Шеф, вы где-то просчитались
2 марта 2026 г., 10:29
Лондон, 1946 год
Группа влиятельных людей магического мира традиционно устраивала крупнейшую международную выставку, позволяя талантливым магам демонстрировать свои изобретения, рекламировать разработки, презентовать себя и свои исследования. Разумеется, настолько масштабные мероприятия проходили далеко не один день, и присутствовали на них все, кто только мог себе это позволить. Кому-то были интересны исследования в трансфигурации или зельеварение, кто-то выбивал деньги на научные экспедиции, а некоторые искали способных магов для сугубо политических целей.
На прием в честь открытия магической выставки Геллерту Гриндевальду приглашение прислать, очевидно, забыли. Возможно, сову подбил некий маггловский охотник. По крайней мере, именно это предположил заикающийся организатор, приносящий мистеру Гриндевальду глубочайшие извинения и пропускающий его с красивой спутницей на мероприятие с особым фарсом.
— Шеф, вы где-то просчитались, — невозмутимость Винды Розье, как и ее прямолинейность, в последние месяцы жутко раздражали Геллерта. Его верная сторонница и правая рука устроила самый настоящий бойкот, поразительно умудряясь безукоризненно выполнять свои обязанности. — Мистер Реддл не наскучил Адалинде.
Ответом аристократке послужил зубной скрежет. Знаменитые на все магическое сообщество разномастные глаза безошибочно и быстро нашли ту, по которой скучали.
Среди многочисленных гостей одна молодая женщина выделялась, как светлячок в безлунную ночь. Ее густые светлые волосы замысловато собраны, открывая длинную шею, после жадным взглядам открывались ключицы, а ниже глубокое декольте вечернего платья соблазнительно приоткрывало пышную грудь. От силуэта песочных часов в глазах плыло все остальное. Впрочем, когда алый рот этой женщины открывался, выдавая меткий, насмешливый комментарий, который ставил очередного завравшегося ухажера на место, начинал плыть даже мозг.
Адалинда.
В переводе с родного языка Гриндевальда имя означало «благородная змея» — и это теперь казалось ещё одном косвенным доказательством того, что она предназначена ему, Геллерту.
Мужчина сделал нетерпеливый шаг вперёд, но был тут же остановлен крепкой хваткой миниатюрной мисс Розье.
— Винда, в чем дело? — раздражение начинало привычно клокотать внутри внушительной фигуры Гриндевальда.
Чем ближе цель, тем сильнее хотелось оказаться рядом с ней. Это желание заволакивало разум и с бешеной скоростью гоняло по жилам кровь.
— Ты хотел убить Альбуса Дамблдора. Из-за твоих сторонников погибла ее мать, — Розье перешла на дозволительное немногим личное обращение, пытаясь достучаться до здравого смысла начальства, — Ты умудрился оскорбить ее, что сделать практически невозможно.
— Я был неправ. Но не предлагаешь же ты мне отступить?
Винда, испытывающая искреннюю симпатию к Адалинде, пожала своими тонкими плечами. Мисс Розье не предлагала шефу сдаться. Она хотела, чтобы он начал использовать свой незаурядный ум, мужское обаяние и воспетый современниками ораторский талант по назначению, и добился-таки расположения лукавой бестии.
— Она ненавидит вас.
— Что, снова перемывали мне косточки? — удивился мужчина. От желания убедиться в своих предположениях, он даже перевёл свои разноцветные глаза на свою самую верную соратницу. Хотя, ему ли? — Ты встречалась с Адалиндой? Пока я ее искал?! Винда! — Геллерт ошалело смотрит на покер-фейс мисс Розье и сам теряется в водовороте эмоций. Хотелось наорать и выпустить закипающую силу на свободу, и, одновременно с этим, похвалить.
Гриндевальд сдержал оба порыва и вновь обернулся в зал.
Адалинда сияла улыбкой маленького чертенка. Чуть насмешливый прищур голубых отцовских глаз, был обращён на ее спутника. Алые губы явно выдавали очередной дерзкий ответ, но Том Реддл, судя по всему, получал от пикировки истинное удовольствие. Хотя сам молодой человек внешне источал английскую сдержанность и превосходное воспитание.
Мистер Реддл всегда действовал идеально, чем был полной противоположностью Гриндевальда. Любой, с кем Том заводил беседу, проникался симпатией и благоговением перед мужчиной, собравшего вокруг себя сливки аристократского общества. Мисс Дамблдор, не носящая на лице маски и не пышущая врожденным высокомерием, в том окружении смотрелась сюрреалистично. Ее воспринимали не иначе, как бзик предводителя, с которым приходилось считаться.
