Клинок в шёлке

Воздух «Алого Лотоса» был густым от пудры, благовоний и старого чая. Наследный принц Бом Сок в белом ханбоке растворялся в полумраке, как призрак. Его ждал информатор. Но в тишину врезался резкий удар ладонью по дереву, следом сдавленное проклятие. Бом Сок замер. Приник к стене там, где бумажная панель отошла от косяка. И на миг дыхание сперло. Не от страха — от неожиданной, резкой красоты. Мужчина за столом был слишком красив для этого места. Скулы, как урезанные ножом, бледная кожа в полумраке… Кисэн, — мелькнула мысль с глупой, мгновенной уверенностью. Лучший в доме. Он не мог видеть, как за этой красотой в долю секунды пронеслось узнавание. Человек за столом поднял голову не случайно — он уже знал, кого увидит. Белый ханбок, осанка, линия подбородка. Он видел наследного принца однажды, на церемонии, из толпы. Но такие лица не забывают. Комната была обставлена с вызывающей роскошью. Его ханбок был цвета глубокой ночи. На полу у колен лежала цитра каягым, будто её швырнули. Он не писал, он яростно черкал что-то в разворот толстой книги, движениями кисти рва бумагу. Внезапно он поднял голову. Пустой взгляд на миг зацепился за щель. И тут же собрался, став острым. — Насмотрелся? — голос тихий, без выражения. — За подглядывание здесь платят. Или белый цвет дает право совать нос куда попало? В груди Бом Сока что-то кольнуло. Он отодвинул панель и шагнул внутрь. — Шум. Показалось, что что-то упало. Я проверил. На лице красавца ничего не дрогнуло. Только веки опустились на долю секунды. — Шум, — повторил он плоским тоном. — отложив кисть. Пальцы медленно сомкнулись, а костяшки побелели. — Ты кто? Взгляд скользнул по ханбоку, быстро, оценивающе. — Ты не слуга, — сказал Бом Сок. — И не гость. Комната для встреч. Твоя? Тишина. Красавец поднялся. Каждое движение отдельное, законченное: положить кисть, поправить рукав, сделать шаг. — Я веду счёт, — сказал он тем же ровным голосом. — Деньгами хозяина. Его доверию, моему времени. — Он ткнул пальцем в разворот книги. На подушечке чернильное пятно. — Это моя «встреча». А твоё присутствие — ошибка. Правый коридор, третий павильон. Уходи. Он не повысил голос, но последнее слово повисло железным окончанием. Бом Сок не нашёл, что ответить. Щеки и уши залил огненный жар. Стыд — глухой, сжимающий горло. Стыд от собственной мгновенной догадки, от того, что он позволил себе заворожиться, смотрел как на диковинку. Его отшвырнули как глупого мальчишку. Он резко кивнул, не глядя в глаза, которые теперь жгли память, и вышел. Поворачивая за угол, он наступил на что-то. Не думая, почти в порыве самоуничижения, наклонился и сунул смятый клочок в рукав. За его спиной Кан У Ён медленно опустился на место. Пальцы дрогнули — впервые за вечер. Он смотрел на дверь, за которой исчез белый ханбок, в уголках рта тлела тень улыбки. Записка, которую он набросал четверть часа назад, в приступе настоящей ярости на отца, — она всё ещё лежала там, у порога? Или исчезла? Он не планировал этого. Узнал принца в щели и за доли секунды принял решение. Ярость стала спектаклем. Удар по столу — привлечь внимание. Проклятие — задернуть занавес. А записка... Он оставил её не специально. Но когда принц вышел, он не стал её подбирать. Позволил судьбе сделать выбор. Если тот подберёт — значит, не просто любопытен. Значит, пригодится. Кан У Ён перевел взгляд на раскрытую книгу. Наследный принц Бом Сок, говорят, ищет тех, кто точит нож под трон. Он провёл пальцем по свежей кляксе, размазывая чернила. Позже, в условленном павильоне, пока старик-информатор шептал о заговоре, Бом Сок мял в кармане тот бумажный комок, чувствуя, как жар стыда всё еще тлеет под кожей. А наедине разгладил его. Надрыв, кляксы, строчки, выведенные тем же рвущим почерком. Оказались не сладкими стихами, а обрывками мыслей, будто выдавленные наружу: Рис — дворцу. Песок — им же. Цифры лгут. Долг… мой. Мать — играет. Бом Сок долго смотрел на эти строчки. Красота того человека теперь казалась колючей и опасной — как клинок, завернутый в шёлк. Он ошибся в самом начале, приняв ярость за украшение. И эта ошибка, этот обжигающий стыд, делали найденные слова его личной тайной.