Империя Розы: сначала спасём вас, потом уже поработим

Воздушный корабль мягко гудел, прорезая облака. Внизу расползался Вэйл: улицы, кварталы, порты, огни — аккуратный, ухоженный муравейник. Руби стояла у панорамного окна и смотрела вниз так, как в прошлой жизни смотрела на планеты перед началом кампании. — Красиво, да? — рядом возникла Янь, облокотившись о перила. — Вейл ночью вообще кайф. Как будто кто‑то рассыпал по земле светящиеся звездочки. «звездочки», — отметила Руби. — «Я бы сказала — «метки целеуказания», но ладно, пусть будут звездочки». — Да, — вслух отозвалась она. — Выглядит как… плохооптимизированная территория. — Чего как‑как? — Ян прищурилась. — Красивая, — поправилась Руби. — Я хотела сказать «красивая». Ты просто плохо слышишь, потому что вечно орёшь. — Наглая мелкая, — с нежностью сказала Янь и тут же потёрлась виском о её волосы. — Не верится, что ты реально уже первокурсница Бикона. Я до сих пор не решила, горжусь я тобой или мне страшно. — Можно два в одном, — спокойно ответила Руби. — Многофункциональность — признак эволюции. Ян фыркнула и ушла по салону знакомиться с кем‑нибудь, кто не младшая сестра и у кого есть пресс. Руби осталась у окна. Сверху Вэйл был почти… хрупким. Маленькие белые огоньки — дома. Скопления красных — промышленные районы, склады пыли. Тёмные пятна — парки, пустоши, места, где монстры вползали ближе, чем следовало. «Хороший город, — прикинула она. — Стены есть, охотники есть, власть централизована. Если брать под контроль, проще всего начать отсюда. Сначала символически — через подвиги. Потом через влияние. А потом уже через, кхм, административные реформы». Она сделала ещё один глоток газировки, которую притащила с собой, и решила, что для начала захвата мира неплохо бы обзавестись… знакомыми. Союзниками. Пушечным мясом — кто как предпочитает. — Эй, — раздалось сбоку. — Ты тоже ненавидишь пафосные речи или только делаешь вид, что смотришь на город? Руби повернула голову. Перед ней стоял парень в доспехе, который выглядел как результат трагического брака между рыцарскими латами и школьным бюджетом. Меч за спиной был внушительный — в отличие от его осанки. Майка под бронёй — с пятнами. Лямка рюкзака угрожающе трещала. — Я, — честно сказала Руби, — люблю пафосные речи. Особенно свои. Но да, город тоже ничего. Парень моргнул, потом усмехнулся. — Ну хоть кто‑то честный, — протянул он. — А то все вокруг ходят такие серьёзные, как будто им уже выдали диплом и корочку охотника. — И смертный приговор, — пробормотала Руби, но уже себе. — Что? — не расслышал он. — Ничего, — отмахнулась она. — Я — Руби. — жон, — представился он. — жон Арк. Типа «арк», как «корабль», только без корабля, славы и экипажа. «Сам себя слил в первой же фразе, — отметила она. — Самокритика есть, юмор есть, навыков нет. Из него или отличный лояльный союзник получится, или очень красивый памятник». — Неплохое имя, — сказала она. — Звучит как… человек, который будет очень стараться не умереть. — Э‑э… спасибо? — неуверенно отозвался Жон. — Ты как‑то странно делаешь комплименты. — Я вообще странно всё делаю, — согласилась Руби. — Так интереснее. Они помолчали, глядя вниз. Жон поёрзал. — Слушай, а твои родители тоже охотники? — спросил он. — Ты просто выглядишь так, будто знаешь, что делаешь. «О, милый», — подумала она. — Папа — бывший, мама —… — она на секунду замялась, — была. Дядя — точно да. Так что да, я… немного в теме. — Вот везёт, — вздохнул Жон. — А я… ну… у нас семья не особо «про Гримм». Скорее «про нормальную жизнь и, если повезёт, без трагических смертей». Так что… — он смущённо почесал затылок, — я тут скорее по вдохновению, чем по подготовке. — Вдохновение — это хорошо, — кивнула Руби. — Главное — не перепутать его с самоубийством. Он нервно хохотнул. — Ты пугающе честная, знаешь? — Я просто не люблю, когда люди умирают… зря, — сказала она. — Если кто‑то умирает, лучше, чтобы это имело смысл. Или хотя бы выглядело красиво. Жон странно на неё посмотрел, но, видимо, решил отнести всё на счёт чёрного юмора. Где‑то в центре салона включился голографический проектор. На нём вспыхнул герб Бикона, потом знакомое лицо Гудвич. — О, начинается, — пробормотала Руби. — Сейчас