Танцы о прошлом

Чарли кратко постучалась в дверь. — Могу я войти? — спросила она. Ответа не последовало, но девушка знала: этот вопрос был лишь чистой формальностью. Она переступила порог. В дальнем конце комнаты, у старого граммофона, стоял Аластор. Он медленно перебирал пластинки, его тонкие пальцы будто скользили сквозь по конвертам. – Здравствуй, дорогая! – проговорил он, не оборачиваясь, с той самой привычной широкой улыбкой. – Что ты делаешь? – тихо спросила Чарли, подходя ближе. – Выбираю, какую пластинку поставить. Аластор аккуратно вытащил одну из них. "Do You Know What It Means To Miss New Orleans", – читает он. Поставив иглу на винил, по комнате зазвучала джазовая мелодия. «...And miss it each night and day», — запел хриплый и далекий голос мужчины. Аластор предложил Чарли танец, положив одну руку ей на талию а другой взял женскую руку, они начали мерно двигаться в такт. – Знаешь... я бы хотела узнать кое-что. – Да, что именно? – Твоё..прошлое – Моё прошлое? Чарли увела взгляд но после вновь заговорила. – Да! Я хочу знать кем ты был при жизни! Аластор издает короткие и довольно искренний смешок. – Что ж, моя дорогая, вы весьма любопытны, и это прекрасное качество, – вздохнул он. – Но копаться в остатках моей смертной жизни – пыльное занятие, и признаюсь, не самое чистое. Меня звали Аластор де ла Круа. Это фамилия моей матушки. Я взял её после смерти отца – человека, чьё имя недостойно того, чтобы произноситься вслух. Он вел её в танце, и его голос становился всё более напряжённым. — Он был ужасным пьяницей. В городе шептались, недоумевая, как Эванджелин смогла выйти за него, а уж тем более родить от него дитя. Поговаривали, бедняжка пошла на это лишь ради гражданства. Тот вздыхает. – Эванджелин – прекрасное французское имя, не находите? Это она дала мне моё имя. Оно означает «Вестник бед». Но не пугайтесь! У нас было верование, что дети с «плохим» именем обезопасины от злых думов. «I know I'm not wrong, the feelings getting stronger...» Музыка звучала и звучала а Аластор продолжил: – В детстве я возгорелся безумным желанием: стать голосом, звучащим из радио в чужих домах. Матушка отговаривала меня. Она знала изнанку этого мира и понимала: для мальчика с моим оттенком кожи путь к микрофону будет закрыт на замки. Она хотела для меня и лучшего но и страшилась той боли, что уготована тем, кто дерзает мечтать вопреки цвету кожи. Но я... О, я был упрямым! Я пошёл напролом. Я истязал свои связки, уши, язык – я учился быть безупречным. И когда я наконец занял своё место в студии, наступила тишина. Вы бы видели этих высокомерных недоумов! Смесь недоумения и невольного восхищения. Я заставил их признать мой талант вопреки их скудоумию. Было чувство, будто я загипнотизировала их, моя дорогая. «The longer I stay away» Но вдруг голос Аластора стал тише. Радиопомехи усилились. – Моя матушка... Тот вечер в моей памяти стал предшественником моего нового «пути». Отец... в своём привычном угаре он поднял на неё руку. Точнее, он убил её. В тот момент, моя дорогая, что-то оборвалось. То, что держало меня в рамках «приличного человека». Я смотрел на него. На это беснующееся ничтожество, что посмело отнять столь дорогого мне человека. И тогда я понял: некоторые люди не меняются. Они не должны существовать. Я не просто его убил, милая. Я сделал так, чтобы его смерть снилась ему в кошмарах в загробной жизне. Радиопомехи будто стали почти оглушительными в его голосе. – Тогда вся моя ярость и обида вышли наружу, и я начал жить по-настоящему. Семь лет, Луизиана. Тёмные улочки, леса и болота познавали мою истину. После первого убийства я решил пойти по стопам своих корней,я приуспел в Вуду. Теперь вы видите не только Аластора, могучего Радио-демона, но и Аластора де ла Круа — мальчишку, что родился в Луизиане под аккомпанемент джаза. Музыка стихла. Чарли была шокирована, но, не найдя слов, она просто нежно и крепко обняла его. Аластор замер, приподняв руки в секундном замешательстве, а затем обнял её в ответ – со своей привычной топорностью. Спустя пару как казалось долгих минут она отпустила его. – Ну, знаете, моя дорогая, – он легко пожал плечами, пряча взгляд,будто в иронии. – Вы знаете, я же не поклонник подобных излияний своих чувств. – Знаю. Прости, – прошептала Чарли.