Подписка на беду

      Осенний ветер гнал по асфальту пожухлые листья, когда Алекс вышел из университета.       Третий курс филфака высасывал все соки: семинары по литературе реализма и символизма, синтаксис, педагогика и вечная нехватка денег. Поэтому сегодня, как и каждый вторник и пятницу, вместо уютного вечера с книгой его ждала смена в кафе «Кофеин» на окраине города.       Алекс поправил лямку рюкзака, темные прямые волосы лезли в глаза, и он привычным движением заправил их за ухо. Очки в тонкой оправе сползли на нос, и он водрузил их на место.       В кафе было тихо. Алекс возился за стойкой, протирая чашки, как вдруг почувствовал странный холодок между лопаток. Ощущение, будто кто-то сверлит взглядом затылок. Он резко обернулся. В зале, кроме пожилой пары в углу, никого не было. За окном, в отражении стекла, мелькнул и пропал темный силуэт. Высокий, плечистый. «Показалось», — решил Алекс, списывая всё на усталость. Но на следующий день силуэт появился снова. Алекс возвращался домой поздно, фонари на их улице горели через один, создавая зловещую игру теней. Шаги гулко отдавались в тишине. И тут он услышал эхо. Не свое. Кто-то шел следом, соблюдая ритм. Алекс ускорил шаг — эхо ускорилось. Сердце пропустило удар и провалилось куда-то в живот. Он резко обернулся.       Уличный фонарь осветил фигуру метрах в двадцати за ним. Темные волосы, широкие плечи, уверенная походка. Алекс не видел лица, но силуэт показался ему до боли знакомым. Настолько знакомым, что мозг отказывался верить. Это просто невозможно. «Спокойно, — приказал он себе. — Просто фанат, который помешался на айдолах». Но с каждым днем становилось хуже. Тень преследовала его повсюду: мелькала в отражении витрин, когда он шел в универ, стояла на противоположной стороне улицы у кафе, пока он мыл посуду. Алекс перестал нормально спать. Паника накрывала его волнами, стоило только стемнеть. Он начал замечать детали: фигура была одета в стиле кэжуал, но двигалась с той пластикой, которую Алекс сотни раз видел на экране.       Это был Бан Чан. Лидер группы Stray Kids, его биас, чьи фотографии висели на стене в его комнате. Осознание этого било током. Неужели он сходит с ума? Стресс от учебы? Галлюцинации?       Кульминация наступила в пятницу тринадцатого. Ночь обволокла город липкой чернотой. Алекс отпросился с работы пораньше, надеясь заскочить в круглосуточный магазин до того, как страх сожрет его заживо. Он шел быстрым шагом, почти бежал, сжимая в кармане перцовый баллончик.       И тогда он увидел его. Силуэт не стоял в тени. Он шел прямо на него. Медленно, неотвратимо. Алекс развернулся и побежал. Сердце колотилось где-то в горле, легкие горели огнем. Но куда там — его догнали в одну секунду. Сильная рука схватила его за локоть и дернула в темный проулок. Алекс открыл рот, чтобы закричать, но его развернули лицом к стене, прижав грудью к холодному кирпичу. Знакомый, до одурения знакомый запах парфюма (сандал, амбра и что-то сладкое) ударил в нос.       — Тише, тише, — раздался низкий, хрипловатый голос с акцентом прямо над ухом. Голос, который Алекс слушал в наушниках каждый вечер. Сознание помутилось, перед глазами поплыли черные круги. Страх оказался слишком сильным. Алекс обмяк в руках преследователя, теряя сознание.       Очнулся он на чем-то мягком. Голова гудела. В комнате было темно, только свет от уличных фонарей проникал сквозь плотные шторы. Алекс резко сел, хватая ртом воздух. Паника душила его. Где он? Чья это квартира? Дорогая, стильная, с огромной плазмой на стене и звукоизолирующими панелями. Дверь открылась, и в полосу света из коридора шагнула фигура. Алекс зажмурился, думая, что это сон.       — Очнулся? — тот самый голос.       Алекс открыл глаза. Перед ним, прислонившись плечом к дверному косяку, стоял Бан Чан. Живой, настоящий. Не на постере, не на экране. Футболка обтягивала его широкую грудь, а взгляд темных глаз был тяжелым и изучающим.       — Что... что происходит? — голос Алекса сел и сорвался на хрип. — Вы... вы спасли меня? Тот маньяк...       Чан усмехнулся, но в улыбке не было тепла. Он оттолкнулся от косяка и медленно подошел ближе, садясь на край кровати. Алекс инстинктивно отодвинулся.       — Спас? Нет, малыш. Я тот самый «маньяк». Я похитил тебя.       В голове у Алекса что-то взорвалось. Слезы обиды, страха и непонимания навернулись на глаза. Его кумир, его биас, человек, которым он восхищался, оказался психом, который тащит людей в свою квартиру. Ком подступил к горлу.       — Зачем?.. За что?.. — выдавил он из себя.       Чан наклонил голову, изучая его лицо так, будто видел впервые. Он полез в карман, достал телефон, пару раз провел пальцем и повернул экран к Алексу.       — Узнаешь?       На экране был аккаунт в Bubble — том самом приложении для общения с айдолами. Аккаунт Алекса. Были видны подписки: Минхо, Чанбин, Хёнджин... Семь участников Stray Kids. И только на него, на Бан Чана, подписки не было.       — Это ты, да? — голос Чана звучал ровно, но в нем чувствовалась сталь. — У тебя куплен бабл всех моих ребят. Кроме меня. Мне стало обидно. Серьезно, просто до чертиков обидно. Я решил выяснить, почему. Идиот, да? Тратить время на какого-то парня из России. Но я не мог спать спокойно. Мне нужно было знать причину.       Алекса трясло. От страха, от холода, от абсурдности ситуации. В голове гудело: «Это шанс. Скажи правду». И он, не подумав о последствиях, выпалил:       — Потому что твой бабл — кринжовый!       Повисла тишина, готовая лопнуть от напряжения. Глаза Чана расширились, потом сузились в две черные щели. Челюсть напряглась.       — Что?       В следующую секунду Алекс почувствовал стальную хватку на своем плече. Чан сжал его с такой силой, что, казалось, кости хрустнут. Он грубо встряхнул парня.       — Что значит «кринжовый»? Объясни, быстро!       — Пусти! Больно! — Алекс попытался вырваться, но куда там. — Ты пишешь... ты пишешь какие-то странные посты! Вечно флиртуешь с фанатками! Кидаешь полуголые фотки в спортзале! Это неловко читать! Поэтому я отписался! Я хочу слушать музыку, а не смотреть на твои сиськи!       Чан замер. Гнев на его лице сменился удивлением, а потом... ухмылкой. Медленной, хищной, пугающей ухмылкой.       — Оу, — протянул он, разжимая пальцы. — Так вот оно что. Он не отпустил Алекса, а лишь переместил хватку, поглаживая большим пальцем место, которое только что сжимал.       — А может, — голос Чана стал ниже, вибрирующим, — ты просто приревновал меня к ним? Неужели хочешь смотреть на такие фотки один, лично? Прежде чем Алекс успел что-то сказать или хотя бы осознать услышанное, Чан одним резким движением схватился за край своей футболки и стянул её через голову. Торс предстал перед Алексом во всей красе: широкая грудь, рельефный пресс, татуировки на ключицах и руках.       — Ну тогда смотри, — усмехнулся Чан. Алекс замер. Кровь прилила к щекам, заливая их жарким румянцем. Это было слишком. Слишком интимно, слишком близко, слишком... неправильно. Он попытался отвернуться, упереться взглядом в стену, спрятаться от этого безумия. Но Чан не позволил. Его пальцы грубо схватили Алекса за подбородок, разворачивая лицо обратно. Ногти впились в кожу.       — Не отворачивайся, — приказал он. — Я сказал, смотри. Алекс смотрел. В глаза напротив — темные, глубокие, затягивающие. Смотрел и чувствовал, как в штанах становится тесно. Стыд и возбуждение боролись в нем с ужасом. Он опустил взгляд, пытаясь спрятаться, но это движение не укрылось от Чана. Чан усмехнулся, глядя вниз, на явно обозначившуюся выпуклость в джинсах Алекса. Смех его был тихим, но от него мороз продирал по коже.       — Так и знал. Так и знал, что тебе понравится вид. Он резко подался вперед, и в следующее мгновение Алекс почувствовал тяжесть — Чан поставил ногу прямо на его пах, надавливая сквозь плотную ткань джинсов. Он начал медленно водить ступней, поглаживая набухший член.       — Нравится? — прошептал Чан, наклоняясь к самому уху Алекса, обжигая дыханием. — Я знаю, что нравится. Я давно за тобой слежу. Не только на улице. Твои репосты, твои лайки... Ты такой извращенец, малыш. Любишь грязные штучки, да? Алекс задыхался. Это было унизительно, страшно, но член предательски дергался под подошвой кроссовка Чана. Он зажмурился, пытаясь спрятать лицо в плечо, сдержать рвущийся наружу стон, взять себя в руки. Но пальцы Чана снова впились в его подбородок, и в следующую секунду его рот жестко, требовательно накрыли чужие губы. Это был не поцелуй. Это было наказание. Чан вжимался в него так, будто пытался съесть, прокусить, забраться внутрь. Язык грубо раздвинул губы Алекса, хозяйничая во рту, смешивая их дыхание.       — Я так заебался за последние месяцы, — выдохнул Чан, отрываясь от его рта. — Помоги мне расслабиться.       И прежде чем Алекс успел вымолвить хоть слово, Чан толкнул его в грудь, опрокидывая на спину. Он навис сверху, и звук рвущейся ткани разрезал тишину — тонкая кофта Алекса не выдержала напора. Чан припал ртом к его груди, кусая, посасывая кожу, оставляя влажные дорожки.       Алекс потерялся. Паника, страх, шок — всё смешалось в один тугой клубок, который развязывало только возбуждение, горячей волной затапливающее мозг. Он не понимал, где реальность, но тело откликалось на каждое прикосновение. Чан пожирал его. Он спустился ниже, с остервенением срывая с него джинсы. Алекс остался в одних боксерах под тяжелым взглядом корейца.       Чан встал на колени и одним движением избавился от своих штанов, оставшись лишь в черных трусах-боксерах. Ткань натянулась колом, не скрывая внушительных размеров того, что скрывалось внутри. Он подполз ближе на коленях, прижимаясь бедрами к лицу Алекса       — Ну же, — голос Чана сел до хрипоты. — Помоги мне с этим местом. Алекс смотрел снизу-вверх. Член, угадывающийся под тканью, находился в нескольких сантиметрах от его лица. Дрожа, повинуясь какому-то древнему инстинкту, Алекс потянулся. Он осторожно провел языком вдоль ствола, чувствуя сквозь тонкую ткань жар и солоноватый вкус пота.       Сверху раздался низкий, вибрирующий рык, от которого у Алекса свело низ живота. Это придало смелости. Он поднял руки, цепляясь пальцами за резинку трусов, и медленно стянул их вниз. Член выскользнул наружу — большой, с влажной головкой, набухший от возбуждения. Алекс обхватил его рукой, провел пару раз, чувствуя, как пульсирует венка. Потом, глубоко вздохнув, он подался головой вперед, беря головку в рот. Сначала осторожно, пробуя на вкус, обводя языком. Но Чана это не устраивало. Его пальцы вцепились в темные волосы Алекса, сжав их в кулак, и он резко, грубо толкнулся глубже в горло.       — Давай, — прохрипел он, начиная двигать бедрами, насаживая рот Алекса на свой член. — Ты же хотел меня одного? Получай.       Алексу не хватало воздуха, слюна потекла по подбородку, из глаз выступили слезы, но это грубое, животное обладание заводило его невероятно. Именно грубости ему и хотелось, это было его тайным, постыдным фетишем, о котором Чан, видимо, действительно догадался.       В какой-то момент Чан резко выдернул член из его рта. Слюна серебристой нитью соединяла головку с губой Алекса. Чан тяжело дышал, глядя на раскрасневшееся, зареванное лицо парня.       — Красиво, — выдохнул он и, не давая опомниться, впился в его губы новым поцелуем, соленым на вкус.       Одновременно с этим он рванул вниз последнюю преграду — трусы Алекса. Алекс инстинктивно дернулся, пытаясь свести ноги, сжаться, но Чан жестко развел его бедра в стороны, фиксируя их коленями. Его взгляд впился в открывшееся место.       — Я знаю, что ты подмывался сегодня, — усмехнулся Чан, проводя пальцем по нежной коже. — Ты же такой грязный мальчик, любящий подобное. Всегда готов, да?       — Нет! Не надо! — пискнул Алекс, сгорая от смущения, но его протест прервал первый палец, грубо вошедший внутрь. Было больно, но боль быстро сменилась жжением и странным томлением. Второй палец растягивал его шире, третий заставил выгнуться и застонать в голос.       