FLICKERS OF US

Эл думала, что прогулка домой успокоит её нервы, но когда она открывает дверь домика, понимает, что ей стало почти ещё хуже. Как это вообще возможно? — думает она. Её неровное сердцебиение начинает сводить её с ума. Она начинает понимать, почему Эдгар Аллан По писал о том, как кто-то прячет сердце под половицами. Пот выступает у неё на лбу, её бросает в холодный пот, и она начинает паниковать. Какого чёрта она вообще рассказала Макс о том тройничке? Она начинает рыться в шкафчике с алкоголем Хоппера. С тех пор как он начал встречаться с Джойс, он почти не притрагивается к этому, так что вряд ли заметит, если она немного «одолжит»… Самодовольный, счастливый засранец, — думает она. Уф, это нечестно. Если кто-то в этом мире и заслуживает любви и счастья, так это точно её папа. — Угххх! ЧЁРТ — мне просто нужно, чтобы мои мысли остановились! — кричит Эл в небо. Она отодвигает несколько бутылок, они звякают друг о друга. — Попалась! Она вытаскивает бутылку виски. — Ну что ж… яблоко от яблони недалеко падает. До дна! Эл делает большой глоток крепкого напитка. Он обжигает ей горло и разливается теплом в груди. Она закрывает глаза и садится на пол в домике, скрестив ноги. Медленно выдыхает. Но я же не могу просто напиться здесь… Хоп всё равно рано или поздно вернётся, и он меня убьёт, если найдёт пьяной посреди недели, жалкой и одинокой. Эл решает пойти к карьеру посмотреть на закат и утопить свою печаль. — Её грусти не нужна компания, так что это идеально. Она берёт с вешалки куртку, шарф и варежки. Запихивает бутылку виски во внутренний карман застёгнутой куртки и выходит из дома. — Какого чёрта? — говорит сам себе Стив, притормаживая машину и щурясь вдаль. Похоже, кто-то шатается возле края карьера. Человек идёт, будто пытается пройти линию на тесте трезвости. Вокруг никого, и он сам с собой хихикает. Фигура поворачивается. — Чёрт… да ладно… — Стив понимает, что это Одиннадцать. Стив резко выворачивает руль и съезжает по грунтовой дороге к площадке у карьера. Из-под колёс поднимается облако пыли. Шум гравия привлекает внимание Эл, и при виде машины Стива её начинает тошнить. Наверное, она не могла рассчитывать, что останется незамеченной — с дороги карьер хорошо видно тем, кто едет мимо. Стив паркуется и глушит двигатель. Он высовывает одну ногу из машины, встаёт и опирается рукой на верх двери водителя. Смотрит на Эл озадаченно. — Эл? Что ты делаешь? Ты в порядке? — — С дороги ты выглядела… немного странно. — Стив! Приве-е-ет. Откуда ты взялся? — бормочет Эл заплетающимся языком. — Ой-ой… — Стив понимает, что она пьяна. — Я ехал встретиться с Робин после того, как был у Дастина. Подожди, кажется, у меня в багажнике есть крекеры и плед. И отойди, пожалуйста, от края. Несмотря на популярное мнение, ты не неуязвима. Стив роется в багажнике, находит бутылку воды, пачку крекеров и… — Джекпот, — плед. Он подходит к Эл. Протягивает ей воду и крекеры, встряхивает плед и говорит ей сесть. — Почему ты пьяная и одна на холоде? Это совсем на тебя не похоже. — Ты меня почти не знаешь, Стивен, — говорит Эл, особенно выделяя букву «С» в его имени и икнув. — Это неправда. Что случилось? Серьёзно? У Эл на глазах появляются горячие слёзы. Она всхлипывает и смотрит на горизонт — небо начинает меняться, солнце садится.                        Она вздыхает. — Мне просто… так грустно. Я не знаю, что делать со всей этой болью внутри. Я подумала, что приду посмотреть на закат и утоплю свою печаль в старом виски Хоппера. Это бы никому не навредило, кроме меня… — И я всё ещё не понимаю, как мне справиться вот с этим… Эл лезет в карман и достаёт помятое письмо от Майка. Неловко протягивает его Стиву и смотрит куда-то вдаль. Стив читает письмо. На его глазах выступают слёзы от этих слов. Он аккуратно складывает письмо обратно и кладёт его в ладонь Эл.                Он тяжело вздыхает. — Эй. Посмотри на меня. — Его желание защитить и успокоить Эл берёт верх. — Это письмо довольно непонятное, но в нём есть искренние чувства. Если подумать, оно может стать для тебя своего рода завершением. Я точно не знаю, что произошло между вами, но Нэнси и Джонатан говорили, что вы расстались. Ты молодая, ты красивая. Ты вообще-то супергерой. В море ещё полно рыбы. — Угх! Это дурацкое банальное выражение! Все постоянно говорят мне про этих чёртовых «рыб»… А я хотела именно ту рыбу… — выдавливает она, имея в виду Майка. — Ну… иногда в жизни мы не получаем то, что хотим. Думаю, Майк любил тебя настолько, насколько мог. Он всё ещё молодой. Иногда мы просто не можем быть теми, кем нас хотят видеть другие… Стив тоже смотрит на горизонт, думая о своей собственной неудачной любви и о Нэнси. — Ну… может, ему стоило подумать об этом до того, как… «лишать меня невинности», когда он был влюблён в кого-то другого… — с трудом говорит Эл. — Ох, Джейн… Иногда первая любовь — это просто первая из многих. Нэнси тоже потеряла девственность со мной, но мы ведь не остались вместе… Подожди. А кого любит Майк? — Просто… забудь… — две слезы падают с её глаз, пока она смотрит на небо. Эл кладёт голову на плечо Стива. Виски уже притупляет её мысли. Она сильнее утыкается лицом в его шею, пытаясь немного успокоиться. Эмоции и алкоголь смешиваются, делая её ещё более уязвимой. Она вдыхает запах его одеколона. Стив проводит пальцами по её волосам, пытаясь утешить. Она поднимает подбородок и смотрит на него. В её глазах