Шрам и Камелия

***

Полуночный дым Астрономическая башня была единственным местом, где Гарри не преследовали шепотки. Но этой ночью «его» место оказалось занято.  У парапета, окутанная серебристым лунным светом, стояла Пэнси. В её пальцах тлела тонкая магловская сигарета — вопиющее нарушение правил, которое в этом году никого не заботило. Она не обернулась, когда он подошел, лишь выпустила облако дыма, которое тут же унес холодный ветер. — Пришел столкнуть меня вниз, Поттер? — её голос был хриплым и сухим. — Отомстить за ту сцену в Большом зале перед битвой? Давай, это будет логичным завершением моего пребывания здесь. Гарри остановился рядом, опершись локтями о холодный камень.  — Слишком много мороки с бумагами для Кингсли, — спокойно ответил он. — «Герой войны убил безоружную слизеринку». Пророк будет смаковать это месяц. Пэнси издала короткий, горький смешок. Она наконец повернулась к нему. Её лицо, всегда казавшееся ему кукольно-злым, теперь выглядело изможденным. Темные круги под глазами не мог скрыть даже самый дорогой консилер. — Ты выглядишь ужасно, — прямо сказал Гарри. — А ты — как всегда, — она окинула взглядом его мятую мантию и взъерошенные волосы. — Как будто только что вылез из-под обломков. Ты ведь не спишь, да? Тебе снятся их лица. Гарри вздрогнул. Это была правда. Ни Рон, ни Гермиона не решались говорить об этом так прямо. Они берегли его. Пэнси же била наотмашь, потому что ей нечего было терять. — А тебе? — спросил он. — Мне снится тишина, — прошептала она, внезапно теряя всю свою надменность. — Тишина, в которой я жду, когда за мной придут авроры. Или когда кто-нибудь просто скажет, что мне здесь больше не место.

***

Момент истины  Она протянула ему сигарету. Это был странный жест, почти перемирие. Гарри, который никогда не курил, взял её. Их пальцы соприкоснулись — её кожа была ледяной, а его — горячей. Этот контраст заставил обоих замереть. — Знаешь, Поттер... — Пэнси подошла на шаг ближе, так что он почувствовал запах её цветочных духов, смешанный с табаком. — Мы с тобой в одной лодке. Все ждут от тебя величия, а от меня — покаяния. Но никто не спрашивает, хотим ли мы этого. Гарри посмотрел в её глаза — в них не было ненависти. Только глубокая, болезненная усталость, которую он узнал бы из тысячи. — Что, если мы заключим сделку? — предложил он, сам удивляясь своей смелости. — Я помогу тебе вернуть подобие репутации. Перестану игнорировать тебя в коридорах. Может, даже приглашу на танец на рождественском балу. Пэнси прищурилась, в её глазах промелькнула искра прежней хитрости. — А цена, Золотой мальчик? Что ты захочешь взамен? Гарри сделал затяжку, закашлялся и, улыбнувшись сквозь слезы в глазах, ответил: — Будь со мной честной. Не смотри на меня как на Избранного. Будь той стервой, которая не боится сказать Поттеру, что он идиот. Мне этого чертовски не хватает. Пэнси долго смотрела на него, а затем её губы тронула едва заметная, но настоящая улыбка. — Ну, в таком случае, Поттер... ты идиот. Твои очки сидят криво, а твой план — полная чушь. Но я согласна. В ту ночь в Астрономической башне не родилась любовь. Но родилось что-то гораздо более опасное и притягательное — понимание двух сломленных людей, решивших играть по своим правилам. Это будет длинная и детальная история. Учитывая ограничения платформы на объем одного сообщения, я представлю вам масштабное продолжение, которое станет сердцем этого романа. Мы погрузимся в психологию их отношений, в атмосферу восстанавливающегося Хогвартса и в ту тонкую грань, где притворство становится реальностью.

