In The Night

Короткий стук в дверь. Мы как преступники перестукиваемся при встречах, словно нас кто-то может подслушать. Я вижу её на пороге и хочу, чтобы она быстрее оказалась в квартире. Дальше от чужих глаз, ближе ко мне. Я целую её. Как всегда. Она знает, что я ненавижу, когда она целует меня первой. — Я ждала тебя, — шепчу я между поцелуями и вздохами. — Я чувствую, — её рука уже между моих ног. Кейт всегда была нетерпеливой — сегодня не исключение. Я стягиваю с неё кожаную куртку и бросаю на диван в гостиной. Потрескивающие поленья в камине согревают комнату. «Я ждала тебя» — думаю я, но не повторяю вслух. Вместо этого я притягиваю её к себе, вовлекая в глубокий поцелуй. Вот так без прилюдий и промедлений. — Ты опоздала. На час. Провожу языком по её верхней губе, она кусает меня в поцелуе, игнорируя мои слова. Мы медленно двигаемся навстречу дивану. Её руки на моих бедрах. Там где они должны быть всегда, а не раз в месяц по четвергам. Где оказываются её тонкие натренированные пальцы, когда я играю роль прилежной жены и заботливой хозяйки? Я толкаю Кейт в грудь, и она приземляется на диван. Вспоминаю, как вчера мы с Бобом смотрели на нём программу про однополых пингвинов, укравших яйцо у соседей, чтобы стать родителями. Кейт молча смотрит на меня снизу вверх. И в этом взгляде я вижу всё, чего так боюсь. Ей не нужен секс, ей не нужны обещания и деньги. Ей нужна я. Не по четвергам, не на сутки. Каждый день. Вся. Безапелляционно и полноценно. Я сажусь ей на колени и она облокачивается на спинку дивана. Она обожает эту позу, только сейчас нам не хватает для неё одной детали. Я не пойду в спальню. Не хочу смотреть на нашу с Бобом кровать. — Где ты была? — шепчу я, наблюдая за её взглядом. Моя рука на её шее. Двадцать девять дней в месяц я сгораю от ревности и стыда. Стыда и ревности. Лишний час почти убивает меня и мою гордость. — Не хотела идти. Думала — прошлый раз был последним. Удар в спину. Почти фатальный. У меня кружится голова. Мне нужно прилечь, но точно не сейчас, не при ней. Голубые глаза сканируют меня насквозь. Она всё видит и наслаждается зрелищем. Её руки не забывают скользить по моим бёдрам и ягодицам. Мне хочется надавить на её сонную артерию сильнее, но она и без того уже набухла и пульсирует бешено у меня под большим пальцем. — Почему передумала? — спрашиваю я тоном, которым обычно интересуюсь у Боба «что будешь на ужин?». Мне неважно, что она уже знает, что я не дышу в ожидании ответа. Её пальцы проскальзывают под тонкую ткань халата. — Приснилось, что ты бросила Боба. Пришла проверить. Я ухмыляюсь. Я не умею справляться с ней, когда она становится нахальной и дерзкой. — Что ж, я здесь и я с ним. Я хочу позлить её, но вместо этого раню. — Нет, — она властно притягивает меня к себе. Теперь она дышит мне в ключицы. — Ты со мной. Сейчас. И ты моя. Я устраиваюсь удобнее и трусь о её джинсы. — Да, — срывается с моих губ. Она обхватывает меня одной рукой за талию и переворачивает спиной на диван. Теперь она сверху. Ненасытные губы покрывают поцелуями мою шею, ключицы и опускаются к груди. Она проводит языком по ткани халата плохо скрывающего набухшие и затвердевевшие соски. Одной рукой она упирается в диван, а второй возвращается к шее. Её колено оказывается между моих ног и я не могу сдержать глухой стон. Лишний час и мне уже хватает одного её присутствия, чтобы промокнуть насквозь. Я чувствую, как бешено бьётся мое сердце и как там пульсирует от затянувшегося ожидания. — Кейт. Она поднимает на меня взгляд. Полный желания и… недовольства. — Поцелуй меня, — требую я. — Ты трахалась с ним здесь? Из её уст это звучит грязно, и мне это нравится. Но я знаю, что она говорит не про секс. Нет. Даже не про любовь. Имел он меня здесь? Вот что она хочет знать. Имел он надо мной такую же власть как она здесь и сейчас? Она знает, что нет, но опять говорит о нём. — Кейт. — Ты трахалась с ним здесь? Она шепчет это сквозь зубы. Не злобно, не жестоко. Требовательно. — Нет. Она знает, что я вру. Она наклоняется и целует меня в губы. Её язык на моих зубах, моём языке, моём нёбе. Она кусает мою нижнюю губу слишком сильно и я думаю, что у меня может пойти кровь. И она исчезает. Я открываю глаза и вижу, что она тянется к кожаной куртке. Секунда и в её руках оказывается ремень со звонкой бляшкой. Я всё ещё в расстёгнутом халате лежу на длинном бархатистом диване, который завтра я буду