Доступная

Якумо Эйдо застыла на парапете, наблюдая, как на тёмной линии горизонта оживает передёрнутый алыми прожилками абрис — лик самой смерти, осклабленный сверкающими когтями тварей. Волна монстров приближалась. Передние ряды напоминали гигантских многоножек, каждое движение которых оставляло в воздухе светящийся шлейф — ядовитые споры, отравляли воздух гнилостным смрадом. Над ними парили крылатые твари с прозрачными крылышками, оглашая окрестности оглушительным жужжанием. В самой глубине волны угадывалось нечто огромное — живое облако тьмы, окрасившее горизонт бардовым цветом. Оно двигалось медленно, но неумолимо, и каждый его вздох проходился дрожью по земле. Якумо вытянула ладони вперёд, сжимая пальцами нарисованный фантазией абрис – уродливое бурлящее чернильной тьмой лицо. — Какая красавица, — прошептала она, и в её голосе послышалась томительная нежность. Она представила, как объятия смерти тянутся к ней, накрывают с головой, и там внутри, где нет ничего, растворяется вся боль, печали и обиды. Она ждала этого много лет. Дождалась. Сегодня утром командование вызвало её для оглашения приказа. Пятый отряд, которым она командовала, должен принять первый удар на себя. Прикрыть отход основных сил для контратаки. Формулировки были вежливыми, но прозрачными, и каждый из капитанов понимал, что это их последняя встреча с милашкой Эйдо. Потому что её подчинённые— бросившие лидера отряда и позорно сбежавшие, — оказались внизу рейтинга бойцов демонического города. Потому что раздражала Рэн своей беспечностью. — Якумо-сан! Голос Юки вывел её из созерцания. Он пулей влетел на крышу — запыхавшийся, растрёпанный — и подбежал к парапету, обнимая её за ноги. – Ты должен быть с Кёкой. – Через плечо бросила Якумо. – Должен. – Тогда почему ты здесь? – Потому что вы здесь. Якумо-сан, мне нужно... Нет, я должен... – Посмотри на горизонт Юки. – Перебила его Якумо. – Смерть идёт к нам. Хочет обнять. Беги, Юки, потому что она не станет считаться с тобой. Никогда не считается. Что было, чего не было – ей это не важно. Мне тоже. Юки посмотрел на горизонт, на медленно растущий абрис, накрывающий собой небо, землю, растворяющий в себе всё вокруг, и увидел, — словно смотрел в гладкую матовую поверхность зеркала, —события вчерашнего вечера. Вот они остались в спортзале после того, как остальные девочки разошлись. Накануне в архиве он наткнулся на старые записи о парных техниках — особых способностях, которые активируются только при полном духовном слиянии партнёров. Это было что-то похожее на способность Кёки с тем лишь отличием, что выполнение требовало обоюдного желания. В свитке писалось, что такая техника позволяет многократно усилить физические показатели, но для этого необходимо абсолютное доверие и полная близость. Он пришёл к Якумо с этой идеей, рассчитывая на её открытость и готовность дарить удовольствие, понимая, что девушка вроде неё не увидит в таком предложении ничего предосудительного. Не прогадал. Тренировка выдалась странной с самого начала. Они сидели напротив друг друга, пытаясь синхронизировать дыхание, затем пробовали разные позы и прикосновения, но ничего не работало. — Расслабься, — мурлыкала она, прижимаясь к нему ближе, чем того требовала инструкция. — Просто доверься мне. Юки варился от волнения, отводил глаза, пытался сосредоточиться на технике, но её близость выбивала его из колеи. Её запах, её дыхание, её пальцы, теребящие ворот его формы — всё это заставляло сердце колотиться где-то в горле. — Якумо-сан, мы должны сосредоточиться на дыхании, — бормотал он, когда её руки начинали блуждать по его плечам. — А это и есть часть техники, — улыбалась она, сверкая глазами. Но в её улыбке Юки вдруг увидел что-то другое. Не насмешку. Не игру, а доверие. — Близость, Юки. Абсолютная близость. Разве ты не этого хотел, когда принёс эти записи? Хотел. Пока не посмотрел в эти глубокие глаза, где отражалось его до омерзение низкое желание, недостойное члена отряда демонического города, недостойное верного спутника. Недостойное её. Они меняли позиции снова и снова. Юки обнимал Якумо со спины, стараясь дышать ровно, но когда она откидывала голову ему на плечо и поворачивала лицо так, что их щёки соприкасались, у него сбивался ритм. Она садилась к нему на колени, заглядывая в глаза с призывной улыбкой, и он не знал, куда девать руки. В какой-то момент их лица оказались так близко, что Якумо замерла, глядя на его губы. — Поцелуй меня, — приказала она. Юки испугался. Испугался не её, не близости, не техники. Испугался того, что если поцелует, то уже никогда не сможет быть прежним. Что провалится в неё с головой, утонет в этой девушке, которая завтра, послезавтра, через неделю — всё равно оттолкнёт его, потому что не привыкла иначе. Она беспечная. Доступная. …Прозвучавший гром, развеял наваждение. – Якумо-сан, – забрался на парапет Юки, – дайте мне ещё один шанс. Монстры были совсем близко. Подступали к позиции. Уже можно было различить их округлые макушки. – Шанс на что, Юки? – Шанс, – выставил ладонь Юки, – сделать то, что я не сделал. – Уверен, – приняла ладонь Якумо, – что сейчас это уместно? – Более чем. – Это конец, Юки. – Знаю. – Нас накроет госпожа смерть. – Знаю. Поэтому и пришёл. Плавным движением Якумо взмахнула ногой над пропастью, обвивая бедро Юки. Прижалась всем телом к его крепкому торсу. – У тебя синдром аниме-мальчика, ты в курсе? – Усмехнулась Якумо. Смех вырвался из груди — неконтролируемый, безумный, — прорываясь сквозь слёзы когда Якумо зарывалась лицом в шею Юки, насыщаясь его запахом перед смертью – перед готовой поглотить всё живое монструозной пастью. Над головой пролетели жужжащие твари. – Ещё не поздно передумать, Юки. – Я уже всё решил. – Тогда чего ты ждёшь? Целуй. Юки поцеловал. С жадностью страждущего к горлышку бутылки, он прижался к губам Якумо, ощущая, как в сердце, накрывая страх, распускается то невероятное единение чувств, какое не способна описать ни одна техника, как оно окрыляет их, и бушующей воронкой поднимает высоко в небо. Они полетели. В бездну, окружённые сияющим коконом, сквозь который рвались два крыла. Впервые в жизни Якумо ощутила неведанное доселе единение. Томимые чувства вырвались наружу, объединяя их в моменте сокровенной близости. Они падали в кишащую тварями тьму. И тьма дрогнула. Расступилась.