Гарри Поттер и Кубок для Тёмного Лорда

Гарольд Донован. Сейчас это лишь имя на треснутом, заросшем мхом каменном надгробье. Большинство знает где оно находится, мало кто приходит навестить. Он был другом и наставником для многих, но сейчас вся Британия считает его злодеем. Правая рука Тёмного Лорда, монстр, Пожиратель Смерти, убийца, Слизеринец, монстр, обманщик и лжец — вот что о нём говорили, когда статья о его смерти попала на первые полосы газет.

***

Гарри бродит вокруг Чёрного озера. На улице поздняя ночь, но заснуть он не смог. А если он не справится с драконами? В голову постоянно закрадываются мысли о том чтобы просто сдаться, но он нервно машет головой, отгоняя их. Нет. Он не может себе этого позволить, не может опустить руки, это лишь докажет Малфою и остальным что он не представляет из себя ничего кроме имени, что он просто «жалкий мальчишка, которому повезло». Как же это бесит. Он бы и сам с удовольствием был бы просто Грифиндорцем, а не Мальчиком-Который-Выжил, но кто его спрашивал? Поттер спускается вниз к воде, где-то вдалеке мелькает блестящий в лунном свете хвост русалки и он улыбается в который раз поражаясь, как же прекрасен магический мир. Он снимает с себя школьную мантию, набрасывает на большой, нагретый солнцем валун у самой кромки воды и садится сверху поднимая взгляд на полную луну в небе. Тишину вокруг нарушают лишь всплески воды в далеке. Спокойно. Всплеск раздаётся ближе и Гарри опускает взгляд на поверхность воды, он испуганно дёргается, одна из русалок тянет его за штанину своей когтистой рукой будто пытаясь привлечь внимание. Русалка выглядит отталкивающе, бледная кожа как у утопленника, волосы, больше похожие на водоросли, спутаны, ярко жёлтые глаза на вытянутой, практически рыбьей мордой, в руках копье. Парень дёргает ногой стараясь оттолкнуть холодную, мокрую руку. — Гарри…– Русалка хрипит едва слышно. — Эй…я извиняюсь если влез на вашу территорию или сделал ещё что-то неправильное, отпустите и я уйду прямо сейчас…– Гарри сжимает древко палочки, готовясь напасть в случае чего. — Не бойся…мальчик…кх…я не враг. Однажды я дала обещание одному…хороший человек…он помочь мой народ однажды… — Русалка отпускает его и тянется к своей сумочке сплетенной из водорослей, достаёт неприметную чёрную коробочку обтянутую кожей, она выглядит старой, на крышке несколько царапин. — Возьми и не забывай, Муркус выполнить долг. Как только Гарри забирает мокрую коробочку, русалка исчезает в темноте озерных вод заставляя его глупо хлопать глазами в непонимании. Спустя несколько минут он всё-таки решается открыть её, внутри непримечательная серёжка-гвоздик с небольшим зелёным камнем, кажется она едва видно светится, выделяя манящую энергию. Поттер достаёт серьгу и подносит к правому уху примеряясь, но украшение будто живёт своей жизнью, летит вперёд и прокалывает мочку. Он дёргается падая с валуна спиной назад, и бьётся затылком, это перекрывает боль в ухе. Поднявшись и отряхнувшись он пытается снять серёжку, но та будто приросла. Попытавшись ещё несколько раз Гарри бросает эту идею и решает вернуться в замок.

***

Он принес новую стопку литературы и начал листать все книги по очереди. Над ухом у него безостановочно бормотала Гермиона: — Есть, конечно, превращающие заклинания… но что от них толку? Разве что заменить зубы на винный мармелад, например, тогда дракон станет не такой опасный… беда в том, что в той книге пишут же, мало что проникнет под шкуру… лучше всего превратить бы его во что-нибудь, но… они такие огромные… это безнадежно… не факт, что даже профессор Макгонагалл… — или имеется в виду, что ты сам должен превратиться? Придать себе дополнительную колдовскую силу? Но это вовсе не простые заклинания, мы их даже не проходили, я о них знаю только потому, что пробовала выполнить тесты на С.О.В… — Гермиона, — сквозь зубы попросил Гарри, — помолчи, пожалуйста, а? Дай сосредоточиться. Но когда она замолчала, голова его лишь наполнилась ровным и бессмысленным гулом, который тоже сосредоточиться не давал. Поттер поднимается с места. — Прости, Герми, голова раскалывается, я плохо сплю из-за этого всего. Посмотри сама, ладно? Схожу к Помфри. — он выскальзывает из библиотеки не дождавшись её ответа, голова с каждой секундой раскалывается всё больше, а перед глазами начинает плыть. Прокол в ухе отдаёт пульсирующей болью, по виску скатывается крупная капля пота, дыхание тяжёлое. Гарри заваливается в ближайший туалет, упирается в раковину дрожащими руками и смотрит в зеркало невидящим взглядом, мелькают цветные пятна и он заваливается назад.

