I could be the one to set u free.

Ветер из приоткрытых окон треплет светлые волосы, а солёный воздух заполняет легкие до предела. Солнечные зайчики играют на лобовом, в машине приятный запах ментолового парфюма, мешающегося с запахом моря. Сан-Диего по прежнему прекрасен. Лето в этом регионе самое приятное. И чтобы провести прохожим концерты, Тэхён выбрал это место. Вспомнить молодость, улицы, на которых рос. С момента переезда во Флориду, он тут не появлялся, хотя это не так уж далеко. А потом жизнь, свобода – все это понесло его по всем доступным точкам. Он был непризнанной легендой улиц, громким музыкантом, чья жизнь была в потрепанной Шевроле Камаро ярко-красного цвета и гитаре. Но на большее Ким не претендует. Ему нравится его жизнь. Та свобода, с которой он гоняет по улицам, закуски из совершенно разных забегаловок, стили написания песен, чтобы удивить людей и простые прогулки около главных улиц Калифорнии. Всё это – предел его мечтаний в прошлом, и его начало в сегодняшнем дне. Глупые предрассудки, что пугали в юношестве, теперь далекий отголосок. Оторвавшись от родителей в семнадцать и путешествуя до самого двадцати одного года он не представляет больше рамок. Все рамки в голове. И смысла в них нет. Счастье в голове, в струнах и безрассудных поступках. Пока молод, надо творить. И это вовсе не приговор. Глупо? Возможно. Ему все равно? Громкое и ясное да! Слушая чаек, что вдалеке пели только им известные песни, Тэхён уложился на заднем сидении машины, наблюдая за чистым небом. Голубизна разливалась, тепло июльского солнца заставляло прикрыть глаза и окунутся в дрему с головой. В голове плясали новые строки, что он обязательно запишет. Если не забудет после сна.

***

Движок шумит, спокойные покачивания машины так и просят спать дальше. Но всё таки волнует, что Тэхён спал. А в машине он был сам. Так блять. Аккуратно приоткрывая глаза, чтобы привыкнуть ко все еще палящему солнцу, Ким наблюдает как за окном медленно меняются и плывут облака. Это пиздец. На водительском сидении сидит парень, чьи волосы темные, что очень необычно. В этом штате все либо крашеные, либо волосы сами выгорают. Он тихо постукивает по рулю, напевая неизвестную Тэхёну мелодию, ведет уверенно и даже не спеша. – Вот я дико извиняюсь, но ты кто, блять, такой? – Ким быстро садится и произносит слова, сталкиваясь с большими глазами в зеркале заднего вида. Те молниеносно расширяются в испуге, и неизвестный на чистом корейском произносит громкое “Черт!” – Не черт, но владелец машины. Ты решил шофером устроится на испытательный? Ты кто такой? – машина съезжает на обочину, резко тормозит. На асфальте толстая тень красной Камаро, а в машине неловкая пауза, хотя Ким ждет ответы. – Ты немой? – Не немой, – наконец произносит кореец. – Ты откуда тут взялся? – зло стучит по рулю и кусает нижнюю губу, в которой блестит металл с правой стороны. – Я? В моей машине? Через дверь сел, представь себе, – передразнивает он и откидывается на спинку, – Еще раз спрашиваю, какого хера ты тут делаешь? – Камаро девяносто первого щас хрен найдешь, я хотел устроить тест-драйв… – парень замялся, – С возвращением, конечно. Я не думал, что тут будешь ты… – Дебила кусок, ты спиздил машину с человеком. Я на тебя щас серьезно накатать могу, – из под ресниц Тэхён видит, как опасно косятся глаза корейца на двери, но выглядывая, он понимает, что тот далеко не убежит. Они на трассе, что ведёт к центру, но вокруг только парочка заброшек и поле. – Ну и как тебе машина? – после паузы спрашивает Тэхён. Он хмыкает, наблюдая, как удивленный взгляд прикладывается к его лицу. – Она безумна. В хорошем смысле. Движок не падает, управление мягкое, но если немного ускорится… Это будет дрифт девяностых, слишком интересная машина, – тихо, но воодушевленно звучит. В глазах в зеркале отражается восторг. – Повернись ко мне, – просит Ким. Интересный человек. Парень сомневается, – Ну, я хочу видеть, кто меня украл. Медленно обернувшись, и уложив раскрытые ладони на колени, что прикрывают тонкие темные штаны, водитель старается не смотреть на Тэхёна. – Кореец. Ты красивый, – парень