будет официальная агитация. Доставайте попкорн, юные рекруты. Речь Гудвич она слушала вполуха. Про «мир на грани», «ответственность охотников», «надежду людей» — она всё это слышала в десятках вариаций в прошлой жизни. Менялись флаги, ордена и эмблемы, но суть оставалась одинаковой: мир страшный, вы наши щиты, будьте добры умереть красиво. Зато она внимательно смотрела на тех, кто слушает. Лица, позы, глаза. Кто нервничает, кто воодушевлён, кто изображает равнодушие. Люди — всегда лучшее зрелище. Янь, как и положено, стояла ближе к центру толпы, с горящими глазами и сжатыми кулаками — уже готовая вломить любому Гримму, который посмеет испортить красивый момент. Пара рядом стоящих парней уже косились на неё одновременно с восторгом и осторожностью. жон пытался выглядеть серьёзно, но время от времени хватался за ремни меча, как за спасательный круг. Руби отметила ещё пару интересных фигур, но в целом решила, что серьёзная «охота за кадрами» начнётся уже на земле. Здесь все слишком заняты тем, чтобы казаться лучше, чем они есть. Когда голограмма погасла, салон снова наполнился гулом голосов. Корабль начал снижение. — Ну что, — Янь подскочила к ней, прихватив за плечи. — Готова, малышка? Сейчас начнётся большая взрослая жизнь: учёба, битвы, тусовки, неловкие романтики, скандалы, интриги… «Взрывы», — мысленно добавила Руби. — Готова, — сказала она вслух. — Главное — никого случайно не скинуть с башни. Янь фыркнула: — С ключевым словом «случайно». Высадка из корабля напоминала высадку десанта, только с чемоданами и завышенными ожиданиями. Платформа, ветер, башни Бикона, уходящие в небо, как копья. Флаги, эмблемы, магические прожекторы. Вся архитектура кричала: «Вы в центре мира, дети. Пожалуйста, не сдохните». Руби вдохнула воздух — смесь моря, металла и магии. Аура Бикона чувствовалась почти физически: сотни людей с проявлениями, тренировки, боевые симуляции, следы старых битв. Для того, кто когда‑то держал под собой целый флот, это было… мило. Как хорошо оборудованный тренировочный лагерь. — Ладно, — Янь хлопнула её по плечу. — Я пойду… эм…искать приключения на свою попу. Ты не попадись никому под ноги, ладно? — Я постараюсь, — сказала Руби. Через пять минут она всё-таки попалась. Всё началось с чемодана. Чемодан был белый, идеальный, с блестящей фурнитурой, и явно стоил больше, чем весь гардероб Руби вместе взятый. Он катился по плитке, как пример для рекламы «богатая, но злая». За чемоданом шла его хозяйка: девочка её возраста, со снежно‑белыми волосами, заплетёнными в аккуратный хвост, в форме, которая сидела так, будто шили её под заказ. На глазах — лёгкий макияж, на лице — выражение «я уверена, что всё вокруг должно работать по расписанию и в мою пользу». Руби как раз наклонилась к ящику с пылью, стоящему у одного из киосков, чтобы рассмотреть интересную капсулу с нестандартным составом. Дальше включилась физика и карма. Кто‑то толкнул кого‑то в толпе, Руби качнулась, нога задела стоящий слишком близко чемодан… — ОСТОРОЖНО! — выкрикнули две девушки одновременно. Поздно. Руби полетела вперёд. Рука автоматически схватила первое, до чего дотянулась, — тот самый кейс с пылью. Кейс, естественно, был не закрыт до конца. Крышка откинулась, воздух наполнился разноцветной пылью. — НЕТ‑НЕТ‑НЕТ! — вскрикнула беловолосая. — О, да, — мрачно сказала Руби. И в этот момент кто‑то на площадке чихнул. Щёлк. Вспышка была ослепительной. Взрыв — небольшой по меркам Руби, но достаточно весёлый по меркам стандартной площадки высадки. Её отбросило назад, пыль взметнулась облаком, чьи‑то крики, чьи‑то чемоданы полетели в разные стороны. Руби, кувыркаясь, успела только подумать: «Ну хоть традициям верны. Начинаем обучение — с взрыва». Она приземлилась на спину, потом перекатилась и села, кашляя дымом. — ТЫ ВООБЩЕ НОРМАЛЬНАЯ?! — раздался над ней взвинченный голос. Перед ней стояла девушка с белыми волосами — немного закопчёнными, сажей испачкано лицо, форма, на которой следы пыли выглядели как кощунство. В руках — флакон с остатками огненнойпыли. — Относительно, — честно ответила Руби. — Бывают дни хуже. — Ты понимаешь, — девушка трясла флаконом, — СКОЛЬКО это стоит?! Это высокоочищенная пыль! Это