Самой Адалинде было глубоко безразлично то, на сколько ее любят или нет в обществе. Она жила и цвела для себя, позволяя людям, которым Дамблдор важна и интересна, находится рядом.
Как этим вечером.
Адалинда легко потворствовала мистеру Реддлу в его желании быть джентльменом. Вовремя подавала руку, когда ей нужна была помощь, позволяла придерживать за локоть, лаврируя между гостями, и подливать шампанское в бокал, когда собеседники попадались утомительные и скучные.
— Не обещаю, Том, — вкрадчивым грудным голосом отвечает дочь Альбуса на какой-то вопрос, что спутник шепнул ей на ухо.
От бархатного тембра внутри у Гриндевальда поднялась волна предвкушения их встречи. Мужчина сам не заметил, как оказался к паре настолько близко.
Ее выразительные ярко-голубые очи прошлись по залу и, разумеется, наткнулись на разноцветные глаза мужчины. Взгляды схлестнулись в поединке, выдавая все те эмоции, что кипели в них последние месяцы. Гнев и мстительность Адалинды сделали воздух вокруг них густым. От Геллерта исходил первобытный голод по их общению, его азарт накалял атмосферу, а страсть и некая одержимость молодой женщиной заставили пространство искрить от напряжения.
Мурашки табуном побежали по спине Адалинды. Их связь стала крепче и теперь она переживала его чувства слишком живо, слишком остро.
Мисс Дамблдор, пытаясь сбросить с себя навязанный магией морок, сделала шаг назад, закономерно врезаясь в твердую грудь своего спутника. Руки Тома по-хозяйски обхватили волшебницу за талию, помогая вернуть контроль.
Все бестолку. Даже великолепный Реддл не спасал, как прежде.
— Иди к дьяволу, Гриндевальд! — Адалинда шипит тихо, в лучших традициях своего змеиного факультета. Её черты лица заострились от злости.
— Ты великолепна, — положа руку на сердце, признал Геллерт.
Их знакомство несколько лет назад вышло не менее фееричным.
***
— Какие аквамариновые глазки, — довольно пропел темный маг, подавая своим людям знак на оцепление. — Как же тебя зовут, красавица? Несмотря на патовую ситуацию, молодая ведьма расхохоталась. — Винда? — деликатно требует пояснений Гриндевальд, пристально рассматривая ту, что встала у них на пути. — Она очень похожа на Кассандру, будь кареглазой, так точная копия, — отвечает Розье, чья память на лица людей и совершенные злодеяния босса была не в пример лучше. — Схватить, — с улыбкой бросает Гриндевальд своим сторожевым псам. Он не сомневался в успехе. Зря, конечно. Очень зря. Девушка филигранно разносит первую волну нападавших и трансгрессирует за спину мисс Розье. — Аккуратнее, дорогая, — разноцветные глаза Гриндевальда опасно сощуриваются. Своих людей он ценил, а за незаменимую Винду готов был убить. Волшебница, совершенно не впечатленная нависшей угрозой, закатывает глаза и обращается к Розье напрямую: — И почему за такими негодяями идут такие очаровательные женщины? Аристократическое лицо сторонницы Гриндевальда обескуражено вытянулось, но вскоре на лице растянулась довольная улыбка. — Шеф, а она мне нравится. — Ты тоже ничего. Может по бокальчику игристого? Перетрем косточки твоему начальству, — шептала на ухо мисс Дамблдор, впрочем свои аквамариновые, как подметил Гриндевальд, глаза она ни спускала с мужчины на против. — Мерлин, это лучшее предложение!***
В первую встречу Адалинда без труда покинула недружелюбную компанию. В дальнейшем их пути пересекались еще множество раз. Он — видный политик, сильный маг и непревзойденный дуэлянт. Она — молодой окклюмент, насмешливая ведьма, шутки которой однажды доведут до чей-нибудь смерти. Он — Геллерт Гриндевальд и ему принадлежит Европа. Она — Адалинда Агнесс Дамблдор и складывается впечатление, что ей принадлежит весь этот мир. По скромному мнению Винды Розье, эти двое созданы друг для друга. Адалинда забралась в душу самого влиятельного негодяя, разожгла огонь, подлила керосинчику и исчезла. Геллерт был слишком горд, чтобы срываться с места, бросая свои дела. Он считал эти чувства временными. Только вот шли дни, недели, месяцы, а он все выискивал высокую ладную фигуру, прислушивался к случайному смеху. Он думал, что она просто ушла. А оказалось, пропала. Теперь они снова стоят друг напротив друга, но уже в декорациях помпезного приема. За спиной Гриндевальда находилась