опять мыть. Она садится посередине дивана. — Ложись, — мне не хочется перечить этому властному голосу и я подчиняюсь. Я ложусь животом ей на колени, облокачиваясь локтями о диван. Я слышу звон бляшки ремня, но чувствую только горячую ладонь Кейт у себя на ягодицах. Она видит, как сильно я ждала её. И ей нравится, я чувствую это по её прикосновениям. Нежным, заботливым. В скором времени ей надоедает играться и я ощущаю обжигающие удары по ягодицам. Иногда её рука намеренно спускается ниже. Хлёстие удары ладонью становятся липкими. — Ке-ейт, — молю её я. Она входит в меня пальцами свободной руки. И медленно выходит, заставляя стонать от нетерпения. В её руках опять оказывается ремень от куртки. Я слегка напрягаюсь — раньше мы этого не делали. — Лежи смирно. Я набираю в лёгкие побольше воздуха. Моя кожа уже горит от её ладони. Один удар и я не могу сдержать стон. Это больно, чертовски больно. И я хочу чтобы это закончилось, но сейчас я в её власти. Единственное, что меня беспокоит, чтобы она осталась довольна. Ещё один удар. Я хочу взглянуть в её глаза, увидеть, что она сейчас чувствует. Но когда я пытаюсь повернуть голову, то чувствую резкий удар. — Я же просила тебя лежать смирно, — шепчет она мне на ухо. Адреналин смешивается с жаром, пульсирующим между бёдер и я теряюсь. Не могу отличить одно от другого. — Войди в меня, — шепчу я сквозь сбившееся от боли дыхание. — Что? — она делает вид, что не слышит. — Войди в меня, — повторяю я громче. Она остаётся неподвижной. — Трахни меня. Пожалуйста. — Мой голос срывается. — Кейт. Наконец она снова во мне. Я подаюсь навстречу её движениям. Во мне все сжимается от ощущения неё внутри меня. Хочу привстать, но её свободная рука грубо прижимает меня лицом к ткани дивана. Мне не должно это нравиться, но я ещё сильнее возбуждаюсь и прикрываю глаза от удовольствия. — Вставай, — слышу я сразу после того, как её руки перестают меня касаться. Я повинуюсь. А она встаёт и уходит в нашу с Бобом спальню. Я знаю зачем она туда пошла. И пока я стою и жду её, то начинаю ощущать себя незнакомкой в собственном доме. Я слышу звуки из спальни. Есть места в нашей квартире, которые Кейт знает лучше Боба. И на секунду мне кажется, что я живу здесь с ней, а не с ним. Эта фантазия нереальная и болезненная. Это не то что ты хочешь почувствовать во время секса с любовницей… или любовью всей своей жизни? Когда-то нереальной фантазией казался секс с Кейт. Но сейчас она входит в меня искусственным фалосом, и жизнь под одной крышей кажется куда нереальнее нежели этот момент. — Боже, — люблю вспоминать бога в такие моменты. Кейт медленно начинает двигаться во мне. Я лежу на несчастном диване и молюсь, чтобы она коснулась моего клитора, потому что мне это делать запрещено. — Я ещё с тобой не закончила. Я люблю кончать быстро в первый раз, но сегодня для Кейт это не аргумент. Она целует мою шею и проводит языком от ложбинки между грудью до низа живота. Где-то в этой области я ощущаю давление, когда думаю о Кейт двадцать девять дней в месяце. Эта затянувшаяся интрижка никогда не входила в мои планы. Но я ещё ни разу не смогла сказать себе нет. В один из четвергов мы пытались не заниматься сексом. Мы слушали музыку, готовили и обсуждали её работу. Она обнимала меня за талию, пока я помешивала пасту в кастрюле. В тот момент мне не хотелось, чтобы её руки оказались между моих бёдер. Мне не хотелось, чтобы мы оказались на кухонном столе или в спальне. Всё чего мне хотелось в тот момент — иметь возможность каждый день быть рядом с ней, ощущать её руки на себе и смеяться над её каламбурами. Я быстро начала придумывать план побега от Боба. Я знала, что могла уйти от него молча. Но я не могла позволить себе представить себя рядом с Кейт. Я знаю, что в одном её взгляде на меня можно увидеть нежность и жадность, страсть и ненависть. И я боюсь однажды взглянуть в её глаза и увидеть там пустоту. Сейчас она вожделеет меня от разлуки, от ненависти, от ревности. Но разве будет между нами та же страсть спустя годы быта и проблем? Я — пустышка, шоколадный Санта Клаус на Рождество — снаружи красивая обертка и вкусный шоколад, а внутри — ничего. Она думает, что знает меня. Но с тех пор, как мы впервые поцеловались, с тех пор как я оголила перед ней свои чувства, внутри я превратилась в пустоту — вакуум, на просторах которого плавает одинокий атом. Безобидная на вид молекула — до тех