое пламя вспыхивало всё выше и выше, маня своей жарой и яркостью. А вместе с ним шумела и природа: снег метался белым вихрем, вставал стеной и оседал на теле, повинуясь каждому движению мужчины. Глаза его были всё еще закрыты. Он чувствовал биение сердца всеми фибрами души: на кончиках изгибающихся пальцев, в корнях промёрзших волос, в горле, к которому комком подступал запах хвойных трав. И посреди этого безумного нечеловеческого танца, когда тело уже перестало его слушаться и начало следовать своему дикому такту, молодой мужчина ощутил странное пьянящее спокойствие. Он замер. Настала тишина. Осоловело он сел на бубен и полностью погрузился в транс. Вскоре духи должны были ответить на его призыв. И он оказался прав. За его спиной захрустел снег от тяжёлых шагов. Кто-то приближался к нему. Что-то поменялось в самой атмосфере священной рощи. Воздух стал вязким и густым. Сердце заколотилось еще сильнее, грозя вырваться из груди. Иллуги тяжело дышал. Лес молчал, деревья перестали скрипеть. К нему приближалась звенящая тьма. Шаман не оборачивался и не открывал глаза. Нельзя. Духи не любят спешку. Он сидел неподвижно, чувствуя спиной чужое присутствие – слишком давящее для простого духа метели и слишком зловещее для обычного мертвеца. В один момент снежинки перестали падать на его лицо. Они наткнулись на невидимую преграду: существо встало к нему вплотную и наклонилось над его головой. Иллуги кожей ощущал рядом с собой высокую фигуру. По спине пробежал холодок, не имеющий отношения к морозу. Духи редко приходят вот так. Они обычно являются в танце, в видениях, в ритме бубна… Но чтобы вышли из леса и встали за спиной? Никогда. Иллуги уже хотел было открыть глаза и заговорить, но не смог. В его веки будто насыпали песка, а голос пропал словно чужие пальцы сдавили его кадык. Он опустил руки, раскинутые в обе стороны. Пальцами он нервно коснулся кожи бубна, на котором сидел. Фигура над ним молчала и не дышала. Снег падал. Время текло. Юный шаман замер в ожидании, чувствуя, как спокойное пьяное блаженство утекает из него, сменяясь настороженностью. Вскоре безмолвие стало невыносимым. – Открой глаза, – чужой хриплый голос разрезал тишину. Повинуясь чужому приказу, Иллуги, сидевший с закинутой головой, резко открыл веки. Глаза подслеповато прищурились и обнажили дёргавшиеся побелевшие зрачки. В трансе они полностью стали бесцветными, потеряв всякую жизнь. Это неестественное зрелище свидетельствовало о том, что шаман находился сейчас в ином мире. Взгляд Иллуги уперся в желтые радужки другого существа. Они смотрели на него с любопытством, словно у рыси. Над ним стоял бледный мужчина лет тридцати. Его лицо, обрамлённое тяжёлыми лиловыми прядями, украшала вежливая улыбка. Сам он был одет в плотный тёмный костюм. Руки его были сложены за спиной, но Иллуги не удивился бы, если увидел на них белые перчатки. Мужчина выглядел до смерти красивым, всей своей сущностью показывая свою потустороннюю утончённость. Неизвестный дух смотрел на молодого шамана не мигая. – Здравствуй, юный шаман. Иллуги всё еще ошеломлённо моргал, не понимая, что ответить. – Доброй ночи… – выдавил он в растерянности. – Ваша душа замёрзла, шаман. Вам не холодно? – Нет… – недоуменно ответил мужчина. Почему ему должно было быть холодно? Он же только что провел камлание у костра. – Хм. Тогда каково ваше желание, юный шаман? – ледяной голос эхом прозвучал в священной чаще. Иллуги нахмурился. С каких пор духи могли так внятно разговаривать? В его обычные ритуалы они излагали свои мысли проецируя их в душу, дурманя разум и погружая в еще больший транс, чтобы сам шаман встал на одну ступень с древними. Что-то было не так с сущностью, которая сейчас нависала над ним, но он не мог понять что. – Я всё еще жду, шаман, – спокойно произнёс мужчина. Он внимательно наблюдал за каждым изменением выражения лица Иллуги, не моргая. От такого пристального взгляда было слегка некомфортно. Соловей передёрнул плечами и решился ответить: – Великий дух, прошу вас успокоить метель, которая не даёт жизни моему народу. – Хорошо, – Иллуги распахнул свои белесые глаза ещё шире, он уже был готов обрадоваться, как вдруг сущность огорошила его. – Взамен и вы исполните мою просьбу. Юный шаман