***

Завтрак с дьяволицей Утро в Большом зале всегда было испытанием для нервов. Но для Гарри Поттера это утро стало точкой невозврата.  Когда он вошел в зал, шум притих лишь на мгновение — привычная реакция на Героя. Но когда Гарри, вместо того чтобы свернуть направо к длинному столу Гриффиндора, уверенно зашагал влево, в зале воцарилась гробовая тишина. Даже привидения застыли в воздухе. Пэнси Паркинсон сидела в самом конце слизеринского стола, отдельно от всех. Блейз и Драко были чуть дальше, погруженные в свои дела. Она медленно намазывала джем на тост, когда перед ней возникла тень. — Поттер? — она подняла бровь, не прекращая своего занятия. — Ошибся дверью? Гриффиндорское слабоумие прогрессирует? Гарри молча отодвинул тяжелую скамью и сел напротив неё. По залу пронесся коллективный вздох, переходящий в гул. Рон на другом конце зала выронил вилку, а Гермиона замерла с открытым ртом. — Мы договорились, Паркинсон, — невозмутимо сказал Гарри, потянувшись за кувшином с тыквенным соком. — Публичное признание. Я решил начать с завтрака. Пэнси замерла. Её пальцы, сжимавшие нож, чуть дрогнули, но она тут же взяла себя в руки. Её глаза, темные и острые, впились в его лицо, ища подвох. — Ты сумасшедший, — прошептала она так, чтобы слышал только он. — Тебя же проклянут твои собственные фанаты. Посмотри на Уизли — у него лицо цвета твоего галстука. — Пусть смотрят, — Гарри откусил тост, чувствуя, как внутри нарастает странное, почти забытое чувство азарта. — Расскажи мне что-нибудь. Обещанная порция честности. Например... что ты на самом деле думаешь об этих новых правилах Макгонагалл про совместные уроки факультетов? Пэнси хмыкнула, и в её взгляде блеснула искра уважения. Она поняла правила игры.  — Я думаю, что это дешевый способ заставить нас обниматься с пуффендуйцами в надежде, что их доброта заразна, — ядовито ответила она. — Но на деле это лишь создает больше поводов для того, чтобы кто-нибудь случайно получил «Сектумсемпру» в коридоре. Кстати, Поттер, твой выбор джема так же скучен, как твоя прическа. Апельсиновый? Серьезно? Это выбор пятилетнего ребенка. Гарри рассмеялся. Это был первый искренний смех за многие месяцы. Он был свободным, дерзким и совершенно неуместным.  С этого момента начался их странный танец.

***

Уроки танцев в пустоте Декабрь принес в Хогвартс метели и предчувствие Рождественского бала — традиции, которую решили возродить для поднятия боевого духа.  Сделка Гарри и Пэнси работала странным образом. Он защищал её от нападок (одного его взгляда на младшекурсников, пытавшихся подложить Пэнси кусачую тарелку, было достаточно). Она же стала его «зеркалом правды». Она высмеивала его героический пафос, критиковала его манеры и... заставляла его чувствовать себя живым. — Ты танцуешь как тролль с вывихнутой ногой, Поттер, — заявила она однажды вечером. Они были в заброшенном классе на пятом этаже. Гарри сам предложил «порепетировать», чтобы не опозориться на балу. Пэнси согласилась, выдвинув условие: он должен достать ей редкие ингредиенты для зелий из запасов Слизнорта. — Я вообще не танцую, — буркнул Гарри, пытаясь не наступить на её атласные туфли. — Заметно. Руку ниже. Не на талию, Поттер, а на спину. Ты меня не в плен берешь, а ведешь в вальсе.  Пэнси была в простом черном платье, которое подчеркивало её бледность. В полумраке класса она казалась хрупкой, почти прозрачной. Гарри осторожно положил руку ей на лопатки, ощущая тепло сквозь ткань. — Почему ты согласилась на всё это? — тихо спросил он. Музыка из старого граммофона плавно лилась по комнате. — Ты ведь могла просто уехать. Твоя семья в Париже. Пэнси на мгновение замерла, сбившись с ритма. Она подняла на него взгляд — и в нем не было ни капли сарказма. Только голая, пугающая честность. — Потому что если я уеду сейчас, я буду беглянкой до конца жизни. А если я останусь и... выживу здесь, с тобой... — она замолчала, подбирая слова. — Я хочу, чтобы меня боялись или уважали, Гарри. Но я не хочу, чтобы меня жалели. И я не хочу быть невидимой. Они продолжали кружиться в тишине. Расстояние между ними сокращалось. Гарри поймал себя на мысли, что ему нравится запах её духов — не навязчиво-сладких, как у других девушек, а горьковатых, с нотками полыни и камелии. — Ты никогда не будешь невидимой для меня, Пэнси, — сказал он, сам удивляясь тому, как её имя звучит на его губах. Не «Паркинсон», а именно Пэнси. Она резко остановилась, и Гарри по инерции притянул её ближе. Теперь между их лицами оставалось всего несколько дюймов. Дыхание Пэнси участилось. Она смотрела на его шрам, потом на его губы. — Осторожнее, Золотой мальчик, — прошептала она, но её рука невольно сжала его плечо. — Ты играешь с огнем. А слизеринцы знают, как раздувать пожары. — Я уже проходил через огонь, — ответил Гарри, и его голос стал ниже. — Оказалось, что холодная сталь пугает меня гораздо больше.