***

Мальчика заводят в комнату, когда директриса приюта открывает для него дверь. На его голове полных беспорядок, из бежевого, вязанного свитера, который ему явно велик, торчат нитки. — Проходи Гарольд, это твоя новая комната. — Женщина натянуто улыбается. Второй ребёнок сидит на кровати и когда слышит то что дверь открывается, отрывает взгляд от книги и вяло здоровается мысленно закатывая глаза. Его волосы идеально уложены, одежда хоть и поношена, выглядит безупречно. — У нас не так много места, Том, чтобы оставлять тебе целую комнату, это Гарольд, не обижай его. — директриса заводит руки за спину стараясь подавить нервную дрожь, этот мальчишка пугает всех детей и её саму, есть в нём что-то тёмное, злое, опасное. — Да, мисс Эмити. — отвечает он без эмоционально. Женщина быстро уходит оставляя их наедине. — Гарольд. Гарольд Донован. — светловолосый мальчишка подходит ближе и тянет руку для приветствия. Том закатывает глаза. — Не лезь ко мне, лучше сразу скажи, что хочешь другую комнату или пожалеешь. Спроси у остальных почему со мной лучше не связываться. — он возвращается к чтению книги которую он стащил у одного из старших. Книга не соответствует той что мог бы читать ребёнок восьми лет, но ему самому абсолютно плевать, он будет читать то, что хочет и никто не сможет ему это запретить. — Это мы ещё посмотрим. — Гарольд хмыкает себе под нос и забирается на соседнюю кровать. Спустя неделю на кровати одного из обидчиков Тома находят мертвую крысу. С тех пор на мальчишку он даже не смотрел.

***

— Ты идиот! — Том шипит на парселтанге. От его палочки исходит жёлтый луч залечивая сломанный нос парня, который лежит головой на его коленях. — Ты маг, зачем тебе палочка если лезешь в бой с кулаками?! — А можно без нотаций? Он полез первый, я просто ответил. — Гарольд фыркает и дергает головой. — Не вертись! Останешься с кривым носом. — Реддл держит его за плечо продолжая усердно работать палочкой над чужим лицом, он недовольно пыхтит. — И тогда ты перестанешь меня любить? — побитый парень наигранно дуется. — Глупая змейка… — Реддл шлепает его по груди

***

Гарольд… Гарри приходит в себя рывком, сжимает края белоснежной раковины стараясь избежать падения. Смотрит в зеркало непонимающе. Вся боль прошла, по шее течёт тонкая струйка крови от серьги. Поттер трясёт головой, открывает кран и смывает кровь. Что это вообще было? Серьга проклята? Русалка хотела ему что-то сказать? Воспоминания, но чьи? Он никогда не был в приюте, не встречал темноволосого мальчика… Тома, его Тома… Что? Он снова мотает головой. Ополоснув лицо он выходит из туалета и сталкивается грудью с Седриком. Отступает назад. — Прости, я не хотел. — Ничего, сам не ушибся? Гарри отрицательно мотает головой а потом вспоминает кое-что: Седрик до сих пор не знает о драконах… единственный из всех чемпионов (если Гарри прав, и мадам Максим с Каркаровым уже рассказали о них Флёр и Краму)… — Седрик, — сказал Гарри, — первое испытание — драконы. — Что? — Седрик удивленно поднял глаза. — Драконы, — быстро повторил Гарри, опасаясь, что профессор Флитвик может выйти посмотреть, что задержало Седрика. — Их четыре, по одному на каждого, и мы должны будем мимо них пробраться. Седрик продолжал глазеть на него. В серых глазах Гарри распознал ту же панику, которая с субботнего вечера владела им самим. — Ты уверен? — понизив голос, спросил Седрик. — На все сто, — ответил Гарри. — Я их видел. — Но как тебе удалось? Мы же не должны… — Не важно, — поспешно перебил Гарри. Он знал, что у Хагрида будут жуткие неприятности, если правда выплывет наружу. — Но знаю не только я. Флёр и Крам тоже, скорее всего. — А почему ты мне это говоришь? — спросил он. Гарри не поверил своим ушам. Если бы Седрик сам видел драконов, у него не возникло бы такого вопроса. Встретиться с этими чудовищами неподготовленным. — Это… справедливо, — ответил он. — Мы все знаем… мы на равных. Седрик не сводил с него недоверчивого взгляда, и тут Гарри услышал за спиной знакомое клацанье. Он обернулся; из соседнего класса вышел Грюм. — Идем со мной, Поттер, — раскатисто позвал он. — Диггори, свободен. Не ожидая ничего хорошего, Гарри посмотрел на Грюма. — Э-э-э… Профессор, мне нужно на гербологию… — Ничего, Поттер. В мой кабинет, пожалуйста… Гарри побрел за ним, гадая, что теперь будет. Следом за преподавателем он вошел в кабинет. Учитель прикрыл дверь и повернулся к Гарри, уставившись на него обоими глазами, волшебным и нормальным. — Ты поступил очень благородно, Поттер, — тихо сказал Грюм. Гарри не нашелся, что ответить; такой реакции он совершенно не ожидал. — Садись, — велел Грозный Глаз, и Гарри сел, озираясь. Но внезапно его снова мутит, он сжимает подлокотники кресла и утыкается взглядом в одну точку.