редеет на глазах, уши полыхают. Он неловко откашливается. – Как зовут тебя, гонщик? – интересуется с приподнятой бровью Тэхён. – Чон… Чон Чонгук. И я правда не хотел тебя воровать, серьезно, просто машина … – приставив к его губам указательный палец, музыкант заставил парня замереть и посмотреть на него. – Итак, перестань оправдываться, Чон Чонгук. Сдавать я тебя не буду, но теперь мне интересно, умеешь ли ты дрифтить, – Тэхён наклоняется ближе и улыбается, смотря в глаза, что чернее неба ночного над морем. Там будто звёзды пляшут… – Покажешь мне? – Разрешаешь мне… стереть покрышки? – Что удивлённо заглядывает в глаза напротив, невольно засмотревшись. Родинка под правым глазом, ещё одна на левой щеке, и смотрится это так воздушно-легко, что хочется прикоснутся, провести по гладкой медовой коже, собирая аромат ментола пальцами. Чонгук отшатывается от лица Кима, что было слишком близко. – Ага. Мне не жалко, все равно пора менять уже, – легко вторит он, и откидывается на сидение снова, видя довольно радостное лицо. Ну, хотя бы порадует ребенка… ребенка ли? – Сколько тебе лет? – Ты собираешь на меня информацию, чтобы потом сдать полиции? – настороженно косится на него Чон. Ему таких проблем не надо. Думать надо было об этом правда, когда решил, что может взять чужую машину. – Мне просто интересно, – из под ресниц глядит, завораживая. Парень красив, очень даже. Узнать его захотелось, чтобы может подружиться. Почему нет? – Девятнадцать осенью будет, – бурчит он, отворачиваясь. Думает, что сейчас выгонят, что маленький ещё. – А тебе сколько? И вообще, как тебя зовут? – он снова резко поворачивается, напирая вопросами. – Малыш, – насмешливо тянет Тэхён, растягивая произношение. – Ким Тэхён, двадцать один год. Приятно познакомиться, гонщик, – он протягивает руку и пожимает протянутую в ответ. Теплую, крепкую руку. Думается ему, что если попрет, то можно не просто дружить. Привилегии в дружбе Тэхёна никогда не смущали. Это лишь приятный бонус. Ким открывает дверцу и выходит, чтобы аккурат забраться на переднее сидение и пристегнуть ремень. Чонгук лишь тихо смотрел на него впритык, наблюдая. Ему понравилась внешность Тэхёна, его аура. Свобода, что прёт от него за километр и морозный запах в летней жаре, все это – непередаваемо. Ким Тэхён пахнет вольностью. Независимостью от чего либо. – Давай, малыш, покажи мне, что ты можешь, – наглая полуулыбка коснулась губ Тэхёна. Солнце уже шло к горизонту, горячий асфальт отдавал даром даже в машину, запах его же проникал в лёгкие. Не спеша день уступал место вечеру. – Не зови меня так, наглый, – пристегнувшись, Что отвернулся, скрывая румянец, вновь покрывший кожу. – О да, я очень наглый, – Ким ненавязчиво закинул руку на бедро парня. Под ладонью напряглись мышцы, и ощущалось это безумно приятно. Чонгук старался скрыть мелкую дрожь. – Тут через пару километров круговая, дальше пустырь и за ним обычно тусуется основной сброд с машинами. Но это ночью. Так что мы поедем туда, и я покажу тебе, как можно раскачать эту малышку, – глаза вновь засверкали, смотря на руль. Машина издала рык, после чего сорвалась с места. Тэхён открыл окно и высунул руку, вылавливая пальцами нагретый воздух. Так он не казался горячим, так это было на ощупь, как водная гладь без веса. Как невесомая материя, что оплетает кожу на скорости. На панели радио отобразило пойманную волну. Песня тихими нотами заполнила автомобиль. Рядом Чонгук стал подпевать, снова стуча по рулю. Тэхён подхватил ноты знакомой песни. Слова стали громче, Ким ладонями отбивал ритм, создавая атмосферу громких битов. Вместе они произносили фразы, летя по пустой трассе, создавая свой момент. Это запомнится. Песня дошла до припева. I could be the one to make you feel that way, Я бы мог быть тем, кто заставит тебя почувствовать, I could be the one to set you free. Я мог бы быть тем, кто освободит тебя. Слова сливались в мелодию, что создавали их голоса. Чонгук улыбался, смотря, как свободен в своем естестве Тэхён. Он хоть и младше, но понимает, как это – когда ты свободен. Не на словах, а полность, всем телом и