вечная мисс Розье, а за Дамблдор — Том Марволо Реддл. Еще один темный маг с повелительскими замашками. — Дорогая, — вмешивается в противостояние Том, притягивая руку Адалинды к губам и оставляя на ее костяшках поцелуй, — профессор Слизнорт смотрит на нас. Надо подойти, поздороваться с деканом. Мисс Дамблдор не глядя кивает и позволяет себя увести. Гриндевальд смотрел на это спокойно. Он уже решил, что оторвет мальцу голову. И руки. Возможно, еще что-то. — Шеф, Адалинда с Томом прибыли как официальная пара, и, судя по донесениям разведки, Реддл собирается сделать ей предложение, — вполголоса отрапортовала Розье, добывшая информацию в стенах этого зала. — А место на кладбище этот шустрый юноша себе подобрать не успел? — лицо Темного лорда нервно дёрнулось. Адалинда обладала высоким ростом, а стоя на каблуках и вовсе чуть возвышалась над мистером Реддлом. Только этот факт самоуверенного паренька не смущал. Он с видом победителя сверкал глазами и раздражающе крепко придерживал мисс Дамблдор за тонкую талию. — Какая прекрасная пара! — воскликнула пожилая леди неподалеку от Геллерта, обращаясь к своей компаньонке. — Здесь есть кто-то кому эти двое не нравятся? — недовольно прошипел мистер Гриндевальд. Мисс Розье придирчивым взглядом прошлась про просторному бальному залу и утвердительно кивнула в сторону: — Кажется, мистер Дамблдор тоже не в восторге. Действительно, это было так. Альбус стоял в окружении людей науки, но его взгляд то и дело возвращался к дочери, а губы обеспокоенно сжимались в тонкую линию. Отец Адалинды явно сдерживал себя, стараясь не вмешиваться. — Вычеркиваем Ала из списка врагов, приписываем к союзникам — Он и от вас, шеф, в восторг не пришел. Особенно, когда узнал, о вероятном совпадении ваших душ. Родственные души, или соулмейты, как говорит сегодняшняя молодежь, — это дар магического мира и благословение волшебников. Магия позволяет найти идеальную пару, дети с которой родятся с сильными магическими ядрами. Настоящая любовь для волшебников — это нечто большее, чем просто эмоции. Это связь, которая переплетает двух созданий крепкими нитями. Связь, которая позволяет чувствовать себя друг с другом так, будто именно этого человека и не хватало всю жизнь. Это возможность полного слияния магии. Проблема заключалась в нахождении своей истинной пары, ведь не было никаких татуировок с именем, или пророческого сна. Была лишь тяга, которую можно вызвать искусственно, и обряд слияния, с кучей ограничений и заморочек. — Шеф, — голос Винды, как ушат холодной воды, привел мысли Гриндевальда в порядок, — какой план? Убьем мальчишку и заберем Адалинду? Или устроим для отвлечения всеобщего внимания шоу и выкрадем ее по-тихому? — А ты все-таки привязалась к ней, — фыркает Геллерт, но больше для проформы. Эти две ведьмы сразу приглянулись друг другу. — Да. Но должны были вы. До сих пор не понимаю, зачем так долго сопротивлялись вашей связи? Вы подумали о том, что будет если мистеру Реддлу удастся привязать Адалинду к себе быстрее? Пусть вы знаете, что он не ее истинная пара, но знает ли об этом сама мисс Дамблдор? — Хватит, — оборвал верную соратницу Гриндевальд. Ему хватило ее прошлой лекции и фразы: «Шеф, вы где-то просчитались», потому что, Мерлин вас дери, да! Да! Он просчитался, когда принял первые признаки зарождающейся связи за ментальное воздействие и высказал в своей манере все это Адалинде. Кто же знал, что единственная дочь Альбуса Дамблдора, к слову, одного из сильнейших легилиментов в этом столетии, окажется прирожденным, мать вашу, окклюментом. То есть свой разум Адалинда Агнесс Дамблдор защищала идеально и совершенно естественно, но залезть в мозг к другим и магически воздействовать на него она не могла. Адалинду потряхивало. Как бы она не готовилась к встрече с Геллертом, сохранить спокойствие не вышло. Этот невероятный, невозможный, невыносимый мужчина выводил ее из душевного равновесия непростительно легко. Тяжелее было оттого, что она чувствовала Гриндевальда отчетливо, как-будто это он, а не Том, в последние месяцы был постоянно рядом. Только вот Реддл, как женщина успела выяснить, по натуре своей испытывал сильные эмоции редко. Геллерт же напоминал вулкан, внешне затихший, но внутри… От коктейля пороков