***

— Грюм, ублюдок, я за эту мантию 200 галеонов отдал! — Антонин бурчит отбрасывая кусок ткани, которая когда-то была дорогой одеждой в сторону. — Да кончать его надо, делов-то. Гарольд пускает в него жалящее заклятие неодобрительно качая головой. — Барти, Барти, нет, его безумие работает на нас. — Ай! Но… Долохов только усмехается очищая одежду от грязи. — Хах…а если и кончать, то надо кого-то из наших под обороткой на его место. — Я мог бы… А что, из меня вышел бы хороший безумный аврор. Гарольд посылает жалящее в обоих, бьёт кулаком по столу. — А теперь слушаем меня. Никаких приключений на задницу, никаких проникновение в стан врага…и нет, Долохов, это не шутка про секс, прекрати так глупо хихикать. Занимайтесь своими делами спокойно. Если я узнаю, что кто-то из вас или по вашей просьбе сделает это за моей спиной, оба будете драить конюшни в Слизерин мэноре до конца года, вам ясно? Оба быстро кивают понимая что командира лучше не злить и скрываются из зала собраний. Гарольд откидывает голову на спинку любимого кресла, призывает себе сигару и закуривает бормоча о том какие они всё-таки дураки. Он выдыхает дым в потолок понимая, что сколько бы он не ругался, сколько бы не отчитывал за косяки он их всех безумно любит по дружески, тех кого он знал ещё подростками даже по отцовски. И сколько бы они не совершали ошибок, он знает, они стараются и делают это без злого умысла и это никогда не будет попыткой предать.