пор, пока не коснешься её. Большой взрыв. Вот что прячется за этой маленькой семечкой, вот только её не получится съесть и улететь на солнце, скорее опять на каталку и в операционную, вырезать эту опухоль, избавляться от неё подчистую. О, я пыталась. Пыталась избавиться от неё, закрыть глаза, представить, что её не существует. Но разве это возможно? Возможно притворяться, изменять, делать больно. Но никогда мне не удасться избавиться от этой зияющей чёрной дыры. Настолько далеко я ещё не проваливалась в водоворот своих проблем во время секса. А я ведь говорила Кейт, что ненавижу долго ждать. Кажется, я становлюсь совсем сухой от навязчивых мыслей и затянувшихся ласок. Она опять идёт в спальню. Я слышу шум на прикроватной тумбочке. В её руках смазка и ремень. В глазах похоть, смешанная с грустью. Надеюсь, роль доминанты развеселит её немного — это единственное, что в моих силах, детка. — На колени, — она указывает на пол. Впервые на моей памяти она снимает джинсы и футболку в моём доме. Я почти забыла, насколько хорошо выглядит рельеф на её животе. Мне хочется коснуться его губами, провести по нему языком, но я могу только сидеть на полу со связанными ремнем руками и исподлобья наблюдать, как Кейт надевает страпон. — Смотри мне в глаза, — говорит она. Я поднимаю взгляд и вижу напряжённые скулы. Она больше не хмурится. По её приоткрытому рту я понимаю, что ей нравится вид. Её пальцы в моих волосах. Она двигается бедрами навстречу моему лицу. Но я не подчиняюсь сразу. — Мне в глаза, — шепотом повторяет она, когда я смотрю на страпон. Я открываю рот и чувствую, как она входит в меня. Медленно. Жадно наблюдая за мной, за нами, за тем как она двигается во мне. Она может притворяться, что хочет сделать мне больно, что ненавидит меня, что хочет унизить меня, и всё же я чувствую, как аккуратно она двигается, боясь причинить мне боль. Интересно, насколько она мокрая сейчас. Я не хочу рисковать и проверять. Возможно, позже. Резиновый страпон давит на корень языка. Я пытаюсь вздохнуть — не получается, хочу проглотить скопившуюся слюну, но чувствую, как она течёт по моему подбородку. Мне не стыдно и не больно. Думаю, я это заслужила. Кейт видит по моему лицу, что мне становится тяжело дышать. На мгновение мне кажется, что она раздумывает, помочь мне или нет. Слава богу, оно длится не дольше секунды, и я вновь могу дышать. Кейт хватает меня за влажный подбородок и собственнически целует, изучая языком мой рот, словно после искусственного члена там что-то могло поменяться. Я и сама не замечаю, как после поцелуя лежу грудью и животом на кофейном столике, на который Боб любит закидывать ноги. Она раздвигает мои ноги и резко входит без предупреждения. Я вскрикиваю. Страпон упирается в стенку матки, туда где его не должно быть. Я не слышу извинений. Чувствую резкие движения, как мои бедра неприятно упираются в тупой край столика и впечатываются в него сильнее и сильнее с каждым толчком. Теперь Кейт находит мой клитор и принимается медленно водить по нему пальцем, опускаясь ниже к складкам. Мои стоны становятся ниже, превращаются в грудной звук. — Ке-ейт, — срывается у меня с губ. Её губы на моей шее. Её пальцы на моём клиторе. Она знает, как я люблю и наконец начинает двигаться мне в такт. Я чувствую, как вся напрягаюсь, как страпону становится тесно внутри меня. Я люблю, когда в этот момент её пальцы внутри меня. Но она мне мстит. И поэтому я чувствую только горячий засос на своей шее и никаких пальцев внутри. — Не смей закрывать глаза. Я поднимаю голову и в отражении телевизора встречаюсь с её взглядом. Изображение нечёткое, но мне этого достаточно, чтобы увидеть в нём всё, от чего я бегу и от чего остаюсь здесь до каждого первого четверга месяца. Оргазм накрывает меня волной. Долгой и тягучей. Она двигается медленнее, убирает руку. И я чувствую ещё один прибой. Мягкий, утихающий. Связанными руками я отталкиваюсь от столика. Она выходит из меня и я ничего не могу поделать с чувством зияющей пустоты внутри меня. Мне кажется, у меня выработался рефлекс на это движение. Пустота физическая давно смешалась с пустотой внутри моей груди. Они превратились в симбиоз прожигающий меня изнутри двадцать девять дней в месяце. — Мне пора. Слышу я за своей спиной. Она уже в джинсах, футболке и кожаной куртке. — Не останешься на кофе? — хрипло спрашиваю я, но в ответ слышу только, как захлопывается входная дверь. ​