впал в ступор. До этого дня духи никогда не просили подобного, им хватало подношений: хлеба и мяса, брошенных в костёр. Обычно желания были у мертвецов, они хотели передать свои слова живым или дать наставления потомкам, но молодой мужчина над ним не был похож на усопшего. Он был скорее прекрасным божеством, которое одним своим видом показывало, что ему нужно было молиться. Поэтому его слова вызвали небольшое замешательство. Однако, краем своего разума Иллуги понимал, если он не ответит этому духу положительно, то его деревня вымрет от бурана и нехватки продовольствия. Его долг перед людьми, как шамана, должен был быть исполнен. Оттого Иллуги взмахнул своими заснеженными ресницами и промолвил: – Я согласен. – Отказ не предусмотрен, – умиротворенно произнёс дух, словно его не волновало происходящее вокруг. – Вы точно согласны, юный шаман? – Да, – уже более твёрдо произнёс Иллуги. Камлание должно было пройти успешно. Другого пути не было. И тогда дух двинулся. Точным взмахом руки он остановил метель по щелчку пальцев. Воздушные хлопья больше не падали с неба, пасмурные тучи рассеялись, обнажив далёкую луну. Ледяной вихрь стих. Бурана, который месяцами окружал деревню, отрезая ее от внешнего мира, больше не существовало. Иллуги аккуратно поднялся с бубна и, не обращая внимания на молчаливую фигуру позади, пошевелил кончиками пальцев, словно пытаясь убедиться, что всё это реальность. Ха… И в правду… Дух так быстро исполнил его просьбу, в то время как его люди страдали месяц… Пока он задумчиво смотрел на полыхавший костёр, крупная фигура приблизилась из-за спины и притянула его в свои объятья. Мужчина наклонился и уткнулся своим холодным носом в тёплую шею шамана. Иллуги вздрогнул и попытался вырваться, но дух цепко сжимал его и не хотел выпускать. – Что вы?.. Фраза «что вы делаете, чёрт вас дери» утонула в приглушённом выдохе молодого шамана. Дух укусил его за шею своими острыми клыками. Иллуги задёргался еще сильнее, но мужчина держал его мёртвой хваткой. Теплая кровь потекла по его коже. – Вы теперь принадлежите мне, Соловей, – хрипло протянул дух. Одной рукой он провёл по его волосам и смахнул снег. – Это не то, о чем мы договаривались! Иллуги разозлился, ему захотелось отлупить хитрого духа своим жезлом, но он не мог двинуться лишний раз. – Хм, – мелодично произнесло существо. – Вы поклялись исполнить мою просьбу, если я освобожу деревню от снежной бури. Свою часть сделки я выполнил, а вот вы сопротивляетесь. – Хороший шаман исполняет просьбы мертвецов, связанные с передачей информации потомкам. При чем тут моя свобода? Я не хочу быть заключенным! – Ха… Мертвец… Давно меня никто так не называл, – холодно с ноткой ностальгии сказало существо. – Можете называть меня Флинс. Да будет вам известно, юный шаман, что я древнее этого леса. – Какая разница, какой возраст! Поменяйте свою просьбу и дайте мне уйти спокойно. – Но я хочу вас, – без капли смущения произнёс Флинс. Его глаза голодно уставились на шамана. Иллуги почувствовал, как к его груди потянулись чужие руки. Он наклонил голову и увидел острые когти прямо напротив его сердца. – Угрожаете? – Нет, – безразлично ответил дух. – Просто подталкиваю к верному решению. – Хм… – Давайте поговорим на чистоту, Иллуги, – он излагал факты, словно режа ножом. – Вы одиноки. Наставник мёртв, семья уже давно забыла о вас, а сами вы целиком и полностью состоите из чувства долга. Даже ритуал вы пришли проводить лишь потому, что народ начал волноваться от голода. Разве я не прав? Иллуги нахмурился еще сильнее. Флинс не врал. Если к нему и приходили в хижину, то только в случае острой нужды. Друзей он не завёл из-за своей «особенности». Кому понравится мальчик, говорящий с пустотой? Оттого после смерти наставника, единственного живого собеседника, он чувствовал печаль. Старик всегда его поддерживал: учил и плохому, и хорошему. Поэтому сейчас Иллуги пришёл в смятение. Откуда этот дух знал всё про него? Откуда он узнал его имя? Старый шаман никогда не рассказывал о таких духах. Тем временем Флинс продолжил: – Для них вы ценны, как шаман, но не как личность. Я же наблюдаю за вами довольно давно и не могу не восхищаться вашим характером. Вы мне милы, юный шаман. Позвольте забрать