***

Гарольд медленно моргает приходят в себя и хмурится — Поттер? — Грюм смотрит по настоящему обеспокоенно. — Что? — Ну что… узнал про драконов? Не зависай, я три раза позвал тебя, не хватало чтобы ты откинулся ещё до турнира. Гарольд замолкает почти на минуту раздумывая над ответом, думая правдивая ли его догадки. Если нет, он безумно рискует. Гарри тяжело вздыхает решаясь после чего поднимает серьёзный взгляд на Грюма (Барти?). — Он мертв, не так ли? Грюм замирает осекаясь, но быстро приходит в себя. — Что? Поттер, ты в себе? Кто «он»? Мы тут о драконах говорим. Парень решает давить до конца, когда прислушивается к себе и чувствует едва уловимый магический отпечаток. — Грюм. Он мёртв, правда? — Поттер! Ты…ты… — Не надо, Барти. Лже-Грюм осекается поднимая наигранно спокойный взгляд, но в глубине плещится паника. — Я ведь предупреждал тебя не искать приключений на задницу, по лошадкам соскучился, а? — Я…я… Командир? — Крауч смотрит на него с открытым ртом — Но…но…как? Парень устало потирает переносицу. — Не суть, и я точно не собираюсь обсуждать это в школе, тут даже у стен уши. Важно другое, что с Томом сейчас? — Э-э-э… Командир, многое изменилось с тех пор как вы…ну…в общем… — Барти заметно нервничает. — Барти… — он начинает угрожающе — у меня нет времени на это, скажи мне, в какой момент мой муж сошёл с ума, что захотел убить младенца и что с ним сейчас? — В день вашей смерти, Командир. Он стал…жестоким, отстранился от всех, стал раскидываться непростительными…и…– он снова осекается. — И? Барти не беси! — Белла…в роли его любовницы, мне жаль. Гарольд только качает головой. Это больно слышать и с Беллой он обязательно поговорит об этом. — Что происходит сейчас, Барти? Пожалуйста, насколько бы всё не было плохо, расскажи мне. — Мы планируем его возрождение. Вы…то есть Поттер…мх, есть ритуал…я не особо понял подробности, этим занимается Люциус… Гарри закатывает глаза. — С деталями потом. Ответь мне, когда? — Финал турнира, кубок это портал, он перенесёт вас на кладбище, дальше дело Люциуса и Петтигрю. — Так, сделаем вот что… — Гарри наклоняется над ним упираясь руками в стол. — Мне нужны детали ритуала, как можно быстрее, дальше я разберусь сам, но держи меня в курсе каждого действия. О том что я жив никому, и когда я говорю «никому», я имею ввиду чтобы ни одна душа, живая или мертвая не узнала об этом. Последнюю фразу он практически шипит ему в лицо. — Пока продолжай играть роль, только осторожно, а после возрождения Тома, мы решим, что делать дальше. «Грюм » открывает и закрывает рот несколько раз и всё никак не может решиться сказать. Гарольд замечает и приподнимает бровь в немом вопросе. — Насчёт конюшни… Гарри бьёт кулаком по столу. — Нет, нет, не говори что он её разнес…мои лошадки… — Извините…он разнес весь мэнор, мы пытались его остановить… Гарри утыкается себе в ладони и бормочет ругательства на парселтанге пугая последователя ещё больше. Как же чертовски больно. Том, его милый, заботливый Том, уничтожил всё что он так сильно любил. — Я пойду, держи меня в курсе, прошу. И выскакивает за дверь не желая плакать при подчиненном, он возвращается в тот же туалет где проявились первые воспоминания, запирает за собой дверь самым сильным заклинание, которое знает и сползает по стене вниз. По щекам текут крупные слезы, а грудь сотрясается в неконтролируемых рыданиях. Гарри обнимает собственные ноги и утыкается носом в колени. Всё что он строил собственными силами разрушено и уничтожено безвозвратно. Всхлипы подавить не выходит. Их дом, любовное гнездышко, где они вместе подбирали каждый предмет мебели, каждый клочок обоев, каждую дверь, годы, чтобы довести это до идеала, всё исчезло. Пожиратели Смерти ставшие из преданных соратников, друзей и товарищей, единственной семьёй, что у него есть кроме Тома стали запуганными рабами которые ежедневно подвергались пытками. Сколько из них остались в живых? Том в постели Беллы. Его любимый муж, который клялся, что они всегда останутся единственными друг у друга. Отвратительно, будто его сердце вырвали из груди и растоптали. И в конце концов две его любимые лошадки: Дарлинг и Валери. Он всегда любил лошадей, мог пропадать в конюшнях сутками, но эти двое были особенным, практически его детьми, а сейчас этого всего больше нет. Почему Том поступил с ним, с ними так?! А ещё теперь дорогие ему люди на обоих сторонах и он понятия не имеет, что с этим делать. Война грядет, это ясно, но сможет ли он поднять палочку на тех, кто за эти три года стали его семьёй? Гарольд скатывается в самую настоящую истерику. Он разбит. Невыносимо. Лучше бы он не ходил на это чёртово озеро, остался бы в забвении и не разочаровался в жизни, в самом любимом человеке. Хотя остался ли Том человеком после всего? На сколько частей разбита его душа?

***

Вместе с профессором Макгонаголл он вышел из Большого зала. Куратор тоже была сама не своя; пожалуй, она дергалась не меньше Гермионы. Спускаясь по каменным ступеням навстречу холодному ноябрьскому полудню, она положила руку Гарри на плечо. — Главное — не паникуйте, — сказала она, — сохраняйте хладнокровие… помните, кругом взрослые колдуны, они контролируют ситуацию… главное, сделайте все, что в ваших силах, и никто не подумает о вас плохого… Вы хорошо себя чувствуете? — Да.– Гарольд нагло врёт и дело даже не в драконе, а в его браке, точнее том, что от него осталось. — Хорошо. Профессор Макгонаголл вела его по опушке леса туда, где содержались драконы, но, когда они приблизились к рощице, откуда открывался вид на загон, оказалось, что его загораживает недавно установленная палатка. — Вы, Поттер, идите внутрь к остальным чемпионам, — сильно дрожащим голосом объявила профессор Макгонаголл, — и ждите своей очереди. — Спасибо, — неживым голосом поблагодарил Гарри. Профессор Макгонаголл оставила его у входа в палатку. Гарри вошел. В углу на низкой деревянной табуретке сидела Флёр Делакур. От ее обычной сдержанности буквально ничего не осталось, лицо побледнело и покрылось испариной. Виктор Крам был гораздо мрачнее обыкновенного — видимо, предположил Гарри, так Крам нервничает. Седрик мерил шагами пол. Когда Гарри вошел, Седрик слабо ему улыбнулся, и Гарри улыбнулся в ответ, наигранно и абсолютно фальшиво. Ему больно.