слёзы, из-за них всё расплывается. Она медленно тянется к его губам… — Эй! Эл! Нет. — Стив резко отодвигается назад на пледе и смотрит на неё ошеломлённо. У неё начинают течь слёзы, она плачет. — Я… я так извиняюсь. Это было так глупо… Я просто хочу почувствовать, что меня любят… — рыдает она. — Эл… Отдавать себя людям вот так — это не способ получить любовь. Поверь, я пробовал. Это не работает. И вопреки распространённому мнению, связь с кем-то другим не помогает забыть прежнего человека. — И кроме того, я не могу так поступить. Не с тобой. Я слишком стар для тебя, ты для меня как младшая сестра… Это было бы неправильно, и это всё равно не изменит того, что ты чувствуешь. Так ты Майка не забудешь. Я никогда не смог бы воспользоваться тобой в таком состоянии. Ты понимаешь? — Почему все постоянно называют меня своей чёртовой «гипотетической сестрой»?! — А? — Стив морщит лоб, не понимая, о чём она. — Неважно… Алкоголь всё ещё заставляет её вести себя странно: она срывается, ищет утешения не там, где нужно. — Ну давай… Ты же «Стив-прическа-Харрингтон». Ты ведь спал с кучей девушек… — Очень грубый намёк. Спасибо виски за это. Но всё равно — ты не будешь одной из них. Ладно, пьяница, поехали. Купим мороженого, а потом я отвезу тебя домой. Стив встаёт, стряхивает пыль с джинсов и протягивает ей руку, чтобы помочь подняться. — Пожалуйста… не рассказывай никому об этом. Мне стыдно… Прости, что я вообще попыталась… Стив перебивает её: — Не переживай. У меня тоже были свои пьяные истории. Я никому не скажу. Давай отвезём тебя домой. Стив встряхивает плед, накидывает его ей на плечи и ведёт к машине. Открывает пассажирскую дверь. — Осторожно, голова. Эл садится на пассажирское сиденье. Когда они уезжают от карьера, она смотрит в зеркало заднего вида. Небо ярко окрашено в фиолетовый, оранжевый и розовый цвета. — Сегодня такой красивый закат… — бормочет Эл заплетающимся языком. Алкоголь и сильные эмоции постепенно усыпляют её. — Да… очень красивый. Как и ты. Всё будет хорошо, Эл. Спи, — тихо говорит Стив, с тревогой поглядывая на неё за рулём. По радио тихо играет песня «Wildflower» Билли Айлиш. Иногда всё распадается, и время разбивает сердце. Я там не была, но знаю — она была твоей девушкой, ты показал ей весь мир. Потом вы разлюбили друг друга и отпустили. Она плакала у меня на плече, я мог только обнять её. Это сблизило нас до июля… И я знаю, что ты меня любишь, тебе не нужно напоминать. Наверное, мне стоит всё забыть… Но я всё время вижу его где-то на задворках своих мыслей. Как лихорадку, будто я горю. Я перешла черту?.. Хорошее не длится вечно, жизнь идёт так быстро. Я никогда не спрашивала, кто был лучше… Но иногда думаю: видишь ли ты его где-то в глубине своих мыслей — когда смотришь в мои глаза? Стив трясёт Эл за плечо, когда они подъезжают к кафе с мороженым. Это единственное место в городе, которое работает даже в холодные месяцы — там ещё есть горячая еда. — Эй. Хочешь бургер или что-нибудь? Немного «заесть» тот виски? — Уф… у меня уже ужасно болит голова. Эм… да, ладно. Можешь ещё взять мне рутбир-флоат? С ванильным мороженым. — Сейчас принесу. Сиди здесь. Когда Стив подходит к очереди, он видит Эрику, Лукаса, Майка и Уилла. — Стив? — Привет, Майк. Эм… что случилось? — Это Эл у тебя в машине? — спрашивает Уилл. Все пятеро оборачиваются и смотрят на неё на пассажирском сиденье. Она прикрывает глаза рукой от неоновой вывески кафе и даже не замечает, что друзья стоят рядом. — Эм… да. Я увидел её у карьера, когда ехал встречаться с Робин. Она, наверное, меня убьёт — я уже на полтора часа опаздываю к ней… — Почему Эл была одна у карьера? С ней всё нормально? — Майк выглядит слегка в панике. — Будет нормально. Но я бы не советовал вам сейчас к ней подходить. — Почему? Что с ней? Она выглядит… плохо? — Можно и так сказать. Похоже, она выпила примерно полбутылки виски. Я не мог просто оставить её там в таком состоянии. — Она пьяная? Почему она одна на холоде у карьера пила? — Позвольте предположить — это как-то связано с тобой, тупица, — усмехается Эрика, глядя на Майка. — Эрика, заткнись. Иди закажи своё мороженое. Иди, — говорит Лукас. — К сожалению, твоя сестра не так уж и ошиблась, дружище, — Стив морщит лоб, глядя на ребят. — Ей сейчас больно, но она справится. Она не первая и не последняя, кто пытается заглушить эмоции алкоголем… Уилл инстинктивно тянется к руке Майка, пытаясь его поддержать. Майк быстро убирает руку, но Стив успевает это заметить. Стив поднимает брови и вспоминает, что Эл сказала: Майк влюблён в кого-то другого. — Это… из-за этого вы расстались? Чёрт… теперь многое становится понятнее… — Что? Почему это «становится понятнее»? — резко отвечает Майк. — Спокойно. Я не это имел в виду. Она показала мне твоё письмо. Теперь твои слова для меня звучат понятнее. Вот и всё. Я вас не осуждаю. Майк неловко переминается с ноги на ногу и смотрит в пол. Стив оглядывается вокруг, чувствуя себя неловко. Лукас и Уилл переглядываются — напряжение буквально чувствуется в воздухе. — Ладно… я пойду возьму ей поесть и отвезу домой. Увидимся, ребята. Стив покупает ей чизбургер и рутбир-флоат, как она просила. Жирная еда немного приводит её в чувство. Потом он отвозит её домой и едет встречаться с Робин. Стив заходит в кафе Scoops Ahoy. — Робин? Ты ещё здесь? Прости! Ты не поверишь, что произошло за последние два часа… — Где ты, чёрт возьми, был? — И тебе