вашу замёрзшую душу. – Когда? – отрывисто произнёс Иллуги. На последнюю фразу он решил не обращать внимания. Казалось, будто в ней скрыто что-то важное, к чему шаман готов не был. – А? – Когда вы меня заметили, дух? – Ох, – вздохнул Флинс, уткнувшись ему в шею. – Десять зим назад вы провели свой первый ритуал, тогда я приметил вас и ваше имя. Но не смог забрать, призыв был слабым для такого сильного существа как я. – А сегодня?.. – А сегодня ночью наконец-то получилось избавиться от ваших защитников. Вас охранял не только сокол. Однако, камлание дало мне достаточно энергии, отчего я окончательно пробудился. – Ха… – Не вздыхайте так, шаман. Вы не представляете, как было трудно все эти годы не иметь возможности прийти к вам и познакомиться с вами. – Не то, чтобы я этого хотел. – Тогда давайте заключим сделку. Я пойду вам на встречу, раз вы не желаете остаться со мной навечно. – Какую? – Мы проведем с вами объединение энергий души. И если вам понравится, то вы останетесь со мной навечно, если нет, то я вас отпущу. – Звучит нелепо. Какая выгода вам, дух? – Вы, – на эту фразу мужчина закатил глаза, не восприняв слова всерьёз. – Это не шутка. Мне очень хотелось бы объединить свою энергию с вашей душой. Юный шаман серьезно задумался. Это звучало как неплохой вариант, ведь тогда дух его отпустит обратно в реальный мир. Сам он вернуться туда не мог, не исполнив желание. – Хорошо, – наконец решил Иллуги. – Как проходит объединение энергии? – Сейчас узнаете, Соловей, – рядом с ухом послышался смешок. – Учитывая ваши пристрастия, вам должно понравиться, сильно не пугайтесь. Духовный мир пошёл рябью. Флинс всё еще крепко держал Иллуги в своих объятьях. Из тела духа кольцом вырвался пурпурный огонь и заметался яростными всполохами по всей поляне. Пламя жадно лизало землю и деревья, которые вопреки всем законам природы не сгорали. Огонь духа не жёг. Он горел буйным светом, показывая могущество своего владельца. Казалось, будто сама луна упала на землю и разбилась на миллионы фиолетовых осколков, которые теперь плясали в сумасшедшем ритме. Иллуги обернулся и увидел тень безумной улыбки у мужчины. Глаза Флинса горели адским пламенем. Он выглядел так, словно сошел с самых греховных картин. Слишком красив для того, чтобы быть реальным. Внезапно из-за спины духа вырвались черные тени, они сразу же бросились к застывшему Иллуги. Как только они коснулись его одежд, шаман вздрогнул. По грубой ткани заскользили крупные щупальца, одно из них проникло под воротник и проскользнуло ниже. После этого упругая плоть коснулась его сосков. Шаман вздрогнул от холода и запыхался в негодовании, как выброшенная на берег рыба. – Эй! А не пойти ли вам на-… Ах! – Это необходимо, – усмехнулся Флинс. – Наслаждайтесь ощущениями. – Это не значит, что я хочу щупальца! – Вспомните, чем вы занимались одинокими ночами и не возмущайтесь лишний раз. Уши Иллуги запылали алым цветом. Стало неловко от того, что дух узнал о его маленькой тайне. Поэтому он решил полностью отпустить ситуацию и представить на месте Флинса одну из своих игрушек. Казалось, что сама тьма обрела плоть и затанцевала в диком хороводе. Щупальца начали играть с румяными бутонами, отчего Иллуги резко выдохнул и выгнулся. Его словно ударило током. Шаман заскрипел зубами и попытался высвободиться, но у него не вышло. Тонкие пальцы Флинса мягко заскользили по рукам, аккуратно схватили его запястья и скрутили их за спину. Одно из крупных щупалец, словно специально, порвало его одежду. Ничем не прикрытые соски встали и сразу же оказались охвачены отростком поменьше, с которого стекала прозрачная склизкая жидкость. Бледная кожа шамана покрылась мурашками, где-то внизу живота предательски ёкнуло. В паху возникло нервное возбуждение. Недостаточно сильное, чтобы кончить, но его вполне хватало, чтобы начать тереться об кокетливую тьму. Щупальца Флинса ощупывали его грудь, постепенно спускаясь ниже. Три толстых отростка спускались всё дальше, пока не достигли пояса штанов. Двое из них обхватили его бёдра и подняли обе его ноги вверх. Потеряв ощущение равновесия и контроля над своим собственным телом, Иллуги неловко упал назад. Его тут же подхватили заботливые объятья Флинса. Мужчина начал облизывать