***

— Ты как себя чувствуешь? Может, тебе что-нибудь принести? — Что? — даже не понял Гарри, он глубоко погряз в своих мыслях. — А… нет, спасибо. — У тебя есть план? — Бэгмен заговорщицки понизил голос. — Потому что, если не возражаешь, конечно, я с радостью поделюсь кое-какими идейками. Я имею в виду, — продолжал он понижая голос еще сильнее, — Ты же у нас как бы вне программы, Гарри… и если я могу чем-то помочь… — Нет, — отрезал Гарри, он знал что это грубо, но сил на нежности у него не было, — Нет, я… уже придумал, что делать. Спасибо. — Никто не узнает, Гарри, — подмигнул он. — Да нет, спасибо, все хорошо, — сказал Гарольд, недоумевая, почему он без конца повторяет эти слова, хотя на самом деле ему еще ни разу не бывало так плохо. — У меня есть план, и я… Где-то вдалеке прозвучал свисток. — Батюшки, мне надо бежать! — спохватился Бэгмен и умчался. Гарри вернулся в палатку думая о своём, он не заметил как его соперники по одному выходили и возвращались обратно. Не понял как сам вышел к дракону под визг и овации зрителей. Достаточно быстро справился с заданием, отвлек дракона, приманил к себе яйцо и сбежал пока дракониха ничего не заметила. Вернулся в палатку совсем без эмоций. Ему было плевать на дракона, плевать на весь турнир, плевать на весь этот гребанный мир. По щекам снова текут слезы. Наверное все вокруг думают, что это от стресса и даже не догадываются, как есть на самом деле. Блядство. Надо собраться. Он покрепче сжимает блестящие яйцо, свободной рукой вытирает слезы, несколько раз глубоко вздыхает и натягивает ту самую фирменную натянутую улыбку, которую тренировал десятки лет, сначала перед Дамблдором, а после перед своими подчиненными, потому что Командир не может быть тряпкой. К хвостороге сбегались драконоводы — успокоить чудовище, а от входа в загон к Гарри, размахивая руками, спешили профессор Макгонаголл, профессор Грюм и Хагрид, и даже издали было видно, как они улыбаются. Гарольд отряхивает одежду от пыли и грязи и идёт навстречу. — Это было потрясающе, Поттер! — закричала профессор Макгонаголл, — что с ее стороны было непомерной похвалой. Она показала на его плечо (и Гарри заметил, что у нее трясутся руки) — Срочно идите к мадам Помфри, потом судьи объявят результат… сюда… она уже, наверное, закончила с Диггори… Он осматривает себя и только сейчас понимает что его рукав разорван и по нему стекает кровь. Сущие пустяки, он бы без проблем смог залечить это одним простым заклинанием, но рисковать не хотелось. Профессор Грюм тоже был очень доволен, его волшебный глаз танцевал в глазнице. — Быстро и чисто, Поттер, — пророкотал он. — Все, Поттер, в медпункт, пожалуйста, — велела профессор Макгонаголл. Гарри вышел из загона, все еще не в силах отдышаться, и в дверях соседней палатки увидел озабоченную мадам Помфри. — Драконы! — с отвращением воскликнула она, затаскивая Гарри внутрь. Палатка была поделена на отсеки; сквозь полотно Гарри различил силуэт Седрика, но тот вроде бы не сильно пострадал — во всяком случае, он сидел. Мадам Помфри осмотрела рану на плече у Гарри, безостановочно ворча. — В том году дементоры, теперь драконы, что еще они в школу притащат? Ну, тебе очень повезло… рана неглубокая… только сначала продезинфицируем… Она смазала порез пурпурной жидкостью, которая щипала и дымилась, но потом ткнула в плечо палочкой, и рана мигом затянулась. — А сейчас посиди минутку спокойно — посиди, я сказала. Успеешь еще узнать оценки. Мадам Помфри стремительно вышла, и Гарри услышал, как в соседнем отсеке она спрашивает — А теперь как себя чувствуешь, Диггори? Он встал и собрался посмотреть, что происходит снаружи, но выйти не успел — внутрь ворвались двое: Гермиона, а следом за ней Рон. Гарольд мысленно закатывая глаза. Он не хотел видеть их сейчас, не хотел видеть никого. Просто оставьте его одного, блять! Разве он просит слишком много?