привет. — Мы должны были встретиться два с половиной часа назад! Я думала, с тобой что-то случилось! — Ну… кое-что действительно случилось. Но я в порядке. Я уже здесь, успокойся. Робин закатывает глаза. — Ну и что случилось? Надеюсь, причина серьёзная, раз ты заставил меня так переживать. — Эл пыталась меня поцеловать. — Прости, что?! Одиннадцать? НАША Эл? Пыталась… поцеловать ТЕБЯ?! — Что, в это так трудно поверить? Я думал, я не настолько плохо выгляжу… — Нет, выглядишь ты нормально. Но почему ты вообще оказался в ситуации, где у неё появилась такая возможность? Рассказывай. Сейчас же. — Я ехал сюда от Дастина и увидел её у карьера. Сначала не понял, что это она, пока не подъехал ближе и не увидел, как она шатается у края. Я не мог просто уехать. — Естественно… И как всё это привело к попытке поцелуя?! — Я пытаюсь рассказать, если бы ты не перебивала… Робин жестом показывает, будто «закрывает рот на замок», и внимательно смотрит на него. — В общем, она шаталась — я понял, что она пьяна. Я достал из машины крекеры и воду, мы сидели на пледе… Смотрели на закат, разговаривали. Она показала мне письмо-стих Майка, тяжёлое такое… Я хотел её утешить. Может, она неправильно поняла мой жест, или алкоголь сделал своё дело… Не знаю. Но она попыталась меня поцеловать. Я остановил её, отвёз за бургером и молочным коктейлем, чтобы она немного протрезвела, и отвёз домой. И вот я здесь. — Чёрт, Харрингтон… — Вот именно, Бакли… — Похоже, она очень тяжело переживает их расставание… — Можно и так сказать. Я ещё видел Лукаса, его сестру, Уилла и Майка в том кафе. Эл даже не заметила, что они там. Я сказал ей сидеть в машине. Появляться с ней пьяной на людях было бы для меня не лучшей идеей. — Согласна… — Есть ещё кое-что. Думаю, я понял, почему ей так тяжело. По крайней мере частично. Я видел Майка и Уилла… они держались за руки. — За руки? Типа… Робин многозначительно поднимает брови, не заканчивая фразу. — Да. Похоже на то. Думаю, они… вместе? Не знаю. Они прямо этого не сказали, но выглядело так. Уилл потянулся к Майку, чтобы его успокоить, потому что он переживал за Эл… выглядело довольно романтично. И Майк очень резко отреагировал, когда я это заметил. А Эл говорила у карьера, что Майк любит кого-то другого… — Чёрт… Стив тяжело вздыхает и проводит рукой по густым волосам. — Ага. Чёрт… Ну что, поехали? День был долгий. — Подожди, я только выключу свет и проверю плейлист на завтра. Поможешь вернуть пластинки на стену? Стив и Робин организуют музыку  и идут к машине. Тем временем в доме Байерсов. Джонатан и Уилл слушают по радио песню “Should I Stay or Should I Go” группы The Clash. Уилл в сарае скручивает косяк. — Ого. Давно я не слышал эту песню… — Я тоже. Как ты вообще? Шестое ноября только что прошло, а мы даже не отметили эту дату в этом году. Я почти тебя не вижу в последнее время. — Джонатан усмехается. — И с каких пор ты крутишь косяки лучше меня? — Кто бы говорил. Ты всё время либо фотографируешь, либо снимаешь видео. А если нет — то всё время с Нэнси. — Уилл пожимает плечами. — Но я нормально. Седьмого ноября у меня была сильная паническая атака и кошмар. Майк и Дастин помогли мне прийти в себя — мы смотрели фильм у Майка, и я, видимо, уснул. — Я просто не хочу, чтобы этот день всю жизнь оставался таким важным. Я знаю, что он всё равно будет значить много… но я хочу попробовать двигаться дальше. Хоппер в последнее время ничего странного не находил. Может, Векна и правда исчез… — Понимаю, почему ты так думаешь. Но ты и Эл всё ещё связаны с тем коллективным разумом. Ты говорил, что в начале октября снова видел сильные сны. Они прекратились? Эл недавно снова принимала ванны для своих видений? — Честно… не знаю. Мы в последнее время не так много времени проводим вместе… Уилл смотрит на свои руки, чувствуя стыд. — Это… потому что ты так много времени проводишь с Майком? Сердце Уилла начинает биться быстрее, щёки краснеют. — Мне не кажется, что мы проводим вместе больше времени, чем обычно… Что ты имеешь в виду? — пытается он уйти от ответа. Джонатан кашляет и протягивает Уиллу косяк. — Уилл… да ладно. Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, правда? О чём угодно. Ты правда собираешься это отрицать? Вы почти перестали проводить время всей компанией — теперь вы чаще встречаетесь вдвоём и устраиваете ночёвки. Вы ведь почти не делали этого с тех пор, как были детьми… — Джонатан делает паузу и внимательно смотрит на лицо брата. — И Эл с Майком «вдруг» расстались? Джонатан смотрит на него мягким, но немного обвиняющим взглядом. Уилл отводит глаза. — Почему такой допрос? — Уилл передаёт косяк брату. — Я не пытаюсь тебя допрашивать. Я просто хочу сказать… что я рядом. Мне не хватает наших разговоров. — Мне тоже тебя не хватает. Но говорить не о чем… — Ладно. Хорошо. Тогда забудь. Давай просто докурим и послушаем музыку. Несколько минут в сарае висит неловкая тишина, смешанная с серым дымом марихуаны. В воздухе чувствуется напряжение. Где тихо играет рок-музыка. Может, дело в марихуане, но Джонатан не может удержаться — как будто его тянет спросить. — Если ничего не происходит, тогда почему Нэнси сказала мне, что её мама застала вас… когда вы выходили из душа? И у Майка был засос? Щёки Уилла вспыхивают, пульс резко учащается. — Боже мой! Это совершенно не так! — Уилл… — Джонатан, я серьёзно. Мы не «принимали душ вместе». Мы просто были в ванной одновременно на следующий