душой. Это не приравнивается ни к чему, кроме любимого дела и счастья, что не оставляет в дождливые дни. Это всегда что-то разное у каждого, но ощущения те же. Безумная песня, слова которой сделали момент волшебным. За окном океан далёкий, за ним огромная мандариновая звезда, что понемногу опускалась под воду. Прохладный ветер стал пробиваться в духоту уходящего жара. Они тихо продолжали петь до самого конца, а когда замолкли, оба просто улыбались. Искренне. Чисто. – Любишь электро-хаус? По тебе и не скажешь, – музыкант хмыкнул, наблюдая за руками, что уже расслабленно держат руль, за мерно вздымающейся грудью и сосредоточенными глазами, что похожи на оленьи, ведь слишком большие. – Не то, чтобы люблю, но пару песен знаю, – кивает он сам себе. – А ты музыкант? – пытаясь спрятать интерес, он максимально безразлично спрашивает у Тэхёна, что замечает все. И пунцовые уши тоже. – Типа того. Бродячий правда, – он посмеивается, когда брови младшего подскакивают. Как не было его напускного безразличия. – У тебя дома нет? – он аккуратно спрашивает, подбирая слова. – Я живу в разных местах, потому что всегда бегаю по городам в поисках вдохновения. Жизнь – это движение, а у меня в жопе шило, – смеется Тэхён, прикрывая глаза. И вправду спокойно. Чонгук лишь кивнул, и продолжил набирать скорость. Круговая дорога выходит на четыре стороны по стандарту, им на второй поворот. Пора стереть колеса. Вдавливая педаль газа, Чонгук влетает на круговую, тормозит и плавно идет в занос, наблюдая, как сзади поднимается дым от покрышек. Тормоз, газ, сцепление на нужном повороте и они уже на прямой трассе, что ведет их к месту назначения. Повиляв задом для эффектности, Чон наконец немного сбавляет обороты, но все еще спешит к пустой дороге. Он поворачивается на пассажира, и смотрит, как горят глаза Тэхёна, что все еще смотрит вперед. Они широко открыты, на губах легкий оскал. – Это было… Вау. У меня нет слов, – он поворачивается на младшего, смотря с детским восторгом. – Едь быстрее, я еще хочу посмотреть, – он подгоняет его, рукой в воздухе махая. Не терпится. Чон посмеивается, сам того не замечая, и выполняет приказ просьбу, разгоняясь на полупустой трассе. Площадка, расписанная кругами черных следов от шин оказывается пустой, что им на руку. Чонгук разгоняет камаро до предела, красиво входит в повороты и чуть не цепляет задом бордюр. Но он чувствует. Машину, свободу и еще что-то, чему пока не дал названия. Тэхёна тоже чувствует. Его вскрики на резких трюках, то, как он цепляется за правое чоново бедро и смех, льющийся по салону патокой сладости. Его голос прекрасен. Чонгук выворачивает руль и цепляет передачи одна за другой, смотря на светловолосого парня. – Глупость скажу, но возьмешь с собой на свои концерты? – Чон разворачивает машину на сто восемьдесят, красиво паркуясь. Ему теперь необходимо услышать и увидеть Кима в его стези. – Тоже глупость скажу, но да, возьму, малыш, – он ярко тянет улыбку, смотря на счастливого подростка. Понравился, чего таить. – Тогда дай я запишу тебе свой номер. Так они списались ночью того же дня. Потом еще раз – утром. А потом Чонгук позвонил, и Тэхён не отказал в разговоре, что затянулся на долгие три с лишним часа… И всё. Оба погрязли друг в друге. Узнавая новое по телефону, а затем встречаясь на пустынных перекрестках, они просто жили. Чувствовали. Освобождали друг друга. Тэхён учил младшего своей свободе. Показывал аккорды для новой песни, говорил о планах и какие улицы следующими услышат его голос вживую, что он купит на обед и как снова поедет в автомастерскую, ведь привычкой стало стирать шины об горячий асфальт трасс Сан-Диего, давая своему малышу выплеснуть эмоции на дорогах. А Чонгук слушал и внимал. Был благодарен. И очень быстро, как бы то ни было, влюбился. Может и по детски, наивно, но он верил. Всегда будет верить тому. кто освобождает так, что он думать перестать о том не может, ночами улыбается, разглядывая видео, на которых виден прогресс в дрифте, что снял для него старший, и вспоминает теплые руки, что обнимают на прощание. Ментол не выветривается из головы никогда.