редкий сорт! Это— это— — Очень хорошо горит, — невозмутимо констатировала Руби. — Можем считать, мы провели полевые испытания. Уровень взрыва — одобряю. — УРОВЕНЬ ВЗРЫВА?! — у белой уже заметно подрагивал глаз. — Ты ЧТО сделала с моим багажом?! Руби огляделась. Часть багажа благополучно раскидало по площадке. Один чемодан ещё плавно дымился. Но в целом — жертв нет, разрушений минимум, моральных травм… (кроме одной) тоже. — Устроила приветственный салют, — предложила она. — Для Бикона. Бесплатно. — Ох, только не начинай, — простонал чей‑то голос сбоку. Руби и белая одновременно обернулись. Чуть поодаль, опершись о колонну, стояла девушка в чёрном: короткие чёрные волосы, чёрная куртка, чёрная мини‑юбка, колготки, высокие сапоги. На голове — чёрный бант, странно напоминающий кошачьи уши. В руках — книга. Она выглядела так, будто видела гораздо более серьёзные катастрофы, чем взорвавшийся чемодан, и, в принципе, не сильно впечатлена. — Ты это видела?! — взвилась белая. — Она взорвала мою ПЫЛЬ! — Да, — спокойно ответила брюнетка, переворачивая страницу. — И похоже, ты всё ещё жива. Чудо. «Интересно, — подумала Руби. — Уши настоящие или аксессуар?» Беловолосая, кажется, ещё секунду — и начнёт кидать молнии, как какой нибудь ситх с бадуна. — Я ВАЙС ШНИ! — выпалила она, будто это всё объясняло. — Дочь главы корпорации «Шни»! И я не намерена терпеть, когда какая‑то… — она смерила Руби взглядом с ног до головы, — мелкая охотница устраивает взрыв на моего багажа! «Шни, — зафиксировала Руби. — Деньги, пыль, влияние. Бесценный ресурс. И характер, как у разозлённого медведя». — Технически, багаж взорвался из-за череды случайностей, видать карма у кого то плохая — заметила брюнетка, не поднимая глаз от книги. — ТЫ МНЕ ПОМОГАЕШЬ ИЛИ НЕТ?! — сорвалась Вайс. — Я помогаю тебе не умереть от повышенного давления в семнадцать, — невозмутимо ответила та. Руби поднялась, отряхивая плащ. — Слушай, — сказала она Вайс, — извини за взрыв. Это действительно было случайно. Я люблю взрывы более… осмысленные. — Ты… — Вайс чуть запнулась, — ты ДАЖЕ не отрицаешь, что любишь взрывы?! — Путь к исцелению начинается с принятия, — серьёзно ответила Руби. — Давай так: если тебе когда‑нибудь понадобится кто‑то, кто разбирается в оружии и может сделать из твоих пылинок что‑то реально… впечатляющее, — она сделала приглашающий жест, — я к твоим услугам. Со скидкой за моральный ущерб. Брюнетка на этот раз всё‑таки подняла глаза. И встретилась взглядом с Руби. Серебро и янтарь смотрели друг на друга. В обоих — усталость, не по возрасту, и какая‑то осторожная настороженность. Руби отметила: зрачки чуть шире обычного, уши под бантом дёрнулись так, как умеют только настоящие. Фавн. Хорошо. «Политический актив, — проскочила мысль. —Возможна связь с Белым Клыком, а также знание подполья. Полезно». Брюнетка первой отвела взгляд. — Я Блейк, — негромко представилась она. — И, если честно, — закрыла книгу, — это был один из самых странных способов познакомиться, которые я видела. — Спасибо, — улыбнулась Руби. — Я стараюсь. — ни одна из вас, не нормальная, — обречённо выдохнула Вайс. Руби кивнула ей: — Мы все здесь немножко… охотники. Вдалеке раздался звонкий смех Янь. Руби обернулась на звук — та уже успела обзавестись маленьким кружком поклонников и жертв её харизмы. «Сестра — огнемёт, — с некоторым умилением подумала она. — Эти две — лёд и тень. Хороший набор стихий, если правильно их смешать». — Ладно, — сказала Вайс, делая глубокий вдох. — Мы опоздаем на торжественное построение, если будем дальше устраивать тут свалку. — Она строго посмотрела на Руби. — Я не закончила с тобой этот разговор. — Я даже не сомневалась, — ответила Руби. — У тебя лицо человека, у которого очень большие списки незаконченных разговоров. Блейк тихо кашлянула, пряча улыбку. — Пошли, — бросила она. — Иначе Глинда нас испепелит взглядом ещё до того, как мы войдём в зал. — Она так уже делает, — мрачно заметила Вайс, подбирая свои чемоданы. Руби двинулась следом. Чувство было странное: идти рядом с двумя незнакомыми девушками и уже знать, что рано или поздно они станут частью её — команды, судьбы, ложа, имперского круга… ещё не решила, как лучше называть. Она