день после Хэллоуина. Миссис Уилер вернулась с пилатеса, поднялась наверх, а мы как раз выходили из ванной в полотенцах. А засос? Это, наверное, от Эл. Они же были вместе на вечеринке на Хэллоуин. Он сказал, что это был… «прощальный секс». Уилл почти срывается на крик, дышит неровно, глаза широко раскрыты — он явно нервничает. — Уилл… — Джонатан смотрит на него сочувственно. Его взгляд словно просит брата сказать правду. Уилл не выдерживает и начинает плакать. Джонатан сразу садится рядом и обнимает его за плечи, пытаясь успокоить. — Эй, Уилл… дыши. Всё нормально. Ты можешь рассказать мне. Что происходит? — Ты был прав… — губа Уилла дрожит, глаза снова наполняются слезами. — Майк и я… — Вы вместе? Ты… — Гей? — Уилл смотрит на брата, слёзы текут по лицу, плечи дрожат. — Если это так — всё в порядке. Я всё равно буду любить тебя так же. Обещаю. Уилл едва справляется с эмоциями. Он не думал, что будет так тяжело говорить об этом с семьёй. С друзьями или с придурками в школе — это одно. Но сказать это вслух… Джонатану… маме… Он даже не уверен, что может всё это осмыслить — ему трудно даже дышать. — Эй! Уилл! Посмотри на меня. Тебе нужно замедлить дыхание, хорошо? У тебя паническая атака. Просто… дыши. Джонатан показывает, как правильно дышать. Уилл закрывает глаза и пытается сосредоточиться на музыке и на щебете птиц снаружи. Постепенно он немного успокаивается, хотя чувствует сильную усталость. — Я люблю тебя. Если ты счастлив… ты счастлив? — Да. То есть… нам обоим очень тяжело из-за того, как это повлияло на Эл. Но я ждал этого дня с восьми лет. Я безумно влюблён в Майка Уилера уже почти десять лет… Я никогда не думал, что он может чувствовать то же самое. Просто… это случилось. Джонатан усмехается. — Не думаю, что такие вещи просто так «случаются», Уилл. — Я серьёзно. Будто однажды у Майка просто что-то щёлкнуло. Он поцеловал меня… — Серьёзно? Правда? Как? Когда? — В день вечеринки на Хэллоуин. Мы тогда были вдвоём после школы. Весь день между нами было какое-то напряжение… Потом он захотел попробовать покурить, но у него не получалось нормально затянуться. Я дал ему затяжку… и будто всё сорвало крышу — он почти впечатал меня в стену… Уилл снова краснеет и смущённо смотрит в пол, глупо улыбаясь своим воспоминаниям. Джонатан слегка толкает его плечом. — Ничего себе… Это довольно… пикантно, — поддразнивает он. — Эй! Заткнись, — смеётся Уилл. — А если серьёзно, я рад, что ты рассказал мне. Я люблю тебя. Он целует брата в макушку и крепко обнимает. — Ладно, ладно! — смеётся Уилл. — Я сдаюсь, Джонатан… я сейчас задохнусь. — Ой, прости. Я не понял, что так сильно тебя сжимаю. Джонатан берёт лицо Уилла в ладони и смотрит ему в глаза. — Я так горжусь тобой. Уилл снова почти плачет, но сдерживается. Его глаза влажные, он улыбается брату. — Спасибо. Я тебя люблю… Только можно я сам скажу маме? Я хочу, чтобы она услышала это от меня. — Честное слово. Снаружи, приглушённо через двери сарая, слышится голос Майка: — Уилл? Джонатан? Эй… Уилл открывает дверь сарая. Огромное облако дыма от марихуаны вырывается наружу. — Мы здесь! — кричит Джонатан. Майк идёт через двор. — Привет! Как думаешь, когда твоя мама будет дома? Я умираю с голоду… Джонатан не может сдержать эмоций  он смотрит на Майка, и по его лицу текут слёзы. — Эм… эй? Что… что происходит? Вы опять плачете под Pink Floyd? — насмешливо спрашивает Майк у обоих Байерсов. — Ха-ха. Очень смешно. Такое было всего лишь… пару десятков раз, — смеётся Джонатан. — Иди сюда, обними меня. Он раскрывает руки и притягивает Майка в объятия. — Уилл? Вы оба насколько накурены? Почему ты плачешь на мне, Джонатан? — Я просто… счастлив, — всхлипывает Джонатан. — О боже… Он знает, да? — Не думаю, что вы так незаметны, как вам кажется, Майк… Он меня дожал. Я слабый. Я всё рассказал. Джонатан отстраняется, всё ещё плача. Вытирает нос и слёзы. — Господи… пожалуйста, перестань плакать… — Проявления нежности всегда заставляли тебя чувствовать себя неловко, да, Уилер? — усмехается Джонатан. — Просто пообещай мне, что будешь правильно относиться к моему младшему брату… иначе мне придётся тебя закопать. Майк сглатывает. — Джонатан?! — Уилл смотрит на него ошеломлённо. — Если тебе станет легче — я сказал бы то же самое, даже если бы Майк был девушкой. — Я буду относиться к Уиллу только с уважением, любовью и восхищением. Я… я влюблён в него, — смущённо улыбается Майк, его щёки розовеют. Джонатан снова начинает плакать, переводя взгляд с одного на другого. — О боже… — Пойдём уже в дом, здоровяк, — вмешивается Уилл. — Привет… — Уилл берёт Майка за руку, и они заходят в дом вслед за Джонатаном. Когда они оказываются внутри дома Байерсов, Уилл притягивает Майка к себе и целует. Теперь, когда его брат всё знает, им не нужно так сильно скрывать свою нежность. Майк краснеет — он чувствует себя уязвимым перед Джонатаном. — Уилл… не сейчас. Я пока не готов к таким… публичным проявлениям. Дай мне привыкнуть к тому, что твой брат всё знает, хорошо? — Ладно. Просто ты так хорошо выглядишь в этом свитере… я не удержался… Солнечный свет из кухонного окна блестит в глазах Уилла. У Майка перехватывает дыхание. Каждый раз, когда Уилл смотрит на него так, он словно забывает дышать. Закатный свет подчёркивает светло-коричневый оттенок вокруг зелёных глаз Уилла. — Ладно, голубки. Я поеду на рынок купить то, что маме нужно для ужина. Она сказала, что они с Хопом