Чан не церемонился. Он перевернул Алекса на живот, приподняв его таз за бедра, поставив в коленно-локтевую позицию. Алекс зажмурился от страха и предвкушения, чувствуя, как головка члена упирается в пульсирующее, растянутое отверстие.       — Боже, какой ты большой, — вырвалось у Алекса помимо воли.       — Тише, малыш, — Чан наклонился, поцеловал его в плечо. — Я буду осторожен... сначала.       И он вошел. Медленно, плавно, раздвигая тугие стенки. Алекс закусил губу до крови, вцепляясь пальцами в простыни. Чан замер внутри, давая привыкнуть, давясь слюной от желания просто взять и разорвать это тело изнутри.       — Терпи, — прошептал он, гладя вспотевшую спину Алекса.       Как только он почувствовал, что мышцы расслабились, хватка его на бедрах Алекса стала железной. И началось.       Чан вбивался в него грубо, по-звериному. Это был не просто секс, это был дикий, необузданный трах. Каждый толчок был глубоким, до самого основания, заставляя Алекса вскрикивать и скулить. Шлепки тел, влажный звук проникновений, тяжелое дыхание и маты на смеси английского и корейского заполнили комнату.       — Ч-чан... — выл Алекс, чувствуя, как член Чана трется о его простату, посылая разряды молний по позвоночнику.       — Что, нравится? Нравится, когда твой кринжовый айдол имеет тебя, как последнюю шлюху? — рычал Чан, наращивая темп.       Алекс мог лишь кивать, уткнувшись лбом в подушку. Ему было больно, сладко, стыдно и невероятно хорошо. Чан трахал его с той страстью, которую, наверное, вкладывал в музыку, — полностью, без остатка, неистово. Он менял углы, тянул Алекса за волосы, заставляя прогибаться в спине, кусал его лопатки.       Оргазм накрыл Алекса неожиданно, мощной волной. Он кончил на простыни под собой, сжимаясь вокруг члена Чана, выкрикивая его имя. Это сжатие стало последней каплей. Чан с рыком сделал еще несколько глубоких, размашистых толчков и выплеснулся глубоко внутрь, а потом, выйдя, кончил ему на спину, размазывая горячую сперму по пояснице. Оба тяжело дышали. Чан, обессиленный, упал рядом, но тут же потянулся к Алексу. Он не обнял, но погладил по голове, убирая влажные от пота пряди с лица.       — Хороший мальчик, — голос его звучал хрипло, но удовлетворенно. — Подпишись на меня обратно. Обязательно.       Он встал и, не оглядываясь, вышел из комнаты, оставив Алекса одного на смятой, влажной постели.       Алекс даже не смог подумать о том, чтобы уйти. Сил не было. Тело ломило, глаза слипались. Проваливаясь в темноту, он успел подумать, что, наверное, это самый странный день в его жизни.       Алекс открыл глаза. В комнате было светло, пахло привычным утренним кофе и старыми книгами. Он резко сел и огляделся. Это была его комната. Его постеры на стенах, его разбросанные тетради, его дешевый торшер. Тело ломило, но он был одет в чистую пижаму.       «Сон? — пронеслось в голове. — Приснилось?»       Он скинул одеяло, задрал футболку. На боках и груди красовались синяки в виде пальцев, а на ключице — отчетливый засос. Не сон.       Трясущейся рукой Алекс потянулся к телефону на тумбочке. Экран загорелся. Пальцы сами, на автомате, открыли приложение Bubble. Он зашел в магазин подписок и, не думая ни секунды, нажал кнопку «Купить» напротив имени Бан Чана.       Пришло уведомление об успешной подписке. И почти сразу же — новое сообщение от Чана.       Алекс замер, боясь нажать. Палец завис над экраном, а потом все-таки ткнул в уведомление.       Чан прислал фотографию. Селфи в спортзале, в той самой черной майке, которая была на нем вчера. И подпись, всего четыре слова, от которых у Алекса перехватило дыхание, а сердце пропустило удар, чтобы тут же пуститься в галоп:

«Ты был великолеплен сегодня»

      Алекс выронил телефон на кровать, закрыл лицо руками. В комнате было тихо, только где-то за окном шуршали шины проезжающих машин. И внутри него, заглушая этот шум, гулко билась одна-единственная мысль: «Что теперь будет?»