и страстей Темного лорда у Адалинды голова шла кругом. — Дамы и господа! — распорядитель вечера стоял на сцене с музыкантами и источал невиданное гостеприимство, официально открывая вечер. — Агнесс, — голос отца окликнул прежде, чем кто-либо успел пригласить ее на объявленный вальс. Только профессор Дамблдор звал свою дочь исключительно вторым именем, когда сама девушка предпочитала первое. — Здравствуй, папа. Альбус был человеком сдержанным, но не холодным, как Том, а тёплым и уютным. Его дар легилимента действовал также мягко и тонко, как сам волшебник в жизни. — Составишь мне компанию? — отец приглашающе протянул руку дочери, боковым зрением наблюдая, как отступают оба темных мага. Один из них был ровесником Альбуса и его соперником, второй — бывшим учеником. Положа руку на сердце, от обоих мистер Дамблдор был не в восторге. — Конечно, — Адалинда оказалась в надёжных руках отца и, наконец-то, смогла выдохнуть, сбросив царившее напряжение. Несмотря на все недопонимания прошлого, двое ближайших родственников смотрелись органично, даже мило. Их вечерние наряды перекликались по стилю, радуя глаза прибывших европейских модников. Как и в пору молодости, профессор Дамблдор отдавал предпочтение удобным маггловским костюмам. Он представить не мог себя в традиционной мантии волшебников. они были для него неудобными и смотрелись на нем несуразно. — Ваш театр с мистером Реддлом до добра не доведет, дорогая, — вальс кружил незамысловато, позволяя танцующим общение, — Том амбициозный человек, холодный и расчетливый, но порой именно такие, если привязываются, то на век. Недовольство вспыхнуло на лице молодой женщины. Она терпеть не могла, когда Альбус включал роль преподавателя и излишне заботливого отца. Особенно в ее-то возрасте. — Значит, свой голос ты отдаешь в пользу бывшего друга, папа? — невинно хлопнув ресницами, Адалинда наклонила голову вбок, лукаво вглядываясь в реакцию мужчины. Альбус чудом не сбился с такта и сохранил лицо. Лишь немного у него задергался правый глаз и вырвался тяжелый вздох: — Все-таки упустил… — Кого? — оживилась мисс Дамблдор. — «Что», — поправил профессор, — твое воспитание. Адалинда не сдержала смешок и очередной комментарий: — Так меня дядя Аберфорт воспитывал. Ответить Альбус не успел. Их пару разбил танцующий с мисс Розье Гриндевальд, ловко перехватывая Адалинду Агнесс из рук отца. Винда скользнула на место девушки, пересекая возможные маневры профессора Дамблдора. Геллерт держал крепко, зная темперамент женщины в его руках. Он вел в танце безукоризненно, наслаждаясь теплом тела мисс Дамблдор и огнем в ее глазах, который безмолвно обещал сжечь его в самых страшных муках. — Ты прекрасно выглядишь, Адалинда. Бархатный баритон темного мага ласкал слух, но женщина продолжала молча испепелять взглядом. — Я скучал, — признался мистер Гриндевальд, но в ответ получил лишь фырк. Тогда мужчина решил пойти иным путем. Он чуть склонился к уху волшебницы, чтобы прошептать ей одну действующую фразу: — Давай заключим пари? Огонь потух в аквамариновых глазах, сменяясь заинтересованностью. — Если до конца танца я тебя рассмешу, то ты отказываешь своему Реддлу и всю эту выставочную неделю проводишь в моей компании. Адалинда, прикинув, что до конца вальса остались считанные секунды, кивнула, дополнив спор один условием: — В случае твоей победы, Гриндевальд, на всех мероприятиях с нами будет присутствовать Винда. — Опасаешься за свою репутацию, милая? — довольно спрашивает Геллерт, провокационно близко прижимая к себе незамужнюю ведьму. Дамблдор не растерялась. С милейшей улыбкой наступила каблуком на ногу мужчине и сладко прошептала: — Опасаюсь попасть под венец с тобой, — разворот и Адалинда, предчувствуя конец спора, задает вопрос, — Что же получу я в случае победы? На лице Гриндевальда появляется неписанное выражение. Такое возникает у детей, которые напроказничали, но знают, что им за это ничего не будет. — В чем подвох? — Музыканты подкупленные и будут играть до моего выигрыша. Адалинда прикусила губу, сдерживая веселье и рассматривая своего наглого партнера. А он (нахал!) был настолько рад, что и не пытался скрыть это. Смех Адалинды Агнесс Дамблдор звучал для Геллерта Гриндевальда симфонией личной победы.