***

Инцидент в Хогсмиде В субботу перед балом Хогсмид был забит студентами. Снег валил хлопьями, превращая деревню в сказочную декорацию. Гарри и Пэнси шли по главной улице. На ней была дорогая меховая накидка, на нем — старая куртка, которую он носил еще с четвертого курса. Они зашли в «Три метлы». Зал был переполнен. Как только они вошли, разговоры стихли. Группа гриффиндорцев с шестого курса, подкрепленная парой крепких ребят из Когтеврана, преградила им путь. — Поттер, ты что, совсем ослеп? — выплюнул один из них, Симус Финниган. — Таскать эту... пожирательскую подстилку в общественное место? Тебе мало того, что она хотела выдать тебя Сами-Знаете-Кому? Пэнси побледнела. Её подбородок взметнулся вверх, а глаза превратились в ледяные щелки. Она уже потянулась к палочке, но Гарри опередил её. Он не выхватил палочку. Он просто сделал шаг вперед, закрывая Пэнси собой. Его магия — тяжелая, густая, закаленная в битвах — буквально заполнила пространство вокруг него. Окна паба мелко задребезжали. — Симус, — голос Гарри был тихим, но от него по спинам присутствующих пробежал холод. — Я уважаю нашу дружбу. Но если ты еще раз оскорбишь Пэнси в моем присутствии, нам придется выяснить, насколько хорошо ты усвоил уроки по ЗОТИ. — Ты защищаешь её?! — закричал кто-то из толпы. — Я защищаю человека, который нашел в себе силы вернуться сюда и встретиться со своим прошлым лицом к лицу, — отчеканил Гарри. — А вы сейчас ведете себя как те, с кем мы сражались. Свора, нападающая на одного. Уйдите с дороги. Толпа расступилась. Не потому, что они поняли его. А потому, что они впервые увидели в Гарри не доброго спасителя, а Повелителя Смерти, человека, который видел бездну. Они вышли из паба в тишину снегопада. Пэнси молчала долго, пока они не дошли до озера. — Тебе не стоило этого делать, — наконец сказала она. Её голос дрожал. — Теперь тебя возненавидят. — Мне плевать, — Гарри остановился и повернул её к себе. — Слышишь? Мне плевать на всех них. Пэнси вдруг закрыла лицо руками. Это было так неожиданно, что Гарри растерялся. Сильная, ядовитая, непробиваемая Пэнси Паркинсон плакала. — Они правы, — всхлипнула она сквозь пальцы. — Я была ужасной. Я хотела тебя выдать. Я боялась... я так боялась умереть, Гарри. Я до сих пор боюсь. Гарри не раздумывая обнял её. Она была такой маленькой в этой огромной шубе. Она уткнулась носом в его плечо, и её слезы обжигали его кожу даже сквозь куртку. — Все боялись, Пэнси. Разница лишь в том, что ты признаешь это, а они — нет. Ты больше не одна. Слышишь? Она подняла на него заплаканное лицо. В свете фонарей её глаза казались огромными.  — Почему ты это делаешь? Это ведь не может быть частью сделки. Никто не заходит так далеко ради репутации бывшей врагини. Гарри почувствовал, как что-то внутри него окончательно сломалось — или, наоборот, встало на место. — Потому что с тобой я чувствую себя настоящим, — сказал он, проводя ладонью по её щеке. — Не героем на постаменте. А просто парнем, которому нравится спорить с невыносимой, острой на язык слизеринкой. Пэнси затаила дыхание. Она медленно потянулась к нему, и на этот раз Гарри не стал ждать. Он наклонился и накрыл её губы своими. Этот поцелуй не был похож на поцелуй с Чжоу или Джинни. В нем был вкус зимнего ветра, соли её слез и чего-то отчаянного, темного и прекрасного. Это было столкновение двух выживших. Пэнси ответила с жаром, о котором Гарри и не подозревал. Её руки вплелись в его волосы, притягивая еще ближе, словно она пыталась забрать себе частичку его неисчерпаемого внутреннего тепла.