будут дома через пару часов. Ведите себя нормально, пока меня нет. Я вернусь примерно через час. Как только Джонатан уезжает, Уилл прижимает Майка к кухонной раковине. — Уилл! — Майк улыбается между жадными поцелуями, удивлённый. Уилл слегка приседает и поднимает Майка за бёдра, усаживая его на кухонную столешницу. Майк стонет в поцелуе, пока они продолжают целоваться. — Что на тебя нашло? Я хочу покурить то же самое, что и ты… чёрт… — Майк запрокидывает голову к шкафам, пока Уилл целует его шею. На секунду отстранившись, Уилл говорит: — Я хочу кое-что показать тебе. У себя в комнате… Он целует линию челюсти Майка и крепко берёт его за бедро. — Думаю, я уже это видел… пару раз, — флиртует Майк. — Очень смешно. Умник. Пошли. Они идут в комнату Уилла. Майк возбуждён и почти не может думать. Он прислоняется бедром к дверному косяку. Уилл подходит к тумбочке и достаёт бутылочку. — Что это? — Смазка… Я подумал… ну… на следующий раз. Наверное, это лучше, чем просто слюна… Уилл вдруг начал смущаться— резкая перемена по сравнению с тем, каким смелым он был на кухне. — Ты краснеешь? Из-за смазки? После того как чуть не впечатал меня в плиту? — смеётся Майк. — Может быть… заткнись… — Заставь меня, — Майк ухмыляется. Уилл подходит ближе к Майку, одной рукой хватается за верх дверного косяка, другой берёт Майка за подбородок и страстно целует его. — Чёрт… Уилл проводит рукой под джинсами Майка, лаская его. — Ты ведь перестанешь болтать, если мой член окажется у тебя во рту, да? Майк тихо стонет, его глаза прикрываются. — Да… но… не думаю, что это входит в категорию «вести себя нормально», о которой говорил твой брат… — улыбается он. — Ты всегда должен шутить? Уилл снова целует его, слегка прикусывая губу. — Веди себя хорошо для меня. Встань на колени там. Он показывает на край кровати. — Знаешь, твои глаза становятся безумно красивыми, когда ты возбуждён. — Ты уже говорил… теперь на колени… Майк сглатывает, немного нервничая из-за того, насколько серьёзным стал Уилл. — Да, сэр… чёрт… — краснея, он опускается на колени у кровати. Уилл закрывает и запирает дверь, расстёгивает ремень и снимает джинсы, не отрывая взгляда от Майка. В углу комнаты из магнитофона играет песня “Creature In The Black Night” группы Dayseeker. Виноватые руки не смогут скрыть свои планы. Когда я возьмусь за тебя, я уже не отпущу. Стоя на коленях, ты всё поймёшь. Трахай меня в своих снах так, будто от этого невозможно сбежать. Я могу устроить сцену, когда чувствую себя униженным… Уилл подходит к краю кровати в одном белье и садится перед Майком. Он проводит рукой по волосам Майка, продолжая смотреть ему в глаза. Майк снова сглатывает. Взгляд Уилла такой пристальный… словно он хищник, а Майк — добыча. Ты всё время говоришь руками, ты можешь почувствовать вкус яда своим распухшим языком. Я укушу тебя за шею — я очень этого хочу. Кровь превратится в алмаз от одного прикосновения. Трахай меня в своих снах так, будто от этого невозможно сбежать… Почему днём ты такой ясный и осознанный? Беги, как существо во тьме ночи… Уилл отползает назад по кровати и приподнимает бёдра, чтобы снять нижнее бельё. Майк начинает целовать внутреннюю сторону его бедра и тихо стонет в кожу, постепенно приближаясь к паху. Уилл возбуждается ещё сильнее, видя Майка в зеркале, пока тот продолжает его целовать. Майк тихо мычит, касаясь губами кончика, и медленно берёт его в рот. Он смотрит вверх на лицо Уилла, а Уилл в это время наблюдает за ними в зеркале. — Ты смотришь на меня в зеркало? — Да. Ты выглядишь чертовски сексуально, когда я у тебя во рту… — говорит Уилл, хмуря брови и глядя вниз на Майка. Майк несколько раз проводит губами, реагируя на похвалу. Уилл запрокидывает голову к потолку, и свет в комнате слегка мерцает. Майк на секунду отстраняется, наблюдая за его реакцией. — Ты так сильно возбуждаешься из-за меня, малыш… — Ты даже не представляешь, как сильно сводишь меня с ума. — Сходим с ума вместе, да? — усмехается Майк, продолжая дразнить его. Когда Майк снова опускается ниже, Уилл кладёт руку ему на затылок и, глядя на их отражение в зеркале, медленно направляет его голову глубже. Он держит так некоторое время, тихо стонет, наблюдая за отражением. Потом отпускает и опирается назад на локти, пока Майк продолжает движения. — Ты так хорошо справляешься… чёрт… мне нравится твой рот… — говорит Уилл. — Хочу попробовать и тебя. Давай поменяемся. Майк поднимается на ноги, его возбуждение заметно под одеждой. Уилл подползает к краю кровати и начинает расстёгивать его джинсы. Он целует его живот, поднимаясь выше, затем касается губами ткани белья. Майк слегка сгибает колени от ощущения. — Ложись, — говорит Уилл. Он снимает с Майка бельё и на секунду останавливается, разглядывая его. — Ты такой красивый… Потом он наклоняется ближе, и у Майка вырывается глубокий стон. — Перевернись на живот… Майк делает, как он сказал. Уилл целует его спину, дыхание у обоих становится быстрее. Он берёт Майка за волосы, слегка тянет его голову назад и смотрит ему в глаза, а затем снова целует. В комнате тихо играет песня “The Summoning” группы Sleep Token. Во мне есть река, которая течёт прямо к тебе. Что-то, что ты говоришь, или что-то, что ты делаешь. Вкус божественного. У тебя есть моё тело — плоть и кости. Небо над нами, земля под нами. Подними меня снова. Уведи меня за край — я хочу увидеть другую сторону… Уилл целует нижнюю часть спины