и прикусывать его уши, словно голодный зверь. Когда шаман вздрагивал в моменты особой чувствительности, древний дух испускал смешок, либо вовсе своим горячим дыханием согревал покрасневшие мочки. – Не волнуйтесь. Всё под контролем. Ага, конечно. Иллуги закатил глаза и уже хотел было открыть рот, как вдруг одно из тентаклей проникло между его губ и начало играть с его языком. Гладкое и упругое щупальце полностью заполнило его. Склизкая жидкость потекла прямо в глотку. Почувствовав солоноватый привкус, мужчина недовольно замычал. Тем временем щупальца внизу уже успели ослабить застёжку его штанов и стянуть жмущую ткань. Маленький кончик обхватил его член за основание, отчего Иллуги всхлипнул. Щупальце начало двигаться вверх вниз и всячески ласкать чувствительное место. Внизу живота возник жар. Шаман хотел резко свести бёдра вместе, но ему не позволили. Флинс наоборот раздвинул их еще шире. Иллуги зажмурился. Стыд обжёг его щеки. Ему всё нравилось, но одновременно с этим он ощущал панику от таких открытых действий. Его сердце бешено заколотилось в такт возбуждению внизу. Он застонал. И этот стон заставил Флинса на мгновение замереть. Щупальце пропало из его рта, оставив прозрачный след слюны. Мужчина приподнял его лицо за подбородок, и Иллуги вновь столкнулся с яркими зрачками. В глазах духа пылало неприкрытое тёмное желание. Словно для него это было не просто «объединение энергий». Флинс наклонил его голову к себе и поцеловал. Горячий язык проник между бледными лепестками. Их губы сплелись в пленительном танце. Иллуги задыхался от обострившихся ощущений. Снизу щупальца ласкали его член, а сверху Флинс вгрызался в его покрасневшие губы. Дух аккуратно схватил Иллуги за шею и начал прижимать к себе еще крепче, буквально вдавливая шамана в свою фигуру. Спина вся покрылась потом. Поэтому, когда мужчину прижали к чужой груди и усадили на крепкие бёдра, он вздрогнул: дух носил изысканный костюм с серебряными цепочками. Холодный металл создал неповторимый контраст температур. Горячая кожа покрылась мурашками. Во время их поцелуя одно из щупалец не стало терять времени зря и проскользнуло к его копчику. Сердце испуганно забилось, грозя вырваться из груди. Душа ушла в пятки, а сам Иллуги вновь начал возмущенно мычать. Тогда Флинс спокойно отстранился от него, оставив между ними только тонкую ниточку слюны, и поглаживающими движениями начал успокаивать мужчину. Казалось, его руки были везде и всюду, как и его щупальца. Он касался сосков, щекотал нежную кожу, оставлял засосы на шее и плечах. Тем временем гибкое щупальце проползло ниже по ложбинке между ягодиц. Спустившись к сокровенному месту, оно исследовало, ощупывало, водило кругами по самому краю, заставляя каждую мышцу сжиматься в спазме. В конце концов кончик щупальца надавил – мягко, почти невесомо, но настойчиво. Иллуги вцепился в бедра Флинса, чувствуя, как холодное влажное касание продавливает сжатое кольцо мышц. – Спокойнее, – начал говорить дух, попутно шепча на ухо всякие глупости. Иллуги дёрнулся вперед, но крупные щупальца на бёдрах держали его крепкой хваткой. Чужеродное тело входило медленно, неторопливо растягивая. На глазах выступили слёзы. Мужчина тяжело постанывал при каждом вдохе. Воздуха катастрофически не хватало. Щупальце внутри было неподвижно, но он чувствовал каждую пульсацию стенок и в особенности биение чужого нечеловеческого пульса. А потом оно шевельнулось глубже и замерло. Щупальце словно желало проверить его реакцию. И Иллуги не дал ему разочароваться. Задыхаясь, он протяжно всхлипнул. Внутри прошла вибрация, некомфортное чувство начало отступать, сменяясь странным распирающим наслаждением. Тёмный тентакль двинулся дальше, периодически плавно вращаясь вокруг своей оси. Он входил всё глубже, и каждый миллиметр давал новую волну ощущений. Иллуги закусил губу, чтобы не показывать эмоций лишний раз. Чувство стыда еще не успело окончательно пропасть. – Не смущайся, – ласково прошептав в его дрогнувшее ухо Флинс. Мужчина подцепил языком его сережку и поиграл с ней. – Хорошо, – нерешительно выдохнул Иллуги. Вскоре щупальце проникло особенно глубоко и замерло. Шаман попытался привыкнуть к непривычному ощущению. На лбу выступил пот, лицо украсил