***

Чонгук слышит, как около дома раздается знакомый рык двигателя, и бегом забирает со стола телефон, сбегая по лестнице вниз. – Ты куда убегаешь? – мама на кухне удивленно оборачивается. – Гулять, я со взрослым дядей, так что все в порядке. Мы на площадь, на концерт, – наспех произносит он, успокаивая женщину и обуваясь в тот же час. – Жду взрослого дядю на знакомство, когда он будет свободен, – она вытирает руки полотенцем, и оглядывает сына. Совсем взрослый стал. – Обязательно, мам, – он быстро мазнул губами по щеке женщины и выбежал на улицу. Тэхён, опершись о капот, собирал остатки солнца, подставляя лицо под теплые лучи. Чон невольно засматривается. Слишком красив, слишком свободен в своем мире. Слишком родной. Услышав, как младший подходит, Ким поворачивает голову и улыбается, как всегда тепло. Чонгук лыбится в ответ, показывая, как рад на самом деле видеть его. Старший подзывает ближе, сам поднимается и бегло приобнимает. Чон на секунду теряется, но обнимает в ответ. – Готов увидеть меня во всей красе? – спрашивает Ким, заглядывая в чернильные глаза. А Чонгук бы ответил, что да, более чем. потому что видит его всегда красивым, еще лучше быть не может. Или может? Но он лишь кивает, садясь на пассажирское. Сегодня Тэхён впервые берет его с собой покорять любимые улицы своим голосом. Чонгук поистине рад. Этот день станет лучшим воспоминанием. А еще Тэ учил его крутой мудрости – “ Греши и кайся, ебись и наслаждайся”, так что он с удовольствием будет гонять и помнить его слова. За месяц, что они провели рядом, он узнал правда много, как и старший о нем. Это было чем-то таким естественным, будто они были знакомы еще с детства, потому что узнавая больше. Чонгук никак не понимал, почему не был знаком с этим человеком раньше. Тэхён понимал его, а он Тэхёна. И доверяя ему на все сто, Чонгук отдавался воле случая и просто проживал с музыкантом лучшее в его жизни лето. Он учился свободе, которую принес ментол и красная Шевроле девяносто первого года. Говоря о старшем, он мог рассказать правда многое. Сейчас, в машине, он слушал тихие строчки уже знакомой песни и в голову приходили сказанные в первые их встречи Тэхёном слова. Свобода – воздух для души. По другому она задыхается. И с того момента что-то поменялось. Предрассудки, за которые иногда все же цеплялся мозг Чона уходили на второй план, когда ночной воздух рассекал звук двигателя, а на дорогах появлялись новые черные полосы от идеальных заносов. Когда гитара в руках человека напротив создавала мелодию, что ходила вокруг чарующего голоса, и когда теплое тело прижималось к его собственному в, пока что, дружеских объятиях, делясь морозным запахом в жаре. И останавливаться Чон не намерен. Хочется перестать тяготить душу одним единственным, сидевшим в голове весь последний месяц. Признание в этих чувствах, в том глубоком, что душа носила за занавесом дыма от покрышек. – Вылезай, малыш, – глаза щурятся от ярких вывесок и фонариков, коих нацепили на всевозможные поверхности. Людей достаточно много, это раззадоривает. Тэхён достает колонку и гитару, вынося на всеобщее обозрение в центр площади. Некоторые, предчувствуя веселье, уже толпятся около музыканта, что настраивает звук. Пора начинать шоу. В этот раз Тэхён взял электрогитару. Вечер обещал быть интересным.