Майка и его ягодицы. Он раздвигает их, чтобы поцеловать между ними. От прикосновения рта Уилла Майк тихо стонет в одеяло, его тело дрожит. Уилл водит языком по кругу и улыбается, пока Майк дрожит от удовольствия, тихо стоня имя Уилла в матрас О, любовь моя — Неужели я принял тебя за знак от Бога? Или ты на самом деле здесь, чтобы оттолкнуть меня? А может, просто чтобы возбудить меня? Потому что в эти дни я бы солгал, если бы сказал, что не хотел бы быть твоим мужчиной. Или хотя бы превратить хорошего мальчика в плохого. Уилл использует язык, проникая в отверстие Майка, и губами создаёт вакуум, продолжая словно французский поцелуй там. Майка почти сводит судорогой — он издаёт первобытные звуки, уткнувшись в одеяло. Уилл снова целует его вверх по спине. Одной рукой он крепко обхватывает переднюю часть горла Майка, а затем целует кожу между мочкой его уха и кадыком… — Я хочу тебя… Уилл шепчет ему на ухо  Брови Майка дрожат, и он беспомощно хнычет — он кивает головой, да, и Уилл стонет от волнения. Он убирает руку от горла Майка и медленно вставляет в него два пальца. Тело Майка дрожит, и он позволяет удовольствию омыть все его тело. Уилл кусает Майка за плечо и чувственно ласкает его. Запомнил, как Майк реагирует на него. — Уилл…Пожалуйста… ты мне нужен… Майк начинает хныкать  Мольбы Майка еще больше возбуждают Уилла  — Скажи это еще раз  — Пожалуйста.. Я хочу чувствовать тебя, я больше не могу это выносить  Уилл убирает руку из Майка и хватает презерватив и смазку со своей тумбочки. — Повернись, лицом к зеркалу. — Что? — Майк чувствует себя дезориентированным и задыхающимся— Почему? -Я хочу, чтобы ты посмотрел на себя, на то, как хорошо ты собираешься принять меня, и я хочу увидеть, как именно ты выглядишь, когда я растягиваю тебя, пока ты не кончишь на мой член. Уилл пристально смотрит на Майка, когда он отвечает  — Боже… — В том, что я собираюсь с тобой сделать, не будет ничего святого. Повернись и наклонись. Майк переворачивает на живот и выгибает спину. Уилл гладит себя в течение минуты и накатывает на себя презерватив, он открывает смазку и выдавливает несколько капель. Он встает на колени позади Майка и слегка переместывает его положение. Он направляет себя в Майка, тело Майка напрягается и вызывает некоторое сопротивление. — Ты в порядке? Дыши спокойно… мне нужно, чтобы ты расслабился… Майк закрывает глаза и делает несколько медленных вдохов. На третьем вдохе Уилл медленно продвигается дальше. Майк тихо стонет, опираясь на руку. — Чёрт… тебе так хорошо… — шепчет Уилл. — Ты отлично справляешься… просто продолжай дышать… Уилл продолжает двигаться медленно, давая Майку привыкнуть. Он наблюдает, как Майк тихо стонет и морщится каждый раз, когда Уилл оказывается глубже. Когда Майк начинает расслабляться и напряжение уходит, Уилл немного ускоряется. Из Майка вырывается почти звериный звук, и Уилл сразу останавливается. — Ты в порядке? — Продолжай… — тяжело дышит Майк. — Посмотри на меня в зеркало, малыш. Посмотри, как хорошо ты справляешься… Майк задыхается и смотрит на их отражение. Он касается себя рукой, наблюдая, как Уилл движется. Уилл продолжает смотреть на него через зеркало. Радио вдруг начинает барахлить, свет в комнате мигает. Оба дышат быстро. — Чёрт! Уилл… я сейчас… — Хочешь кончить? — Пожалуйста… я… — Скажи, что ты мой. Майку кажется, что его мысли плавятся, пока Уилл ускоряется. Ему трудно сосредоточиться. — Скажи это. Если хочешь… скажи. — Уилл говорит хрипло, замедляя движения. — Я… твой… — тяжело дышит Майк. — Хороший мальчик… давай… Уилл снова ускоряется, сильнее сжимая бёдра Майка руками. Майк вскрикивает, его тело дрожит. Уилл на мгновение будто теряет фокус взгляда. В этот момент лампочка на тумбочке с громким хлопком лопается. Они одновременно достигают кульминации, и где-то вдалеке слышится громкий удар. Весь дом внезапно погружается во тьму — электричество отключается. Они падают на кровать рядом друг с другом, оба вспотевшие и тяжело дышащие. Майк лежит лицом в простынях, пытаясь восстановить дыхание. Уилл мягко целует его между лопатками, затем осторожно отстраняется. Майк слегка дёргается от чувствительности. — Я тебя люблю. Ты в порядке? — Да… да. Просто… перевариваю всё. — Майк усмехается. — Мы… случайно не выбили предохранители в доме? — Похоже на то, — смеётся Уилл, глядя на разбитую лампочку. — И, кажется, нам придётся покупать лампочки оптом. — И как мы это объясним? — Понятия не имею. И сейчас мне вообще всё равно… — говорит Уилл. — Я принесу тебе полотенце. Хочешь воды? — Ничего себе. Оказывается, ты ещё и джентльмен? Да, пожалуйста. Майк переворачивается на спину и смотрит в потолок, чувствуя сильную усталость. — Это был самый сильный оргазм в моей жизни… — Я знаю, — самодовольно отвечает Уилл. Он целует Майка и надевает спортивные штаны. Уилл выходит из комнаты, идёт на кухню, смачивает полотенце тёплой водой и наливает стакан воды. Когда он возвращается, Майк уже тихо храпит. Уилл тихо смеётся, подходит к кровати и наклоняется к его уху. — Ничего себе… я что, буквально… утомил тебя до потери сознания? Впечатляет… Майк стонет, полу проснувшись, и открывает глаза. — Не зазнавайся. Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать, когда будет моя очередь. Уилл смеётся и делает вид, что сдаётся. Он передаёт Майку воду и полотенце. — Уилл? У тебя кровь из носа… — Правда? Ого. Наверное, поэтому и вырубило электричество, — шутит он, вытирая кровь салфеткой. — Кстати… я вообще не знаю, как это чинить. Похоже, это будет проблемой Джонатана или Хоппера. Уилл отдаёт Майку одежду, и тот одевается. Потом они ложатся под одеяло вместе. Майк кладёт голову на грудь Уилла, и вскоре оба засыпают. На фоне тихо играет песня “Dust Bowl” — Ethel Cain. Красивый парень, натуральный светлый блондин с пятнами крови, с дырками в кедах. И его глаза всё время смотрят на меня. Снова фильм-ужастик на автокинотеатре — он трогает меня, пока на экране умирает порноактриса. Но смотрит он не на экран, а на меня. Клятва умереть вместе ещё со времён восьмого класса… Вся Индиана раскинулась перед твоими глазами, но всё, что ты видел — это меня. Ты вошёл и пел. Ты хотел подойти ближе, потому что просто хотел сказать мне, кто ты. Ты был добрым… словно умирал от желания рассказать мне. Ты сказал, что подождёшь, если мне нужно время, чтобы всё понять. Красивый парень, который, ей-богу, боится дождя — ухаживает за своими фиалками, и всё время смотрит на меня. Наблюдаешь, надеешься, что ветер будет дуть медленно, чтобы я мог удержать тебя рядом ещё немного. Мы рано столкнулись с жёсткой жизнью, а потом упали ещё ниже — травили себе мозги, курили то же дерьмо, что твой отец курил во Вьетнаме. Ты говорил, что стал бы писателем, и если бы мог — оставил бы всё это позади. Я понял, что это любовь, когда ехал домой и плакал, думая о том, как ты спишь с другими девушками. Но когда ты сказал, что любишь меня, я ни разу не усомнился, уверен ли ты в этом.                                  Тук-тук. — Уилл? Майк? Ужин готов, — говорит Джойс за дверью спальни. Уилл слышит голос мамы и просыпается. Майк всё ещё спит у него на груди, слюна немного намочила футболку Уилла. Майк тихо храпит. Уилл улыбается, глубоко вдыхает и целует его в голову, слегка толкая за плечо. — Эй… ужин готов. Просыпайся, красавчик. — Мм? Ух… мне всё равно… я хочу спать… — ворчит Майк. — Ты такой ворчливый, как ленивец. Давай. Ты же раньше говорил, что ужасно голоден. — Ну… похоже, ты заставил меня забыть про еду, — Майк тянется и скатывается с кровати. Они выходят в коридор дома Байерсов. — Привет! Надеюсь, вы голодные… — улыбается Джойс, помешивая картофельное пюре. — Умираем с голоду, — говорит Уилл. — Пахнет и выглядит очень вкусно, мам. Спасибо. — Вы что, спали? Днём? Вам надо меньше курить траву. Это остановит ваш рост, — ворчит Хоппер. — И что случилось с электрощитком? Мне пришлось сорок минут его чинить… — Да всё с ними будет нормально, — говорит Джонатан. — Они курят в десять раз меньше, чем я. — Очень “полезный” комментарий, Джонатан… — хмурится Хоппер. — Щиток? Понятия не имею. Наверное, замкнуло, пока мы спали, — врёт Уилл. Они садятся за стол. Джойс приготовила одно из любимых блюд Майка: жаркое с картофельным пюре и сливочным шпинатом. — Вы сделали это специально, потому что знали, что я приду? — восхищённо спрашивает Майк. — Конечно! Ты для меня почти как ещё один сын. Я должна убедиться, что ты сыт и счастлив. Ты давно не приходил к нам на ужин, я хотела, чтобы было по-особенному. — Спасибо… это потрясающе, — тихо говорит Майк, быстро зачерпывая еду. Уилл под столом проводит ногой по ноге Майка. Майк неожиданно дёргается, его локоть соскальзывает со стола, а щёки краснеют. — Ты в порядке? — спрашивает Хоппер. — Угу… просто… соскользнул. Уилл ухмыляется за салфеткой и снова проводит ногой по его ноге, уже ближе к паху. Майк бросает на него взгляд: «прекрати». Джонатан замечает их скрытый флирт и тихо смеётся. — Мне нужно в ванную… извините, — нервно говорит Майк. Он выходит, идёт по коридору, закрывает дверь и опирается на раковину. Он пытается успокоить дыхание, плескает холодную воду на лицо и смотрит на себя в зеркало. — Возьми себя в руки, Майк. Это всего лишь ужин… Он возвращается за стол. — Ты точно в порядке? — спрашивает Хоппер. — Да… просто немного подташнивало. Но это точно не из-за вашей еды, Джойс. — Вот видишь? Побочные эффекты этих ваших наркотиков… делаете себя параноиками… — А вы сами разве не курили в молодости? — спрашивает Джонатан. — В моей молодости? Как ты думаешь, сколько мне лет? Но дело не в этом… — Немного лицемерно, — бормочет Уилл. — Уилл, хочешь что-то добавить? — Нет, сэр… — Хм… — морщится Хоппер. — Так, хватит. Ешьте мою еду и замолчите, — строго говорит Джойс. — Майк и Уилл уже взрослые, смирись, Джим. Ты в их возрасте сам прогуливал уроки, чтобы покурить под трибунами. Они заканчивают есть в неловкой тишине. Джонатан помогает маме с посудой, а Майк и Уилл возвращаются в комнату Уилла. Итак, чтобы не взорвать Хопперу мозг… пойдём в сарай? — усмехается Уилл. — Да, на самом деле. Было бы здорово. Хотя на улице чертовски холодно, стоит закутаться. — Я могу тебя согреть… — Легко, тигр. Сегодня я выжат полностью, — хихикает Майк. Уилл целует Майка в щёку, достаёт из ящика стола бумаги и марихуану. — Ты что-нибудь новое рисовал в последнее время? — Нет, на самом деле, с тех пор как я нарисовал твой портрет, — отвечает Майк. — Правда? Удивительно. Я тоже последнее время мало пишу. Как ты себя чувствуешь? — Чувствую? — Уилл поднимает бровь. — О… чём? — Ну… я знаю, что обычно ты рисуешь свои сны, чтобы их обработать, и… у тебя была та паническая атака после кошмара на киноночи. А ещё я видел кое-что, когда ты поймал меня, листающего твой скетчбук в Хэллоуин… — «Это было недавно?» — Эм… кое-что… зачем ты спрашиваешь