румянец. Невнятные тихие стоны порой выходили из его рта. Когда его дыхание выровнялось и сам он немного успокоился, щупальце резко двинулось вверх и задело место, которое заставило Иллуги выгнуться от удовольствия. Громкий стон эхом раздался по всей поляне и утонул в тишине духовного мира. Затем последовали мягкие тягучие толчки – внутрь, наружу, внутрь, наружу. Холодная плоть скользила по горячим стенкам и с каждым движением напряжение в теле таяло, сменяясь чем-то другим. Иллуги перестал стыдиться и зажиматься, мышцы расслабились, принимая чужеродное тело. Одновременно с этим другие щупальца играли с его сосками и членом – сдавливая, облизывая, сжимая. Волна тепла прошла по нему, когда щупальце вновь надавило на ту самую точку внутри. Иллуги дернулся от неожиданного острого удовольствия, прострелившего низ живота. Его возбуждённый член выделил предэякулят. Флинс продолжил ласкать его своими щупальцами. Он ускорил ритм, каждый толчок бил точно в цель, заставляя Иллуги выгибаться навстречу, ловя ртом воздух. Он чувствовал, как из щупальца выделялась мокрая смазка, заставляя тело скользить еще быстрее. Звуки шлепков пошло раздавались по всей роще. Член Иллуги дёрнулся, пресс живота напрягся, и он уже было хотел кончить, как другое тонкое щупальце резко обхватило его у основания, перекрывая доступ к долгожданной разрядке. – Подожди, дорогой Соловей, – хриплым голосом сказал Флинс. Мужчина, всё время игравший с ним, сейчас выбивался из привычного зрелища: одежды он расстегнул, обнажив крепкую грудь, из штанов незамысловато выпирал горячий бугорок. Кончики глаз покраснели, сам он тяжело дышал. Крупное щупальце неожиданно выскользнуло из его задницы, выставив на обозрение резко сжимающееся колечко мышц. Флинс аккуратно расстегнул свои брюки и достал свой возбуждённый член. Он упёрся между двумя половинками ягодиц. Дух огладил бёдра Иллуги своими руками, а после ущипнул его за соски, с которыми до сих пор играли щупальца. Мужчина медленно проник в его тело. Из сжатых зубов послышался глубокий выдох. С лёгким звонким шлепком он дошёл до конца. Из глаз шамана посыпались искры. Он застонал. Но Флинс не терял времени даром. Ритмичными движениями он насаживал его на свой член. Приподнимая и опуская его таз, он постоянно задевал место, где возникало щемящее удовольствие. Иллуги совершенно потерялся в ощущениях. Сверху в его рот вновь вбивалось толстое щупальце, заставляя сосать его до исступления, его соски на груди щипали, делая их еще чувствительнее. Его член был полностью поглощен другим щупальцем, оно не давало ему кончить. В тот же момент ноги его были приподняты двумя толстыми отростками, которые ласкали внутреннюю сторону бедра. И в это же время в него проникал толстый член Флинса. Он представлял собой совершенно греховное зрелище. Ему стало очень жарко и одновременно с этим очень приятно. Мужчина словно превратился в мягкую массу, которая хотела всё больше удовольствия. Низ живота сжала судорога, но дух всё еще не давал ему кончить. Флинс ускорил темп. Его член проникал в жаркое отверстие, заставляя мужчину под ним стонать и кричать. Иллуги начал подмахивать бёдрами в попытке получить еще больше страстных ощущений. Дух тяжело задышал и крепко сжал талию шамана. Волна тепла прошла по телу Иллуги. Он почувствовал, как глубоко внутри горячая сперма вырвалась из чужого члена, наполнив его тягучим теплом. Флинс вновь укусил его за шею. Щупальца сразу же освободили его рот и перестали сжимать член. Оргазм накрыл с головой, Иллуги застонал в голос, выгибаясь дугой и закатив глаза от наслаждения. Он кончил на холодные щупальца и обмяк. Флинс аккуратно попридержал его, а после с явной неохотой вытащил свой член. Иллуги дернулся от ощущения пустоты, такой же острой, как и было ощущение наполненности пару секунд назад, и облокотился на грудь духа. Флинс облизывал его шею, мужчина очевидно не хотел его отпускать. В лесу снова стало тихо. Только гулкий стук их сердец и странная пульсирующая пустота внутри Иллуги, которую хотелось снова заполнить. Немедленно. Видимо ритуал он провёл не зря. А сам Флинс довольно прикрыл свои глаза. Душа шамана теперь навеки принадлежала ему. Он слишком долго ждал его, чтобы так просто отпустить.