***

Люди, коих на относительно небольшой площади собралось просто невозможно много, подпевали громким песням, что пел Тэхён. Некоторые знали его – легенда интернета, что каждую свою поездку говорит, где будет в следующий раз, ведь карта для него бесконечна. Бродячий музыкант, что выбирает себя всегда. Сегодня он выберет другого человека. Разгоряченная толпа ожидает продолжения. Все кричат комплименты, в толпу не пробится. Издалека летят даже цветы – эдакий способ поприветствовать певца. Чонгук стоит рядом, подпевает так же. А затем Тэ объявляет песню, но не свою. Чон никогда не слышал ее раньше. О чем жалеет. Басовитый голос с хрипотцой врывается в пространство, как и первый перебор аккордов. Толпа взрывается, слыша что-то знакомое, а Чонгук залипает. В считанные секунды после представления, Тэхён поет о себе и в строках высказывает и свою историю. I started when I was 17 and I`m not scared I`m honest yeah Я начал, когда мне было семнадцать, и я не боюсь, я честен, And I know that it sounds cliche but this is my moment this is my moment И я знаю, это звучит банально, но это мой момент, мой момент. And I don't care what people think cuz I am born for that yeah И мне все равно, что думают люди, потому что я рожден для этого, да. Чонгук смотрит в сверкающие глаза, на волосы пшеничные и умелые пальцы, что перебирают струны. Он восхищался. Особенно тем, насколько волен был Тэхён делать то, что любит. Припев яркой песни сносит всех людей на крики, ведь они тоже чувствуют это. Свободу музыки. This is not music, this is life, this is what I live for Это не музыка, это жизнь, это то, ради чего я живу, So let me introduce myself cuz I can't take no more Итак, позвольте мне представиться, ведь я так больше не могу, Here there's too many stupid people and they have control Здесь слишком много глупых людей, и они контролируют, I got a plan in my mind and I won't let go У меня есть план в голове, и я не отпущу. Глаза находят чужие, ореховые, что смотрят прямо в душу. Не скрывая восторга, Чонгук лишь покачивается в такт, вслушиваясь в родной голос. Тэхён допевает до конца, до слов, что значат для них больше. Значат всё. Hey hey hey, follow me, follow me now Эй, эй, эй, следуй за мной, следуй за мной сейчас Listen now now now now now now Слушай сейчас сейчас сейчас сейчас сейчас. Чон слушает. И идет. Подходит ближе. Стает слева и ждет, Тэхён протягивает последние ноты и, опуская гитару висеть на плече, подтягивает удивленного парня ближе и целует. Глубоко, у всех на глазах, просто целует, отдавая всего себя и чувства, что отдал еще в Камаро за пустырем. Когда увидел другую свободу. Когда дал почувствовать Чонгуку и прочувствовал это сам. Толпа гудит, удивленно вздыхают девушки и бросаются цветами в пару остальные. Это станет лучшим кадром в их галереях, а после в интернете. Ведь некогда свободолюбивый музыкант выбрал не себя, а малыша, что просто хотел покататься. Ким отстраняется, улыбаясь, и смотрит на потерянного Чона. Тот лишь зеркалит, тянет улыбку и не смотрит на толпу. Плевать. – Никого, кроме тебя, я не был готов пустить в свою жизнь и её бесконечный поток. И если ты согласен, то оставайся в ней и дальше. Давай творить свою свободу вместе, Чон Чонгук, – вместо ответа Гук притягивает его обратно к себе. Люди вокруг кричат, поздравляют, но они не слышат. Теперь слышат только биение сердец друг друга, что скачут в необъяснимом другим ритме. Музыкальном, смешанным с адреналином после дрифта. Да, это их свобода.