Харрасмент

Если бы Ян Яню, скажем, пришлось отчитываться перед названым отцом, как оно так получилось, он бы не смог этого сделать, хоть на куски его руби. Даже самому себе не сумел бы объяснить, как до этого дошло. Быть может, всё началось с того, что Ян Янь слишком уж стремился держать Сюй Цианя при себе: не дай небо, уведут. Угроза, между прочим, не пустячная, названая сестрица, Наньгун Цяньжоу, чтоб ей, стерве с кнутом, пусто было, охотилась за чужим Медным гонгом, словно ей тут мёдом было намазано. Начала с попыток подкупа, а потом и до драк, давления и грязных уловок дело дошло. Ян Янь стоял насмерть: он-то Сюй Цианя заметил, когда тот был ещё просто перспективным новичком, одним из многих, а Наньгун Цяньжоу его себе захотела, только когда Сюй Циань получил неслыханную, исключительную оценку на испытании. Чужую игрушку ей подавай, вот она и закатывала истерики. Ян Янь дрался за Сюй Цианя с другими Золотыми гонгами на арене — один против троих! — грызся с Наньгун Цяньжоу, как собака над костью, сражался с духом Инь четвёртого ранга из Секты Земли и отстоял своё право на новобранца перед названым отцом. И даже самого названого отца почтительно увещевал насчёт того, что для главы всех стражей Дафэна чаёвничать днями напролёт с чужим, честно отбитым у сослуживцев Медным гонгом — немного некрасиво! (Правда, кого к кому он ревновал, Ян Янь и сам не понимал: любая крупица внимания от названого отца до сих пор была драгоценна, как капля воды в пустыне). Словом, Ян Янь некоторым образом привык являться на выручку Сюй Цианю с копьём наперевес и в грозном блеске золотого доспеха, а после всех этих усилий предпочитал не отпускать его от себя далеко. Что было совершенно естественно. Но хотя Сюй Циань был исключительно талантлив во всём, за что ни брался, его разум двигался чрезвычайно извилистыми путями. К тому же он замечательным образом сочетал гениальность, принципы, наглость и полное энтузиазма пресмыкание перед начальством — причём и льстить, и угождать умел виртуозно и совершенно искренне. Когда в ответ на безобидные мелочи он начал болтать какую-то чушь про «рыцаря на белом коне», «Бэтмэна в развевающемся плаще», «харрасмент», «горизонтальный путь к повышению» и что-то там ещё на незнакомом языке, Ян Янь сперва пропустил это между ушей. Пару дней Сюй Циань его избегал, меняясь дежурствами с товарищами, а потом заявился в его кабинет поздно ночью, когда Ян Янь засиделся за работой. — Ян-гэ, я всё обдумал! — объявил он. — И решился! — Чудесно, — сказал Ян Янь, чьи мысли в этот момент занимали отчёты, которые утром ждал у себя на столе названый отец. — Приступай. В общем, винить он мог только себя. Спустя четверть часа Сюй Циань — каким-то образом, так само получилось, — нагибал Ян Яня над узкой походной койкой, которую тот использовал, когда ночевал на работе, и вставлял ему в задницу чуткие, скользкие от масла пальцы. Прежде, чем Ян Янь успел опомнится, Сюй Циань сменил их членом и начал его трахать. Ян Янь понятия не имел, что это может быть так хорошо. Он обкончал всё одеяло, а Сюй Циань в порыве энтузиазма сломал у койки две ножки, левую переднюю и правую заднюю, после чего ни о каком сне, естественно, речи идти не могло. Пока в кабинете меняли мебель, Сюй Циань перегибал его то через письменный столик, то через стойку для оружия, а как-то раз даже через старое седло в углу конюшни. Койку заменили уже через два дня. Иными словами это означало, что трахались они как полоумные кролики. Задница у Ян Яня болела, ходить было тяжеловато, но его уровень совершенствования позволил избежать более значимых неудобств, а прочее оказалось делом привычки, сноровки и количества смазки. Сюй Циань, правда, и в постели оказался ужасно болтлив и не затыкался ни на миг, прославляя серьги в левом ухе Ян Яня, его брови, как у хуалянь — как это ты не знаешь, что это такое, Ян-гэ? амплуа в пекинской опере! — глаза, как на свитках со старинными портретами, и лицо, как дынная косточка (такое же продолговатое, Ян-гэ!) Но когда выслушиваешь всю эту чушь на коленях, лицом в подушку, да ещё прижимая её к себе обеими руками и кусая за край, на отповедь никак не находится подходящего момента, а потом нужные слова выскакивали из головы. Короче говоря, Ян Янь пришёл к выводу, что заслужил небольшое (ладно, довольно внушительное) возмещение за все свои хлопоты с Сюй Цианем, а этот его «харрасмент» — интересная штука.