не знала, как их распределит директор Бикона, но отчётливо чувствовала: ей, Вайс, Блейк — ждет интересное будущее. «Ничего, — подумала она, —будущее привыкнет». Актовый зал Бикона был похож на храм и театр одновременно. Высокие своды, баннеры королевств, эмблема академии, потоки студентов. Кто‑то шептался, кто‑то рассматривал оружие друг друга, кто‑то уже делал селфи на фоне сцены. Она стояла рядом с Янг, которая обнимала её за плечо так, будто сейчас кто‑то попытается отобрать у неё младшую сестру, и она укусит. Чуть поодаль маячили светлая голова Вайс и чёрный бант Блейк. Когда на сцену вышла Глинда, зал стих. Когда рядом возник Озпин — многие вытянулись и стали внимательно слушать. Речь в этот раз была короче. Про традиции, про честь, про ответственность. Руби слушала заголовки, игнорируя детали. Её больше интересовало, как директор смотрит на студентов. С интересом — на всех. С особым вниманием — на некоторых. Когда его взгляд скользнул по ней, она улыбнулась. Не широко, не вызывающе — по‑детски открыто. Пусть пока видит то, что ему удобно. — Вы — будущее человечества, — произнёс он. — Надежда. Щит. Меч. «И удобная рабочая сила», — мысленно добавила она. — Кто‑то из вас станет великим героем, — продолжал Озпин. — Кто‑то — выдающимся тактиком, учителем, исследователем… «Кто‑то — владычецей мира», — решительно поставила точку Руби. Речь закончилась, зал загудел. Кому‑то уже было скучно, кто‑то, наоборот, был впечатлён. — А теперь, — сказала Янь, наклоняясь к уху сестры, — начинается самое весёлое: общаги. Люди. Соседи. Храп. Чужое бельё на твоей кровати. — Она мечтательно вздохнула. — Как я это люблю. — Ты любишь общественные катастрофы, — поправила её Руби. — Это называется «жизнь», — парировала Янь. Вечер в общежитии напоминал базар, в который кинули гранату. Кто‑то таскал чемоданы, кто‑то ругался из‑за перепутанных кроватей, кто‑то уже пытался устроить вечеринку первой ночи. С потолка свисали чьи‑то футболки, по полу катились патроны, между кроватями бродили абсолютно потерянные родители, не успевшие вовремя уйти. Руби стояла в дверях общей спальни девочек и спокойно оценивала хаос. Для неё это было даже уютно. В прошлой жизни жилые палубы флагманов перед боем выглядели примерно так же — только с меньшим количеством мягких игрушек. — Это же… — Янь распахнула руки, — рай! — Это же… — в унисон с ней проговорила Вайс, появившаяся у них за спиной, — кошмар. Блейк, проходя мимо, просто подняла глаза к потолку так, будто молилась всем богам сразу. — Ну, — философски заметила Руби, — зато нас сразу учат выживать в экстремальных условиях. — Я подам жалобу, — буркнула Вайс. — На отсутствие базового порядка. И нормального расселения. — Я подам жалобу на жалобы, — отозвалась Ян. — Расслабься, принцесса. Через пару дней ты привыкнешь. Через неделю — сама будешь устраивать бардак. — Никогда, — отрезала Вайс. «Посмотрим», — мягко подумала Руби. Она выбрала себе койку у окна. Разложила немногочисленные вещи: пару комплектов одежды, набор инструментов, материалы для мелкого ремонта оружия, коробку печенья. Кресент Роуз аккуратно поставила у стены — почти как штандарт. Из окружающего шума постепенно стали вычленяться отдельные голоса, истории, имена. Она не запоминала всех — только тех, кто звучал… более живо. Завтра будет бросок в лес, инициация, команды, первые боевые проверки. Официально — чтобы определить совместимость и потенциал. Неофициально — отличный повод посмотреть, кто как ведёт себя, когда под ногами Грим. Она села на кровать, вытянула ноги и посмотрела на Ян, которая уже вовсю знакомилась с половиной комнаты. На Вайс, которая пыталась организовать свои вещи по алфавиту. На Блейк, которая устроилась на верхней койке с книгой, но явно слушала всё вокруг. «Вот вы где, — подумала она с удовлетворением. — Мои будущие союзники. Мой маленький совет. Мой первый круг». Пока ещё никто ничего не знал. Ни о чём. Они думали, что приехали учиться быть героями. Она — что приехала учиться быть героиней‑императрицей. Разница была тонкая, но принципиальная. Руби достала печенье, откусила и, глядя в окно на огни Бикона, сказала себе: — Ладно. Завтра — лес. Посмотрим, из чего вы все сделаны.