об этом сейчас? — тон Уилла нервный, оборонительный. — Потому что я забочусь о тебе? Я ведь сказал почти всем, кого мы знаем, что я люблю тебя. Наверное, не стоило спрашивать. Забудь, — Майк отстраняется и садится на кровать. Он резко оборачивается: — Знаешь что? Нет… в чём твоя проблема? Ты можешь трахать меня, но я не могу спросить, как ты себя чувствуешь из-за «годовщины»? Просто притворимся, что эта дата прошла незаметно? Ты не единственный, кто был травмирован в тот день. Я думал, что потерял тебя. Думал, что ты мёртв. Тебе хоть интересно, что это было для меня? Ты никогда не спрашивал! — голос Майка повышается. — Можешь потише? Хочешь объявить всему дому, что я тебя трахаю? И не играй со мной в это, Майк. Я был там, я это «испытывал». Ты понятия не имеешь, что это было… — голос Уилла дрожит, тон выше обычного. Он закрывает глаза, пытаясь успокоиться. — Я не хотел быть нечувствительным. Просто… я не хочу об этом говорить. Джонатан спрашивал меня об этом раньше, и я был раздражён. Прости за своё отношение. Ты этого не заслуживал. Я не хотел отталкивать тебя, когда ты пытался заботиться обо мне… Просто сейчас я не хочу говорить о снах или рисунках. — Ладно. Если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти, — голос Майка всё ещё раздражён. Уилл откашливается и хмурится: — Ты знаешь? Хм… хочешь ещё покурить это? — Да, пойдём. Брови Майка сведены, челюсть сжата, но он старается отпустить обиду. Они тепло одеваются и выходят в сарай. — «Creep» от Radiohead играет на радио, Джонатан, должно быть, оставил его включённым. — Не могу поверить, как холодно для ноября. Ад замёрзнет, — дрожит Майк, холод выбивает остаточное напряжение из тела. — Давай включу обогреватель. Вот, зажги это. После нескольких затяжек Майк говорит: — Знаешь, твой брат был к нам более восприимчив, чем я ожидал? — Джонатан? Мой брат, который любит David Bowie, Smiths, The Clash? Более восприимчивый, чем ты думал? — насмехается Уилл. — Ну, когда так сказать, я выгляжу глупо. — оба смеются. — Как думаешь, мама отреагировала бы? — Честно? Думаю, мама приняла бы меня таким, какой я есть, лишь бы я больше не пропадал и не превратился в Теда Банди, она была бы на седьмом небе. — Так Джойс Байерс готова к безусловной любви, если ты не исчезнешь и не станешь серийным убийцей? Ладно. Хотя, мне кажется, в её спектре есть несколько дыр. Майк смеётся всем телом, глаза слегка заплывшие от марихуаны. Вдруг его охватывает грусть — Честно… я думаю, моя семья не поймёт. Джойс и Хоп, может, подозревали нас, но на самом деле они не знают. Если бы мы сказали родителям… забудь. В тот день, после душа, лицо мамы дома было в ужасе. Не потому что она не хочет понять или принять меня, просто она бы не знала как. Наверное, просто напилась бы. Так она «справляется» со всем. Папа не лучше. Он просто равнодушен, всю мою жизнь был эмоционально недоступен. Наверное, положил бы ствол ружья в рот, если бы узнал, что его сын гей… Боже, чтобы я не «продолжал» фамилию Уилеров… — Майк… давай. Я понимаю, откуда ты. Но, может, не будь таким негативным? Возможно, они бы удивили тебя. И, честно, думать, что твой папа покончит с собой из-за того, что ты со мной, — слишком… экстремально. Он отстранён, да. Но они хотя бы бы попытались. И Нэнси любит тебя, она тоже, наверное, догадывалась, раз заметила засос. Но… перемотай немного? «Если бы сын был гей?» Я не думал, что ты так себя обозначишь… — Ты можешь назвать это пессимизмом, но для меня это реализм… А, мы же сегодня в твоей комнате… думаю, это тоже что-то классифицирует как… — Я не это имел в виду, клоун. Конечно. Я имею в виду, что тебе нравятся оба, да? Эль? Хэллоуин? — Да. Ты прав, «гей» не совсем точное слово. Я не люблю ярлыки, они слишком ограничивающие, но думаю, я… бисексуал. — Да, я бы сказал, это точно. — «Странно признаться, но иногда это пугает или нервирует?» — Уилл… ничто и никто никогда не изменит того, кто ты для меня… Я безоговорочно люблю тебя и только тебя, и надеюсь, так будет долго… Майк, под действием ТХК(?) и эмоций, он наклоняется через пространство между ними тянется к Уиллу и целует его. — Я всегда могу взять твою фамилию, знаешь ли? — говорит Уилл между поцелуями. — Что? — Майк чуть теряется, возможно от марихуаны и эмоций. — Что ты сказал… про папу? Взять фамилию? Я могу взять твою фамилию. Это не то же самое, что ребёнок, но… Майк отстраняется от поцелуя: — Ух… ты упомянул про моего папу — и моя эрекция исчезла. Но, ого, мы с «просто тусовки» перешли к браку быстро… — поддразнивает он. — Во-первых, пожалуйста, больше не говори мне «эрекция». Во-вторых, между нами никогда не было ничего «просто так». — Дай пару лет, может, появятся новые воспоминания обо мне на коленях, а пока… Майк флиртует и начинает становиться на колени перед Уиллом. Этот сорт травы или их химия — Майк не уверен, что именно — делает его неудержимым. Уилл смеётся, смотрит на дверь сарая, чтобы проверить, закрыта ли она. Тянет шнур, и свет гаснет. Майк доводит его до оргазма. Потом они курят ещё и возвращаются спать. Под одеялом они прижимаются друг к другу, Майк прячется лицом в спину Уилла и тихо говорит, засыпая: — Жаль, что я не понял раньше, как много ты для меня значишь… Уилл сдерживает слёзы, закрывает глаза и чувствует, как сердце сжимается: — Я тоже… Но у нас есть сейчас и навсегда… Майк уже храпит, но Уилл всё равно шепчет: — Спокойной ночи, Майк, я тебя люблю.