***

Рождественский бал и маски сброшены В вечер бала Хогвартс сверкал. Ледяные скульптуры, заколдованный снег, падающий с потолка и тающий, не долетая до пола, — всё было безупречно. Когда они вошли в зал, музыка на мгновение сбилась.  На Гарри была парадная мантия глубокого изумрудного цвета — подарок Пэнси (она заявила, что не пойдет с ним, если он наденет то «чудовище», что было на нем на четвертом курсе). Но всё внимание было приковано к ней. Пэнси Паркинсон выглядела как падший ангел. На ней было платье из тяжелого черного шелка, которое струилось по телу, как ночная вода. На шее сияло ожерелье с черными бриллиантами — фамильная реликвия, которую она решилась надеть впервые. Она не прятала взгляд. Она шла с гордо поднятой головой, и её рука уверенно лежала на сгибе локтя Гарри. Они открывали бал. Под звуки вальса Гарри вел её по залу, и теперь его движения были уверенными. Пэнси вела его, а он доверял ей. — Посмотри на Грейнджер, — шепнула она ему на ухо, когда они проплывали мимо трибун. — Она выглядит так, будто хочет написать диссертацию о нашем поведении. — Она просто рада, что я наконец перестал ныть, — усмехнулся Гарри. — А Уизли? Он выглядит так, будто проглотил целую корзину блевательных батончиков. — Рон привыкнет. Со временем. Когда танец закончился, Гарри не повел её к столам с закусками. Он вывел её на балкон, подальше от духоты зала. Там, в тишине зимней ночи, он достал из кармана маленькую коробочку. — Что это, Поттер? Еще один акт благотворительности? — Пэнси попыталась вернуть свой привычный тон, но её глаза сияли. Внутри лежала брошь в виде камелии, сделанная из чистого серебра, с крошечным рубином в центре. — Это не для твоей репутации, — сказал он, прикрепляя брошь к её платью. Его пальцы задержались у её ключицы. — Это для тебя. Чтобы ты помнила, что даже после самой суровой зимы что-то может расцвести. Пэнси посмотрела на брошь, затем на него. В её глазах снова заблестели слезы, но на этот раз — от счастья. — Ты невыносимый романтик, Поттер, — прошептала она, притягивая его за галстук к себе. — Это так по-гриффиндорски. — Тебе придется с этим смириться, — улыбнулся он. — Смирюсь. Но только если ты пообещаешь, что завтра за завтраком мы снова будем сидеть за столом Слизерина. Я хочу видеть лицо Малфоя, когда он поймет, что ты официально стал моим. Гарри рассмеялся, обнимая её за талию и прижимая к себе под светом звезд. — Обещаю, Пэнси. Больше никаких столов. Только мы. В ту ночь Шрам и Камелия перестали быть символами войны и стали символами новой жизни. Жизни, в которой враги становятся единственными, кто может понять твою истинную суть.

***

Несколько месяцев спустя Пророк всё же выпустил скандальную статью. «Герой и Пожирательница: Конец эпохи?» Но Гарри лишь использовал газету, чтобы разжечь камин в их новой квартире в Лондоне, которую они сняли после окончания школы. Пэнси сидела в кресле, читая какую-то сложную книгу по высшей легилименции, и на её груди всегда сияла серебряная камелия.  — Поттер, — позвала она, не отрываясь от страницы. — Ты снова забыл купить молоко. Ты идиот. Гарри, проходя мимо, поцеловал её в макушку. — Я знаю, Пэнси. Я знаю.